Тьма. Том 5 (СИ)

— Я тогда ещё померзну, — решил Костя.
И его можно было понять. У меня теперь все брюки были в снегу, и даже низ куртки. Отряхиваться пришлось долго и тщательно. Тем паче, мороз стоял не настолько лютый, чтобы снег не растаял, нагревшись от тела. Да и одет я был больше для города, чем для прогулок по лесу…
Померзнув ещё минут десять, Костя не выдержал и решил вопрос радикально. Как и полагается настоящему двусердому. То есть сплёл большое плетение огня и кинул его на землю. Языки пламени вырвались вверх, растапливая снег на дороге и даря долгожданное тепло.
  
— Минут десять подержу, а потом придётся ещё потерпеть! — сказал следователь.
К сожалению, перехватить управление плетением было невозможно. Кто сделал, тот и поддерживает. А я такое сплести если и мог, то пришлось бы задействовать все жгутики.
На наше счастье, вскоре до места добрался Кислый. Как оказалось, не так уж далеко мы улетели от его деревни. Трактор, который Кислый привлёк для эвакуации «Сокола», разгонялся километров до пятидесяти в час, и это позволило опередить даже несущегося к нам Бубна.
— Вона как! — удивился тракторист, выпрыгивая из кабины. — Не взлетел-таки?
— Да и не собирались… — развёл руками я. — Здравствуйте!
— Ваши благородия! — тракторист поклонился всем собравшимся. — Так и что, потащим машинку-то?
— Потащим, дядь Иван! — заверил его Кислый, подходя ко мне.
— Тащите её обратно к Шурупу… — вздохнул я. — А деньги на ремонт я пришлю.
— Дорого будет, Седой! — поцокал языком Кислый. — Это не двигло перебрать… Там у тебя, кажись, ваще погорело всё.
— Открой себе счёт в Денежном Доме и пришли мне данные, — посоветовал я. — А я туда перекину деньги, если связь будет. Если нет, тогда деньги скинет София. Я ей сейчас напишу, чтобы оплатила, как возможность будет. И «тигрёнка» пока от Шурупа забери: всё равно мне уехать надо.
— А вот за «тигрёнка» спасибо, брат! — обрадовался Кислый. — А я уж думал, что без колёс опять придётся…
— Всё, цепляйте «сокола» и увозите! — поторопил я, боясь, что Иванов может и Кислого с трактористом привлечь к операции.
— Седой, дяде Ване бы за помощь накинуть десятку!.. — тихонько сообщил Кислый.
Этот вопрос я решил сразу, накинув даже не десятку, а пятнадцать рублей. Надо налаживать отношения с жителями деревни, где собираюсь производство размещать. Записать аренду на Кислого — это, конечно, хорошо, но люди-то не тупые. Быстро догадаются, кому всё на самом деле принадлежит.
Пока дядя Ваня цеплял «сокола», я предупредил его с Кислым, что навстречу могут ехать опричники — и надо будет их пропустить. Затем набрал Софию, коротко обрисовав ситуацию со мной, с производством… И заодно накидал планы на будущее. Затем позвонил Попову, предложив начинать без меня и пообещав через полторы недели решить, что и как дальше делать.
Тем же, фактически, занимались Костя и Малая. Следователь спешно перебрасывал дела на Виктора Леонидыча, госпожа проректор — на своих подчинённых. Иванов тоже общался по телефону. И, по всей видимости, разговаривал он с Верстовым:
— Нет, Дмитрий Всеволодович, ни о каком похищении речи не идёт… Временно привлёк… Понимаю, но прошу решить этот вопрос с государем… Да… Готов ответить лично… Ящик арбуна двенадцатилетней выдержки подойдёт?.. Ну раз не продаётесь дешёво, то два ящика… Нет-нет, мы с вами не торгуемся. Но десять — слишком много! Я взял из училища трёх человек, по ящику за каждого… Нервы? Ну хорошо — четыре!..
Одна Покровская тихонько стояла в сторонке, поглаживая разомлевшего Тёму. Кота я понять мог — он, сверх прочего, внаглую грелся о ноги девушки. А вот Авелину даже стало жалко. Плохо это, когда ты срочно уезжаешь, а предупредить, чтобы не волновались, некого…
— Заскучала? — спросил я, подойдя к ней.
— Нет! Что ты… Весело, — улыбнулась она, и я почему-то понял, что она не врёт. — Я в лесу, представляешь? В настоящем зимнем лесу!..
— Ну да… Внезапно получилось, — я усмехнулся.
— В лесу лучше, чем в комнате! — покивала головой Авелина.
— Ну это тебе сейчас так кажется, — возразил я. — А потом ты, боюсь, заскучаешь.
— Нет, что ты… Заскучаю я ещё нескоро…
Мы ещё пообщались с ней, заодно наблюдая, как взрослые серьёзные люди решают такие же взрослые и серьёзные вопросы посреди леса. А потом, наконец, появился Бубен на автомобиле Иванова, следом за которым следовал грузовичок, переделанный в автобус.
— Сейчас поедем! — предупредил Иванов, когда машины остановились, и Бубен вылез с места водителя, приветливо помахав мне рукой. — Бубенцов, на тебе связь с Ишимом!
— Мне что, пешком возвращаться? Из леса⁈ — возмутился тот.
— Бричку вызови! — отрезал Иванов.
— Я тоже хочу в погоню… — расстроился Бубен. — Чего ты меня опять задвигаешь, Иваныч?
— Если погоня затянется, я и тебя привлеку, — пообещал Иван Иванович. — Всё, остальные быстро в мою машину! Мария Михайловна, вы на переднее сиденье! Фёдор Андреевич, а вы… Оружие с собой?
— С собой! — отозвался я. — Только патронов мало.
— Константин Петрович, Фёдор Андреевич, постучитесь к моим ребятам в грузовичок. Возьмите себе автоматы и боезапас к ним! — рекомендовал Иванов. — Вы оба поедете на заднем сиденье. Фёдор Андреевич, вы за мной, чтобы могли перехватить руль. Константин Петрович, вы за Марией Михайловной. А между вами — Авелина Павловна. Всё, времени мало! По коням!..
  
