Нотариус Его Высочества (СИ)

— Это нормальное состояние для оглушенной меткой, — отчётливо раздалось слева.
Повернула голову и увидела Горацио Торрагроссу, попивающего чай рядом с моей постелью. Он расслабленно сидел, закинув ногу на ногу, а когда пелена немного рассеялась, я поняла что нахожусь в своей же конторе. Вокруг меня снуют расплывчатые силуэты, и только почивший нотариус был словно живой.
— Я мертва?
Логично, метка прикончила меня, конец моим терзаниям по Маэстро. Что теперь будет с Септой?
— Нет, что ты, — быстро заверил мужчина и с удовольствием сделал глоток из своей отколотой кружки. — Как мне этого не хватало, Юри. Я сейчас про чай, не про работу. Спасибо за призыв.
Он подавил смешок.
— Я призвала вас? Как такое возможно? А как же метка? — сыпала я вопросами.
— Пьетро выполнил все в точности, как я велел. Метка позволила всего один призыв и для одного-единственного человека.
Я ткнула себя в грудь и с сомнением посмотрела на бывшего нотариуса, который тут же утвердительно кивнул.
— Вы не могли знать.
— Неисповедимы пути Юстиции. Иногда она является к нам в весьма пикантных обликах. Говорит загадками, и не скажешь, что строга и неумолима. Спрашивай, Юри. Я здесь по велению твоей души.
— Меня накажут за взлом метки? — я на миг оглядела смутные силуэты в комнате, кажется, среди них был кто-то в форме костебля.
— Возможно.
— Почему я?
— Юстиция так решила, — пожал плечами Горацио.
А то я не знала! Все только и твердят о каком-то божественном вмешательстве. А мне просто взять и смириться?
— Немо справился бы лучше. Почему вы не посоветовали его на должность нотариуса? Его опыт, годы работы с вами. Он хотел быть здесь! Не я!
— Немо, — мужчина выждал паузу, словно подбирая слова. — У него другая роль. Видят боги, я пытался его уберечь, но правда всегда сильнее.
— О чем вы? Какая у Немо роль?
— Это не мой секрет, Юри. Но архив теперь у тебя, у той, кому в нем нет никакой корыстной цели. Быть может, ты решишь эту сложную задачу и окажется сильнее меня? Ведь, ты любишь его?
Не нужно было притворяться дурочкой и переспрашивать “кого”? Конечно, мы говорили о Немо.
— Он идиот! — в сердцах сказала я, а Горацио рассмеялся.
— Любовь всех делает дурными, и он не исключение. Но тут вы уже сами разберётесь, я не буду лезть. Ты уж позаботься о нём, у Немо, кроме тебя, больше никого нет.
Я хотела возразить и сказать Горацио о вездесущей Элене, но не успела, образ Торрагроссы начал рассеиваться, а комната проступала все ярче. Там точно был констебль, а ещё министр Юстиции, Немо, герцог Аккольте и ещё кто-то.
— Погодите, вы же так ничего мне не сказали. Почему вы не дали ему свою фамилию. Что этот пятый верный друг, и кто, кроме Луиджи, похоронен в саду. Горацио! В чём я должна разобраться?
Он лишь покачал головой и приложил палец к губам, а меня резко толкнуло обратно на подушку.
Раскрыла глаза и первым делом уставилась на скованные наручниками запястья. Наказание не заставило себя долго ждать. Правая ладонь была туго перевязана бинтами в месте ожога.
— Хорошо, что вы очнулись, сеньора. Спешу сообщить, что вы арестованы за попытку взлома запретительной метки до выяснения обстоятельств.
Законы я знала хорошо, мой Маэстро хорошо меня учил. Не то место, чтобы оправдываться, о причинах моего проступка мне стоит рассказать исключительно судье.
— Я всё улажу, Юрианна, — пообещал герцог.
Кивнула, стараясь все своим видом не выдавать расстройства, а главное того, что призвать нотариуса мне все же удалось.
— Кто-нибудь покормите Септу, пока меня нет, — только и сказала я, прежде чем меня грубо подняли на ноги и повели к выходу.
Второй день моего назначения, а я уже под стражей. Что же будет завтра?
  
