Рождественская игрушка (СИ)

Дорога была практически безопасной, за все это время мы лишь раз вступили в перестрелку с какими-то недобитками. И иногда я звал Ноэля посидеть на башне танка. Один раз он нарушил свое обычное молчание:
— А куда вы меня везете, господин лейтенант?
Я пожал плечами. Я сам не знал, куда его везу и зачем, мне просто хотелось, чтобы он был рядом. Хотя, конечно, держать его при себе можно было только во время кампании. В мирное время никто бы не позволил мне таскать за собой малолетнего омегу.
  
Даже и сейчас капитан посмотрел на Ноэля с сильным неодобрением, когда наш батальон полностью воссоединился.
Зато Даррел развеселился:
— Да вы, батенька, знатный извращенец, — сказал он, придя вечером ко мне в палатку и отвесив Ноэлю хорошего шлепка.
Как бы в шутку.
Ноэль чуть не упал и вцепился в мое плечо.
— Не трогай его, — сказал я, разозлившись. И внезапно решил: — Я буду просить клан усыновить его, так что не лапай чужих омег.
— Мой несгибаемый друг изменил мнение насчет военных трофеев? — преувеличенно удивился Даррел.
— Это другое, — сказал я, подаваясь вперед, — это живой омега.
Некоторое время мы меряли друг друга взглядами, а потом Даррел ухмыльнулся, вытащил из кармана бутылку водки и примирительно поднял руки:
— Да-да, я помню, “у нас в клане к омегам либерально, как и положено образованным людям”.
— Именно так, — подтвердил я свои давние слова. И кивнул Ноэлю на походный столик в углу.
Тот поспешно принялся обустраивать выпивку: постелил белую салфетку, расставил приборы, выложил закуску. Поставил посередине бутылку и скромно отсел в сторонку, спрятавшись за мое плечо.
— Воспитанный какой, — оценил его старания Даррел.
— Ноэль учился в специальном заведении, там северяне обучают омег изящным манерам, — похвастался я так, словно это была моя заслуга.
— Да, в этом что-то есть, — отозвался Даррел, поднимая стопку. — За образование!
А когда мы прибыли на место постоянной дислокации и расквартировались, я заказал Ноэлю пару комплектов обмундирования с отличительными знаками нашего полка. Только без погон, естественно. И Ноэль стал еще больше походить на куколку в своей новой черной форме: как будто потешный игрушечный солдатик. Он целые дни проводил в части — то помогал на кухне, то сидел около техников, внезапно заинтересовавшись танками. Скоро все забыли, что он северянин, теперь его называли “наш омежка” и “солдатик”.
— Я бы хотел быть солдатом, — признался он как-то вечером, моя посуду у нас в квартире. — Только не альбертинским, а нашим, конечно.
— Каким это вашим, — я шлепнул его по заднице и намотал волосы на кулак, заставив смотреть себе в глаза. — Ты теперь альбертинец, и скоро будешь жить в нашем клане.
— Да-да, конечно, Скай, отпусти, пожалуйста, — прошептал он.
И я отпустил его, еще раз шлепнув для острастки.
В кадетском нам говорили, что всегда лучше иметь подчиненного альфу, чем бету. Ведь заставив работать на себя альфу, ты можешь быть стопроцентно уверен в его лояльности. Альфа не терпит ничьего закона над собой, и, вынужденный покориться, он очень успешно убеждает себя в том, что навязанные ему идеи — и есть его собственные, выстраданные кровью и работой разума. Беты же привыкли не иметь собственного мнения, подчиняясь сильному, для них не существовало лояльности. Так говорил нам преподаватель психологии управления и при этом презрительно кривил губы: “У них всегда камень за пазухой”.
Мы не занимались психологией омег тогда, но сейчас я подумал — сколько же камней за пазухой должен иметь тот, кто подчиняется всю жизнь и всем? И возможно ли жить с такой тяжестью, если имеешь разум и мысли, хоть немного отличные от обычных омежьих “кому бы дать в задницу”.