Глава 7
 
Из книги «Климат и Тьма»
…Тьма не любит свет, закрываясь от солнца тяжёлыми тучами. Почему именно, мы разбирать не будем: в вопросах климата это не имеет значения. Важно лишь то, что в результате Евразия от берегов Большого океана до самой Хвалыни оказалась разрезана пополам. И это привело к нарушению теплообмена между двумя её половинами.
Из исторических документов видно, каким был климат до прихода Тьмы. Судя по дневникам арабских купцов, раньше сезоны сменялись относительно равномерно, причём начиная от вечных льдов и заканчивая жаркими землями на экваторе.
Если зима накрывала берега Греческого моря, на той же широте холодало повсеместно. Конечно, немалое влияние оказывали такие особенности, как близость к морю или нахождение в глубине континента, однако слишком заметной разницы не было.
И совершенно иную картину мы видим сейчас. При наступлении зимы сибирские княжества оказываются во власти лютого холода, в то время как на западную часть Руси продолжает поступать раскалённый воздух с экватора.
Воздушные потоки используют моря, будто тракт, сбрасывая излишки тепла и прогревая часть северных земель. И это напрочь отменяет зиму в юго-западных землях Руси. Температура на грекоморском побережье не опускается ниже двадцати градусов в декабре. А летом нередко достигает сорока, удерживаясь на этой отметке неделями.
В то же время письменные источники, дошедшие из древности, говорят о том, что раньше Меотийский залив, он же Каргалук, изредка покрывался льдом. А Греческое море хоть и не замерзало, но на его берегу также мог образоваться лёд. Сейчас же ни о чём подобном и речи не идёт.
Даже во Владимире нередко бывают бесснежные зимы. Однако всё меняется, стоит отъехать от столицы на север или на запад. Там дыхание Скандинавской Тьмы ощущается даже в разгар лета. И когда во Владимире стоит тридцатиградусная жара, в Пскове температура не поднимается выше пятнадцати градусов.
Да и Замёрзшему океану его имя дали не просто так: он не освобождается ото льда даже под конец лета. А ведь, согласно северным сказаниям, так было не всегда. Остатки народа чукча, или как они себя называют, луораветлян, передают из уст в уста предания о том, как их предки ходили в походы на восток, следуя на длинных лодках по бескрайним водам.
  
Там, по преданиям, жили их дальние родичи, а если повернуть на зенит — встречались многочисленные изнеженные народы, земли которых чукчи с удовольствием грабили. Исследователи сходятся на том, что на своём пути чукчи просто огибали Евразию и доходили до жарких азиатских стран. Однако есть и те, кто считает, будто воины северного народа добирались до Винланда, а, возможно, и до Ацлана.