Демоны в моей Кровати (ЛП)

— Клянусь всем космическим, кукла…Если ты не заткнёшься и не перестанешь дёргаться, я сделаю твою задницу краснее, чем седьмой круг ада, а потом растяну её своей рукой.
Я не посмотрел на неё. Мне не нужно было видеть её лицо. Главное — она тут же замолчала и перестала двигаться.
Хорошо.
Мы вырвались из здания в холодный ночной воздух, и я втянул дыхание сквозь зубы, не замедляясь ни на шаг, таща её к внедорожнику.
  
— Положи её на заднее сиденье, — приказал Эш, открывая дверь.
— А Роудс где?
— Идёт.
Я уложил её как можно мягче — но она всё равно вскрикнула. Мне не понравилось то острое чувство, которое полоснуло по груди.
Может, это инфаркт?
Хотя нет, демоны не умирают от инфарктов. Хотя у других демонов и нет такой такой Палмер.
Я кипел от ярости. И даже не мог точно понять — что именно меня так разозлило. То, что мы выглядели как идиоты? Да нет, мне плевать на мнение этих тупиц.
— Садись вперед, — сказал Эш Роудсу, который доковылял до машины.
Он помог ему забраться, захлопнул дверь и обернулся ко мне.
— Ты поедешь или сядешь сзади?
Я сжал челюсть.
— Я не могу туда. Встретимся дома.
— Миша, — предупредил Эш.
Я зарычал:
— Ты не хочешь, чтобы я был сейчас там внутри. Я сказал — встречаемся дома.
Он понял и отступил.
— Ладно. Просто будь осторожен.
Я растворился среди тёмных машин, как тень.
Лес звал. Именно туда я и направлялся.
Вид Роудса и Палмер — оба избитые, окровавленные — что-то сделало со мной. Я давным-давно не видел Роудса таким. И то, что это устроила эта маленькая ведьма…Невероятно. И тревожно.
Проходя мимо машин — некоторые из которых подрагивали от траха внутри — я чувствовал, как по мне поднимается жажда разрушения. Все мышцы были натянуты, готовые к удару. Мне нужно было полностью выжечь себя изнутри, прежде чем я вернусь в Порчу.
Наконец показалась линия деревьев. Ветки хрустели под моими шагами. Звери разбегались — они чувствовали приближение хищника.
Ночь давно опустилась, и под покровом деревьев было ещё темнее. Мои рога вырвались наружу — я зарычал. Это всегда было облегчением — позволить своей истинной форме выйти.
Примерно в четверти мили от края леса я увидел упавшее дерево — идеальное.
Оно было переломлено посередине, и одна часть — около метра длиной — подходила идеально.
Зарычав, я поднял бревно над головой, наслаждаясь тем, как рвутся мышцы. И, извернувшись, швырнул его в глубь леса. Оно пролетело, едва не срубив другие стволы.
Управлять яростью — то, чему я учился всю жизнь. И причиной этого были двое мужчин.
Иронично, что один из них и был тем, кто учил меня контролю. Я долго думал, что он — тот, кто был «за меня». Единственный, кому не было плевать. Но в конце концов оказался неправ.
Прошло несколько лет с тех пор, как солдаты короля Тэйна пришли забрать меня из дома моего отца. Они вернулись за мной спустя четыре года после той первой встречи. Четыре года с того дня, когда отец запер меня в подвале в качестве наказания. Четыре года, которые мне пришлось терпеть его усиливающееся насилие за то, что я «сломал ему жизнь».
Он был в ярости, когда солдаты наконец вернулись — и интересовались только тем, чтобы забрать меня в столицу Бэсмета, Нариан.
Каждый раз, когда я вспоминал, как он бесновался, бросался на солдат и выглядел полным идиотом, я ухмылялся. Если в десять лет я уже был кузнецом лучше, чем он, то в восемнадцать я стал, блядь, мастером. А когда несколько лет назад проявились мои способности, я сделал своей личной миссией — использовать отца как тестовый объект при каждом удобном случае.
«Лунники» были редкостью — что лишь увеличивало мою ценность для монархии. Я не только создавал самые смертоносные и лёгкие клинки во всём королевстве… Я мог проваливаться в чужие сновидения и ломать людям реальность.
