Колдун. Трилогия
Скосарь сидел у меня под навесом, когда я регулировал в его протезе натяжение пружин и тяги перепускных клапанов. Воевода только что доложил мне обстановку вокруг. Заметил, что место глухое и очень безлюдное. Только в одном дне пути на север отсюда где-то в лесу стрелки обнаружили примитивные капканы и ловчие ямы. Следов очень мало, и разведчики посчитали, что угрозы нет.
— Стар я уже, батюшка, резвым козлом скакать. За твоей удалью не поспеваю уж. Пятый десяток на исходе.
— Не дави на жалость, хрыч старый. А то я не знаю, как ты по девкам в Новгороде шлялся, вместо того чтоб караван собирать. Кто со стрелками купца стращал, когда он тебя в своем доме застукал?!
— Ну, было. Каюсь, — признал Чернорук неохотно свой грешок и оскалился, скривив ехидную гримасу.
— То-то и оно, что было, а мне сейчас жалуешься, что стар. Был бы стар, так сейчас бы пошел рыбу удить, вместо того чтоб по лесам здешним сапоги топтать.
— Скука меня одолела, батюшка. Вот бы размахнуть плечо…
— Успеешь.
— Да! С тобой успеешь! Думал, как в Москов войдем, я Михаилку-злыдня на кол вздерну, всю его рать побью. Братья вон как разгулялись, вдвоем с булавами на всю кремлевскую дружину бросились. А те и врассыпную, кто куда. Ох и страху натерпелись дружиннички, ох и биты были. Мы пока со стрелками подоспели, те уж кровавыми соплями умылись. Вот идут Наум да Мартын, глаза, что рыбьи, света не видят, а кого схватят, над землей вздернут и о колено, о колено. Первого бьют — последний в три погибели складывается. А как бояр да самого князя на крылечке заприметили, так всю дружину ту, как щенков, от себя отмели да потешаться над Михаилом стали.
— Я помешал, не дал вам, чертям, покуражиться.
— А вот когда Яшка, собака, тебя немцам предал, вот тогда уж я лютовать стал. Стрелки Яшку вмиг сыскали. Пока на двор доставили, тот посинел весь от побоев. Эх, не дождались мы казни его. Хотел бы я посмотреть, как понесет его клочки по закоулочкам.
— То Алексашки холоп, не нам над ним суд чинить.
— Да уж, не нам. А что нам нынче?! Чужая земля? Ни кола ни двора.
— А вот будешь ныть, что стар уже, так ничего и не будет. Дай срок, все заново сделаем. И крепость, и дома. Из камня сложим, да выше прежних.
— Из ведьмы той княгиня тебе выйдет под стать, — вдруг выпалил Скосарь, прикрывая кожаной накладкой механизм на плече. — Я ее после той ночи, что на озере ворожила, как узрел, чуть не онемел. Ведь только что была старуха, хоть и лютая, хоть и крепкая, а тут раз — и девка. Сразу видать — твоих кровей баба. Под стать, как есть.
— Когда твои прадеды еще не родились, друг мой, эта ведьма уж четвертую сотню лет доживала. Даже я ей не ровня.
— А кто ж тогда, коль не ты, свет мой?! Так в девках и проходит. Не кобенься, князь, а то я не вижу, как она тебе вослед глядит.
Хитро подмигнув, Чернорук запахнул широкий ворот рубахи и пошел к лагерю, оставив меня в одиночестве.
Женщины любят и ценят мужчин решительных, уверенных в себе и своих силах. Нельзя быть грубым, циничным, но порой даже простая вежливость и напыщенный такт могут показаться слабостью. Мы не в высшем обществе. Не живем в мороке фальшивых иллюзий. Ольга действительно стала очень привлекательна и ждет от меня конкретных действий. В отношениях с женщинами у меня никогда не было проблем на первом этапе. В смысле — познакомиться, привлечь к себе внимание. А позже все шло как-то не очень гладко. Прежде, еще в той, привычной жизни, всегда как-то очень быстро сворачивал отношения. После короткой семейной жизни многое понял, переоценил. Наверное, был готов стать верным и любящим мужем. Как оказалось, ненадолго, а только до ее естественной старости и неминуемой смерти. И что дальше? Искать себе новую подругу всякий раз, становясь все более циничным и расчетливым в выборе? Это судьба — решил я, собирая в большой ларец все те подарки, что успел приготовить для Ольги.
