Демоны в моей Кровати (ЛП)

Я покрутила шею, наслаждаясь хрустом.
— Погнали, Монокль!
— Перестань так меня называть! У меня даже нет этого мерзкого аксессуара!
Я запрыгнула в ринг.
— Аха. Конечно. Ты вообще видишь без него?
Я знала, что дразнить его — ошибка. Если он дерётся лучше, когда злится, то я сама себе вырываю яму.
Но иногда можно было довести соперника так, что он выпадал из своей игры.
  
Я только надеялась, что сейчас — именно такой случай.
  
Глава 17
 
Я сжал кулаки, пытаясь хоть как-то остыть к хренам. Но был всё равно яростный, как демон, которого держат на цепи.
После того как Палмер раскидала ту бабу, я увидел, что она болтает с Роудсом, — и решил воспользоваться моментом, чтобы провести разведку.
Мне сложно оставаться незамеченным, но то, что я почти не разговариваю, заставляет людей расслабляться в моём присутствии. Думают, что если я молчу — значит, меня нет.
Идиоты.
Я не глухой. И не немой.
Просто не вижу смысла разговаривать с большинством тех тупорылых существ, которые населяют миры.
Мне повезло: неподалёку начали гундеть несколько малолеток из банды Скорпио — обсуждали ребят, которые пару ночей назад выехали куда-то и так и не вернулись.
Я вжал себя в стену, в угол, где освещение ковром ложилось на моё тело, закрывая его тенью.
В таком положении мной никто бы не заинтересовался. Особенно тут, где кругом сраная полуголая толпа…
Мысленно отметил: уведу Палмер отсюда, пока всё не скатилось в очередную массовую оргию.
Что, конечно, случалось всегда. Каждый раз. А может, ей понравится и она останется? Поиграть?
Как только эта мысль мелькнула, я представил чужие взгляды на её теле, пока я трахаю её до забытья — и рык сорвался из груди сам.
Чёрт, какая же она была ахуенно сексуальная сегодня утром, когда я был в ней по самую кость. Так сжимать меня… это надо уметь.
— «Не знаю, они точно что-то мутят. Поставки — не обычный товар.»
Фраза старшекурильщика вытащила меня из удовольствия и вернула в реальность. Я резко посмотрел на говорящего — мальчишка, лет шестнадцать. Типичный новенький: язык работает быстрее мозга.
Я вышел из своей тени, и пацан увидел меня. Глаза — блюдца.
Правильно.
Мне и говорить ничего не надо было. Я просто чуть двинул пальцами по рукоятям ножей на бёдрах.
— Блядь… — прошептал он, белея.
Его дружки тоже чуть не обмочились. Не удивлён. Бывали случаи и хуже.
Я запомнил его лицо. Позже ночью найду — когда начнётся хаос. Он решит, что в толпе в безопасности... и навернётся на меня сам. Я улыбнулся — слишком демонически, чтобы это могло быть человеческим выражением — и пошёл прямо на них. Пацан пискнул, и в последний момент я шагнул в сторону, обойдя его так близко, будто намеревался раздавить.
По их вздохам я понял — они реально думали, что я его убью.
Славно. Иногда всё слишком легко.
Я вернулся к бару — и увидел, что Палмер исчезла. А Роудс, сука, бухал вискарь так, будто это могло нас напоить.
Я подошёл к нему стремительным шагом, осматривая толпу, пытаясь выхватить взглядом мою маленькую куклу.
— Где она? — рявкнул я и ткнул его в рёбра.
— Ай, какого хрена?! — Он посмотрел на меня странным взглядом. — Сумасшедшая ведьма куда-то свалила. Я не нянька, мать твою.
У меня кровь мгновенно закипела.
— Что ты сейчас сказал? — рык сорвался прежде, чем я успел его удержать.
— Она сумасшедшая, Миша. Я ей и раньше не доверял, но она реально поехавшая. Она сегодня дерётся. Ты вообще в курсе?
Я нахмурился.
Роудс усмехнулся зло:
— Ага. И угадай, против кого?
Он залпом допил стакан.
— Только через мой труп! — взревел я так, что народ вокруг подпрыгнул.
— Удачи уговорить её, — пожал он плечами. — Она никого не слушает.
Я навис над ним.