Глава 8
 
По улицам Фероци меня везли как самую обычную преступницу в дилижансе для заключенных и подозреваемых. Перед уходом только и успела передать герцогу ключи от конторы. Отдала бы Немо, да только все ещё не знала, как себя вести с ним. Опять перетянула на себя все внимание, и это прямо во время похорон моего предшественника. Слухов теперь станет ещё больше.
 
На всякий случай отодвинулась от окна, когда мы въехали на центральную улицу города. Слишком уж много любопытных лиц пыталось заглянуть внутрь.
Без Септы в руках было неуютно, хотелось чтобы она ущипнула меня своим щупальцем, и я бы проснулась, желательно в общежитии, и чтобы Торрагросса был жив. Я так сильно загорелась этой мечтой, что сама себя начала пощипывать. Пустое, мне вполне хватало боли от ожога, чтобы осознать, что это все не сон.
— Оформляйте, — только и сказал мой конвоир, когда меня вручили недовольному дежурному, который отложил в сторону газету и смерил меня насмешливым взглядом.
— За что повязали, красавица? Украла пирожное в булочной?
Если бы!
Я хотела съязвить в ответ, а после сказать, что я в жизни ничего плохого не делала, но перед глазами тут же появился разгромленный туалет в университете. Это точно не скажется положительно, когда мне будут выносить вердикт за осквернение могилы и памяти нотариуса.
В итоге я промолчала и позволила дежурному самому ознакомиться с бумагами.
— Взлом метки? — он был немало удивлён. Окинув мой траурный прикид продолжил: — Маленькая падальщица решила, узнать, где почившая бабуля спрятала бриллианты? Что, деточка, прямо на похоронах повязали?
Ну хватит, это уже перебор.
— Да как вы!..
— Более ни слова, сеньора Ритци.
У меня чуть сердце не остановилось, когда я услышала Немо.
— Тровато, — скривился дежурный, который явно планировал поупражняться на мне подольше в чем-то среднем между флиртом и издёвкам. — Чего тебе тут надо?
— Я государственный защитник, сеньоры Ритци. Заявление писать она будет только в моём присутствии. Возражения?
Последний вопрос был явно адресован мне. Я-то Немо адвокатом не нанимала, но не отказываться же мне от его помощи.
Разумеется, у меня не было возражений, только вопросы и безмерно удивленное лицо.
Когда дежурный начал нервно рыться в своём столе в поисках бумаги и ручек, Немо повернулся ко мне.
— Удивлены, сеньора? Ждали кого-то другого? Кого-то, кто так рьяно пытается задушить вас своей поистине королевской заботой.
— Задушить? — я сейчас реально чуть не задохнулась от этой претензии. — Вы про герцога, сеньор? Он единственный, кто помогает мне справиться с моими новыми обязанностями.
Немо как-то зло рассмеялся.
— Это он-то тебе помогает? Ты сейчас шутишь, Юри?!
Он определённо хотел добавить что-то ещё, но промолчал, и молчание давалось ему с трудом.
— А коль мы заговорили об удушениях, — не унималась я. — Не вас ли, сеньор Тровато, моя дружба душила все эти годы?
— С чего ты? — он вдруг растерялся, а затем хмыкнул и добавил: — Элена?
— Уже и по имени её зовёшь.
— Ты все не так поняла, Ю… Сеньора Ритци.
— Ох, избавьте. Я услышала достаточно, — осекла его на полуслове и буквально вырвала чистые листы из рук опешевшего дежурного.
Размашистым шагом я прошагала к свободному столу и манерно опустилась на стул. Однако уверенность моя резко улетучилась, едва я уставилась на пустой лист. И что тут писать? Меня в жизни не арестовывали, а все мои теоретические познания вдруг резко улетучились.
По самодовольной роже моего бывшего Маэстра стало ясно, что моё смятение от него не укрылось.
— Пиши. Я, Юрианна Ритци…
Послушно строчила под его диктовку незамысловатое заявление, где сознавалась в непреднамеренном призыве, произошедшем в виду эмоциональной нестабильности и вышедших из под контроля сил.
 
Каждое слово звучало как издёвка надо мной.
Нестабильна. Не контролирует себя. Зло закусила губу. А что ещё остаётся. Неуверена, что имею право рассказать в суде, что Торрагросса оставил дополнительное распоряжение на мой счёт. Тем более ожог на моей руке никак не выглядел случайностью. Метка ударила меня. Несильно, но все же.