В шатре ее не оказалось. Толмач Сурт сказал, что госпожа ушла в лес за травами. Я оставил подарки на ее походной кровати и вернулся в кузню. Уже ближе к ночи, когда солнце потянуло к восходу вдоль горизонта, я отложил инструмент, взял в руки меч и поднялся на холм. Там в густом ельнике была удобная поляна, где можно было спокойно размяться и повторить основные приемы. После собственного омоложения я стал это делать регулярно. Чуть изогнутая рукоять меча удобно легла в руку. Я чуть поправил перевязь с ножнами и встал в исходную стойку. Разогреваясь, выполнил простую серию упражнений, уделяя больше внимания технике. Особая конструкция меча диктовала и особую технику. С течением времени я понял, что простое рубящее оружие проигрывает по многим пунктам. Поэтому годы экспериментов привели меня к созданию сложного клинка, рассчитанного на разные стили боя. Новым оружием можно было рубить, колоть, сечь. Сложная заточка, особые углы, безопасный обух и перекрестье, само по себе созданное для ближнего боя, делали оружие очень опасным. Пройдут годы, прежде чем у потенциального врага появится что-то подобное. Если сравнивать со знакомыми типами оружия, то новый меч больше напоминал шпагу, но чуточку искривленную и заточенную только на три четверти. Сложные удары клинком сопровождались не менее техничными переворотами, стойками и выпадами. Острие разило с такой ювелирной точностью, что я мог себе позволить срезать пуговицы на камзоле противника и колоть в щели, сочленения доспехов и шлемов. Балансировка оружия позволяла поражать выбранную точку из самых разных положений. Сравнивать с мечами русских ратников, с оружием немецких рыцарей и уж тем более с примитивными рогатинами и ножами северных племен чухонцев и ливов вообще не имело смысла.
— Подобную технику владения мечом я видела только у охранников персидского шаха, — сказала Ольга, появившись у меня за спиной.
— Приму это как одобрение.
— Я пришла поблагодарить тебя за подарки. Мне они очень понравились.
— Я надеялся на это.
— Ты первый человек, от которого получать такие подарки очень приятно и волнительно. Я так давно не испытывала подобных эмоций, что чувствую себя сейчас как наивная девчонка.
— Мне очень хотелось как-то выразить собственное отношение к тебе. С тех пор как ты совершила обряд, я просто сам не свой.
— А у меня первый раз за много лет сердце затрепетало, когда мы увиделись с тобой там, в подземелье, у твоей фальшивой могилы.
Я вложил меч в ножны и приблизился на несколько шагов. Отстегнул перевязь и бросил на землю. Ольга сбросила с плеча войлочный плащ.
— А еще я закончила свое платье, — сказала она и повернулась, демонстрируя мне аккуратно подогнанные дорогие ткани и золотые украшения. — Портниха из меня не очень, так что будь аккуратней, когда будешь с меня его снимать.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Савелий вышел из моей палатки, держа в руках все походное снаряжение.
— Ладья встала на другой стороне залива. Часа три ходу, если незаметно, — пояснил он.
— А почему незаметно? — тут же поинтересовался я, принимая из рук стрелка оружие и маскхалат.
Ольга встала рядом и, выслушав уже мой перевод доклада разведчика, уверенно заявила:
— Я пойду с вами.
— Они ставят ловчие сети. Копают ямы. Не скрываются, — добавил Савелий, с некоторым подозрением глядя на Ольгу. — Такое впечатление, что нам готовят очередную ловушку.
— Ты хорошо обучен, стрелок, но позволь нам самим решать…
— Ты мой князь, и я присягал на верность и службу тебе. Мастер, там что-то нечисто.
— Зная Ульвахама, — вмешалась в разговор Ольга, — я не удивлюсь, если он получил приказ от своего братца похоронить нас на этом берегу.
— Так, если я все правильно понимаю, то у нас наметилась очередная проблема.
— Я должна идти с вами, — продолжала настаивать Ольга. — Если это Ульвахам, то придется обдумать ситуацию. Твои стрелки хороши, Артур, но с ним десяток берсерков еще старой школы, а это не шутки, уж поверь.