— Ты не выйдешь против неё. Ты её не тронешь.
— Ха. Правила знаешь: если соперник назначен — дерёшься. Я буду драться аккуратно, ладно?
Ударить его хотелось так сильно, что зубы свело. Но если вырублю его сейчас — Палмер сунут любого другого бойца.
Любого.
А после её сегодняшнего заявления, что «все пять — мои», все банды только и будут мечтать размазать её в ринге.
Если кто-то её тронет… Этой ночью я разорву все долбаное помещение на части.
Он посмотрел на меня серьёзно, потом шлёпнул стодолларовую купюру на стойку бара, отдал что-то вроде салюта и пошёл к рингу.
Я двинулся за ним.
— Я серьёзно, Роудс. Не смей со мной играть.
Он развернулся резко, вплотную заходя в моё пространство, и скривился в усмешке:
— Вы все так глубоко засели в киске этой сучки, что могли бы там жить.
Он перевёл взгляд на Талона.
— И ты едва не связал её! — прошипел он, заставив Талона зарычать.
— Вы выглядите как ебаные клоуны, Миша. Мы — Изгнанные. Нас нельзя удержать.
Его взгляд скользнул по моему телу и вернулся вверх.
— Ты знаешь это. Так какого хрена ты сам себя в это втягиваешь? Она ж не останется.
Его слова были ядовитыми, и мне казалось, что яд ударил мне прямо в грудь.
— Ты этого не знаешь, — выдавил я, слишком слабо, чтобы быть убедительным.
Роудс рассмеялся, мотнув головой:
— Да ну? Она знает, кто мы такие. Она не останется. Это станет слишком. Для нас станем слишком.
Я сжал переносицу пальцами.
— Ты не прав. Она принимает меня таким.
— Продолжай втирать это себе, здоровяк. В конце концов, у нас есть только мы. А теперь извини, у меня бой.
Засранец развернулся и пошёл, выглядя как чёртов бог — толпа вокруг сходила по нему с ума. Он делал вид, что не любит внимание, но я-то знал: его эго от этого пухнет как на дрожжах.
В этот момент я заметил тёмную копну волос, мелькнувшую сквозь толпу.
Палмер.
Она неслась к рингу.
Ах ты, маленькая кукла. Ну ты и непослушная девочка…
Она прорвалась вперёд, и стоило ей сделать ещё один шаг, чтобы запрыгнуть в ринг, как я схватил её за талию.
Кровь стучала в ушах, и я пытался взять себя в руки.
— Где, к чёрту, ты была?
Палмер заёрзала в моих руках:
— Поставь меня, Миша!
Она злилась. Но я — тоже. Я поднял взгляд — и увидел Роудса, который уже разминается. И тут меня окончательно переклинило.
— И ты собираешься драться с НИМ?
Это была либо параллельная вселенная, либо наказание за всех баб, которых я когда-то ножами порезал.
— Ага, — сказала она. — Вот мой телефон.
Она сунула его мне в лицо, и мне пришлось поставить её на ноги.
— Подержи, пока я пойду надрать кому-то зад, ладно?
Где она только держала эту хреновину?!
Тут же я услышал Талона — злого, очень злого. А следом подошли Феликс и Эшланд — все бешенные, каждый на кого-то орёт.
Я отключился от их перебранки.
Меня интересовало только одно: как не дать ей умереть.
Роудс — абсолютный зверь в бою. Поэтому все взгляды в зале были прикованы к нам. Палмер залаяла на остальных, чтобы заткнулись и сели. Наверное, меня это тоже касалось — но как будто я собирался слушать.
Я скрестил руки и изучал эту тёмноволосую дикарку. Она была… настолько выразительной, что я едва её узнавал. Ходила туда-сюда, наэлектризованная эмоциями.
Когда она подошла ко мне снова, я наклонился, позволив губам едва коснуться её уха:
— Я сказал тебе не делать глупостей, куколка. И я уже предвкушаю, как буду исправлять твоё непослушание.
О да. Я действительно предвкушал. Ей зачем-то нужно было доказать что-то — себе, нам, миру, богам… неважно. Она посмотрела на меня, переваривая мою угрозу-обещание. Её глаза — глубокие, синие — всегда выглядели удивлёнными, когда я говорил ей что-то грязное.
  
И мне это нравилось. Очень.