С тех пор я не просто создавал оружие — я и сам стал оружием.
Я был в своей мастерской на территории замка, наслаждаясь тишиной прохладного летнего утра, когда он появился.
Шатаясь, он ввалился в дверь, споткнувшись о ведро у входа.
Я увидел вспышку рыжих волос — и вскочил со стула, перехватив тело, чтобы он не упал. И — что хуже — не свалил мои инструменты.
— Ёбаный ад, прости! — пробормотал он. — Не увидел это ведро и...
Я его не слушал. Я уставился на парня, которого держал в руках. Он прикрыл глаза ладонью, смутившись до красноты. Бледная кожа, россыпь веснушек по щекам. Потом он раздвинул пальцы, заглянул одним ярко-голубым глазом…
— Ну, их тут явно неплохо кормят, раз такие бугаи получаются, — пробормотал он, убирая руку и выпрямляясь.
А я всё продолжал пялиться на него, как идиот. Не мог остановиться. Он был… слишком чертовски красивым. Я всю жизнь видел только грубых, суровых мужчин. А этот… был почти женственным — мягкие черты лица, высокие скулы, слегка раскосые глаза. Длинные рыжие волны падали ему на плечи.
— Эм… я тебя не ушиб, да? — спросил он неуверенно, прикусывая нижнюю губу.
И моё внимание тут же приковало это движение.
Что почувствую я, если укушу его так же?
— Ну, ладно… я правда виноват. Ты выглядишь злым, так что я лучше съебусь.
Он развернулся, прошёл пару шагов — и тут меня словно пробило током. Я рывком догнал его и схватил за руку. Он взвизгнул, когда я развернул его лицом ко мне.
— Слушай, — выпалил он, — я, может, и меньше тебя, но поспорить могу — быстрее. Если вздумаешь меня бить, я тебе пальцы в глаза засуну, не сомневайся.
Это… Точно не то, чего я ожидал. И впервые за многие годы я расхохотался.
Звук был отвратительным. Как будто у меня в горле стекло или как будто дохлая кошка пытается запеть.
Меня самого перекосило от ужаса того, что я издал такой звук. Рефлекс сработал раньше разума — я упал на пол, прикрыв голову руками, пытаясь стать меньше.
Бесполезно, учитывая мой размер.
— Эй, эй… — прошептал он. — Что случилось? Я не причиню тебе вреда.
В панике я заметил его ноги.
Босые.
Отец никогда не ходил босиком.
Ненавидел это.
Значит — это не он.
Я здесь, а не там. Я больше не в подвале.
— У моего брата бывают панические атаки, — мягко сказал он. — Это страшно, знаю. Давай просто дышать. Вдох носом, выдох ртом. Вот так, вместе со мной.
Он присел передо мной, поймал мой взгляд —и я, против своей привычки, попытался синхронизироваться с его дыханием.
— Молодец. Только вот если ты сейчас придёшь в себя и решишь набить мне морду — я буду очень зол. Я, вообще-то, злопамятный. Мы вчера только приехали, вот и заблудился, поэтому и вломился сюда.
Боже. Он говорил много. Много-много. Но под его болтовню паника ушла. Я снова стал собой.
— О! Уже лучше. Страшная штука, да? Я всегда сочувствую брату, когда у него начинается. У него проблемы с дерьмом. Не… не с дерьмом в буквальном смысле, хотя… хотя и с ним тоже, наверное…
Он задумчиво уставился куда-то в стену. А я всё смотрел на него, охреневая — как вообще мужчина может быть настолько красивым?
Потом он резко вернулся к разговору:
— Ты не особо разговорчивый, да?
Я покачал головой.
— Ты вообще говоришь?
Я снова покачал головой.
— Ага. Теперь всё встаёт на свои места. Тот твой смех — он тебя напугал или ранил, да?
Я пожал плечами и поднялся.
Хватит.
Мне не хотелось копаться в этом.
Работа ждала.
А рыжий болтун — нет.
Я развернулся и занялся железом.
Уже поднял молот, готовясь ударить, когда… Он вскочил на мой рабочий стол. Я застыл, молот завис в воздухе. Он сидел, свесив ноги, покачивая ими, как будто у него в мире не было ни одной заботы.
  
— Кузнец, да? Значит, в основном оружие делаешь? Тебе это никогда не казалось… — он поднял брови и поёрзал ими. — …скучным?
Я моргнул.
Он запрокинул голову и заржал так, будто сказал нечто гениальное.