Нотариус Его Высочества (СИ)

Чувствую прохладную ладонь у себя на животе, или это я слишком горячая. Не выдерживаю такого резкого перепада температуры и шумно вдыхаю.
— Твои братья точно убьют меня, — уже без прежней улыбки вынес себе неутешительный вердикт мой Мастер. Сейчас он был пугающе серьёзным и сосредоточенным. Лучше бы шутил, тогда и мне не было бы так страшно.
— Убьют, — подтвердила его опасения. — Так сделай, чтоб было за что, Немо. Не умирать же зазря?
Долгожданная улыбка и новый сводящий с ума поцелуй. Рука уже не кажется мне холодной, вычерчивает на разгорячённой коже простые узоры, крупными мазками, а я пытаюсь незаметно расстегнуть ремень на штанах Немо. Почему он ещё в них, заруби его Юстиция?!
— Я так не могу, я должен тебе признаться, прежде чем мы окончательно решим быть вместе…
Окончательно решим быть вместе? Это она так завуалировано называет то, что в пошлых книжках Изабеллы обозначают совсем другим словцом.
— Да-да, я всё знаю про поцелуй.
— Как знаешь? — не то испуганно, не то с облегчением спросил Немо и
слегка отстранился.
— Я проследила за тобой, влезла по старым лианам и увидела тебя в окно. Это же было для дела?
— Для дела, — неуверенно согласился он. — Я не понимаю, когда ты успела, я же после театра погнался за тобой, как ты могла увидеть моё превращение, и при чем тут лианы?
А вот теперь я не поняла, о чем он?
— После какого ещё театра?
Мы сидели полуголые на диване и хмурились друг на друга, ожидая объяснений.
Вот только объясниться нам было не суждено, в дверь громко и нетерпеливо постучали.
  
Глава 20
 
Я оделась быстрее, натянула на себя мантию, сунула ноги в ботинки и побежала открывать, надеясь увидеть на пороге Ами и вежливо прогнать её. Немо торопливо застёгивал пуговицы на рубашке и не сводил с меня затуманенного взгляда. Штаны у него, что ли, забрать, чтобы не ушёл, пока мы не поговорим.
— Иду-иду! — уже кричала я, потому что по ту сторону двери никак не унимались.
Открыла, но тут же захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.
— Что там? — спросил Немо, поправляя волосы.
— Мне кажется, это по мою душу пришли. Ты же читал газеты, я ужасный некромант. Да там весь город собрался. У них разве что только вилл и факелов при себе нет.
— Не говори глупостей, Юри, — знакомым менторским голосом ответил Немо и выглянул на улицу.
Там собралась целая толпа, но никто не выкрикивал страшных призывов, да и враждебности во взглядах не было.
— Вы на приём к нотариусу? — бодро спросил мой Мастер.
— Говорят, Юрианна Ритци работает по ночам. Это правда?
Быстро же слухи разносят в этом городе. Я даже не успела подготовиться к такому нашествию клиентов.
— Всё верно, — подтвердил Немо. — Подождите минуту, сейчас вами займутся.
— Я одна не справлюсь. Их так много, — я вцепилась ему в руку, боясь, что он уйдёт и оставит меня сейчас.
Но мой Маэстро лишь вопросительно посмотрел на меня.
— Одна? А я тебе на что?
— Ты останешься?
— Конечно. Миа Студентесса решила откусить от слишком большого пирога, а без помощи съедят скорее её.
Он мягко улыбнулся и отвёл меня в кабинет.
— Не переживай, обычный день, коих у нас с Горацио было сотни. Доставай свою печать и разминай запястье.
Немо взял планшетку для документов и вернулся к людям. Через дверь я слышала, как он общается со всеми, словно они его хорошие приятели. Он знал их по именам, справлялся о делах и семье, а ко мне заглядывал уже с готовыми документами.
— Подпиши. Это доверенность на телегу и лошадь.
— Подпиши. Тут копии свидетельств о рождении.
Я только и делала, что ставила подписи и оттиски печать. Даже совестно стало, что Немо выполняет за меня всю работу. А ещё я завидовала, что у него получалось все так легко и естественно. Неудивительно, его растил сам Горацио Торрагросса.
Когда мой Мастер в очередной раз зашёл ко мне с документами, то увидел моё невесёлое выражение лица.
— Сейчас приведу к тебе милую старушку, она хочет составить завещание, а этот деликатный вопрос решить можешь только ты, — ободряюще сказал Немо, и я благодарно улыбнулась ему.
 