А на следующее утро я проснулся, крепко прижимая к себе Ноэля и гладя его по заднице. Он замер в моих руках, зажмурившись и побледнев, и я тоже застыл. Его запах изменился за ночь, он начал пахнуть тонко и сладко, не как ребенок, а как омега. Еще не течный, но уже вступающий в пору зрелости. Я осторожно убрал руки, ведь мой маленький ангел оставался таким же невинным, даже взрослея. Надо было скорее увозить его в клан, я не хотел, чтобы сослуживцы заметили его новую прелесть.
========== Глава 4 ==========
Ноэль все время думал, зачем он нужен Скаю, и почему тот оставил его рядом с собой. А спрашивать не решался, да и как спросить о таком: “Почему ты меня до сих пор не трахнул?” Может, Скай подарит его кому-то из родственников? Или продаст. Ноэль шмыгнул носом.
Он разузнал немного о нравах южан от Кевина, омеги, который жил при части, но не был родственником никому из альф или бет. Сначала Ноэль не догадывался, что тот делает среди военных, а потом видел его с разными альфами и устыдился этого знакомства, вдруг и его примут за такого же. Но все равно попросил Кевина рассказать об альбертинских традициях.
— Таких хорошеньких только старшие альфы клана шпилят, не переживай, быстро себе покровителя найдешь, — Кевин сидел на краю крыши офицерского жилого корпуса, свесив ноги. Он был бы красивым, если б не огромный рот и вечно растрепанные волосы, и еще этот неподобающий для омеги вид: штаны вот-вот лопнут на заднице, на курточке красный искусственный мех.
Кевин поманил его к себе:
— Садись рядом, чего жмешься.
Ноэль опасливо глянул вниз — высоко лететь, если что.
— Чего ты боишься, ты же у омегаторговцев был, — засмеялся Кевин. — Разве после них что-то страшно.
— Я недолго был, меня Скай спас, — тихо ответил Ноэль, но на край все-таки сел.
— И что, даже выдрать тебя не успели? — удивленно поднял брови Кевин. — Если в клан возьмут, омеги будут на тебя залупаться. Пойдем, научу, что делать надо.
Они поднялись и отошли от края, и Кевин вдруг схватил и больно сжал его шею сзади, дернув вниз. Ноэль упал на четвереньки.
— Вот как повалишь кого, сразу ногами бей, чтоб подняться не мог, ясно?
— Ясно, — Ноэль потер шею.
— Только не вздумай на альфу лезть.
Все равно он не понял толком, как у южан устроены семьи, и даже спросил об этом Ская, правда ли, что можно всем и со всеми, даже родителям с детьми. Вот у них на севере у омеги может быть только один альфа, это правильно и прилично. “Кто тебе это рассказал?” — разозлился тогда Скай, и Ноэль не решился больше заговорить об этом. Не хватало еще сердить альфу всякими глупостями.
Ноэль аккуратно сложил рубашки и брюки Ская, перед тем как убрать в чемодан. И свою запасную рубашку и штаны сунул туда же — больше вещей у него не было. Завтра они уедут отсюда, и Ноэля примут в клан. Он вздохнул и присел на кровать, расправив покрывало.
А вечером вернулся Скай, веселый и слегка подвыпивший, и Ноэль подошел к нему обниматься. Ему нравилось, как пахнет от Ская, ветром и улицей, немного спиртным, горьковатой туалетной водой и еле уловимым альфьим запахом, от которого слабели колени. В последнее время с Ноэлем творилось что-то странное. Фантазии, которые посещали его перед сном, стали такими стыдными. Он представлял, что Скай спасает его от солдат и сам насилует в заброшенном доме. От этого делалось гадко, ведь Скай никогда не лез к нему, хоть они спали в одной кровати. И от других защищал.
  
— Придется на поезде тащиться, у тебя же документов нет, — Скай прикоснулся губами к его виску и добавил, отстранившись: — Мне отпуск на две недели дали, так что и Рождество вместе отпразднуем.