Бабуля оказалась действительно милой и порывалась угостить меня и Септимуса конфетами, которые доставала из своих оттопыренных карманов. Из вежливости я подарок приняла, но отложила подальше, потому что хорошо помню про взрывоопасные яблочки. Вдруг ириска мне щёку расплавит?
— Сеньора Вентурини, вы хотите завещать всё ваше имущество или что-то конкретное?
— Ах, полно тебе, деточка, какое у меня имущество, — отмахнулась она. — Старая корова, да три козы.
Моя ручка замерла над бумагой. Старая корова и три козы могут и не дожить до исполнения завещания. Бабуля выглядит очень бодрой.
— Тогда что мы укажем? — спросила я.
Она призадумалась.
— А что ты посоветуешь, дочка? Кто будет следить за моим хозяйством? Мелисса и та сбежала, прихватив с собой коня, — она вдруг начала плакать.
Не успела я даже платок старушке подать, как она вдруг улыбнулась морщинистым ртом, задорно рассмеялась и развернула слипшуюся конфету.
Перед тем как съесть её самой, она стукнула себя по лбу и сначала предложила мне.
— Будешь, солнышко?
Убью тебя, Немо, сеньора Вентурини чокнутая. От неё не то что завещание нельзя составлять, ей явно нужен уход и постоянный присмотр.
— А давай я на тебя перепишу свою ферму. Ты вона какая хорошенькая, — ласково предложила бабуля, и я окончательно растерялась.
— Я на минутку, хорошо? — извинилась я, сгребла реестр, печать и вышла к Немо.
Глазам своим не верила, в конторе все было как раньше, по воздуху летали документы, люди шутили и улыбались, а мой Мастер помогал всем и каждому, консультировал, составлял документы, был вежлив и внимателен.
— Пссс, — позвала его. — Сеньор Тровато, можно вас?
По его хитрому лицу поняла, что он прекрасно знал, что старушка не в себе.
— Проверяешь меня, да? — процедила сквозь зубы.
— Нет. Просто хотел, чтобы ты её немного отвлекла, пока за ней не придёт её сын. Поболтай с ней, сделай вид, что составляешь завещание на трёх её коз, давай, Юри. Отличная тренировка, считай, это тебе практическое занятие от твоего Маэстро.
Вот и вся моя помощь, отвлекать выжившую из ума бабулю! Но на сердце стало заметно теплее от слов Немо. Он снова мой Мастер!
Вернулась в кабинет, где старушка воровато запихивала в себя уже пятую по счёту конфету судя по раскиданным на полу фантикам.
— Ты так долго ходила, деточка, что я всё съела без тебя, — извинилась она и показала пустые морщинистые ладони.
Я же с серьёзным видом принялась опрашивать о её имуществе и записывала всё слово в слово, надеясь, что сын сеньоры Вентурини придёт быстрее, чем у его матери закончатся козы.
— Помню Горацио ещё мальчиком. Так странно, что он ушёл раньше меня. А ведь воровал яблоки у меня в саду, паршивец этакий.
Она по-доброму потрясла кулаком и грустно улыбнулась.
— Хороший он был. Стащит два плохеньких яблочка, но соберёт мне ведро и оставит у порога. Юстиция все видит, не выбирает тех, что с червивой сердцевиной. Ты же не бросишь Немо, как бросила Горацио его возлюбленная?
У меня даже рука дрогнула на третьей козе, и я прочертила длинную линию на бумаге.
— У сеньора Торрагроссы была возлюбленная?
— Была. Её то он яблочками и угощал. Или она его? Не помню уже. С ней же и целовался за моим сараем, — она скрипуче рассмеялась. — Ах, как Немо похож на ту девчонку. Глаза, что шторм в бушующем море. Была бы я молода, ох. Ох.
— Сеньора Вентурини. Как звали ту девушку?! — моё сердце неистово заколотилось, я даже с места поднялась и нависла над внезапно оробевшей старушкой, которую сюда привела сама Юстиция.
 
— А? — только и спросила женщина, хлопая влажными глазами. — Где это я? Что вы тут делаете. Где мои козы. Микеле! Микеле, ты где?