Беглянка (СИ)

— Нет, — солгала я уверенно. — Я просто думала, вы зайдете через парадный вход.
— К чему, если есть двери кадхаи, — Шарль приблизился ко мне.
— Кажется, ими не стоит злоупотреблять? — припомнила я услышанное однажды объяснение.
— Да, именно поэтому мы пользуемся автомобилями. Но в исключительных случаях можно.
— А сейчас исключительный случай? — я не удержалась от легкой улыбки.
  
С ним было так легко разговаривать. Но я изведу себя, гадая, насколько это все — притворство.
— Вы всегда будете исключительны для меня, — заявил Шарль уверенно. — К сожалению, дело отняло у меня больше времени, чем я полагал, и я не хотел заставлять вас ждать дольше.
Признаться, слова Шарля меня равнодушной не оставили. Довольно приятно слышать, что тебя считают исключительной. Вот только…
Так ведь это и работает? Мне просто говорят то, что я хочу услышать. Шарль просто изменил подход, когда решил, что угрозы неэффективны. Вот почему я не могу поверить в его искренность.
— Это очень мило с вашей стороны, Шарль, — я улыбнулась.
— Что вы думаете о том, чтобы провести остаток дня вместе? — предложил он.
Заманчиво. Я ведь успела соскучиться по нашему общению. Вот только теперь оно будет отравлено моим недоверием. И я не хотела, чтобы Шарль что-нибудь заподозрил за оставшееся время.
— Я бы с удовольствием, но, боюсь, вы и без того устали, решая проблему с Пьером.
— Это не так.
— Но я буду думать, что так, и изведусь от чувства вины, — почти искренне возразила я. — Давайте отложим свидание на другой день, а сегодня вы отдохнете?
Шарль не стал настаивать. Он успел понять, что настойчивость в мужчине — не та черта, которая может меня покорить.
— Тогда позвольте отвезти вас в гостиницу, — вздохнул он разочарованно.
— Разумеется, — я улыбнулась. — Не зря же я вас ждала.
— И почти сбежали, — беззлобно подтрунил он надо мной.
Стало грустно. Шарль определенно был моим типом мужчины. И у нас вполне могли бы получиться отношения. Если бы не все те «но», что стояли между нами.
Если бы я не лишила нас шанса. Но я чувствовала, что поступила правильно. Как бы мне ни нравился мужчина, отношения без доверия невозможны. А ставка слишком высока, чтобы экспериментировать. Это в обычных отношениях, ошибаясь в партнере, можно просто расстаться. В этом же случае, если я доверюсь и ошибусь, то умру.
Веский аргумент, чтобы не рисковать.
Но время уже начало свой обратный отсчет, и значит, можно не беспокоиться о будущем. Нет нужды гадать о подтекстах, и можно позволить себе насладиться обществом приятного мужчины. И даже простить его угрозы, с которых началось наше знакомство.
Шарль так ничего и не заподозрил. Последние мои дни на Танше можно даже назвать счастливыми — я жила настоящим, не думая о своем довольно безрадостном будущем.
А затем на мой комм пришло сообщение с требованием явиться на корабль императорской стражи.
Читая сообщение, я думала о том, что еще не поздно все исправить. Еще можно позвонить Шарлю и попросить о помощи. Он не отдаст меня стражам.
И я с вероятностью восемьдесят процентов умру в ближайший год.
Вздохнув, я отправила подтверждение через комм, собрала вещи и оставила Шарлю записку.
«Мне жаль, но я не готова платить жизнью за счастье. Прощайте, Шарль».
До космопорта я добралась на такси, и здесь меня уже ждали. Молчаливые ребята в имперской форме довольно вежливо проводили меня в одну из кают своего корабля. На меня не надели наручники и не отняли мои вещи, чего я невольно ожидала. Даже не сказали ничего — ни про права, ни про обвинение. Только имя уточнили. Как будто и не арест вовсе.
Но каюту, в которой меня разместили, заперли. А затем корабль стартовал, и моя последняя возможность сохранить свободу растаяла.
Я столько времени убегала от стражей империи, и в конце концов сдалась им сама.
Потянулись однообразные дни. Меня не выпускали из каюты, снабжая едой, и со мной не говорили. Я никогда не сталкивалась с представителями закона империи, и потому понятия не имела, насколько нормально происходящее. Так поступают со всеми арестованными? Или что вообще происходит? Почему-то арест представлялся мне совсем иначе.
А затем мы покинули систему Танши, и моя изоляция была прервана.
Стук в дверь, обычно предварявший передачу мне еды, раздался в совершенно неурочное время. В стуке не было необходимости — изнутри каюта не запиралась. Но мои стражи вежливо давали мне возможность одеться перед тем, как мое уединение нарушат незнакомые мужчины. Я ценила эту вежливость и не злоупотребляла ею.
— Войдите, — разрешила я.
Дверь открылась. Стоявший на пороге страж бесстрастно приказал:
— Следуйте за мной.
Я даже спрашивать не стала, куда и зачем, торопясь покинуть опостылевшую каюту, где я все это время маялась от безделья. У меня не отняли мои вещи, но связи с инфсетью на корабле не было.
Коридоры, которыми меня вели, были пусты и безлики, что вполне соответствовало моим представлениям о военных кораблях.
К сожалению, каюта, куда меня привели, тоже была пуста и безлика. Металлическая обшивка, металлический стол, металлическая пара стульев. Надежда на новые впечатления погасла.
Я села за стол, как велел мой конвоир, и спустя пару мгновений в комнату вошел еще один законник. Судя по форме — офицер, хотя моих знаний не хватало, чтобы определить звание.
Он уселся напротив меня и положил руки на стол, сцепив пальцы.
— Шайна Миури, вы обвиняетесь в похищении ценного императорского имущества, — объявил он.
— Я знаю, — кивнула я. — Я ничего не брала.
— Вы так уверены, что нам не известны свойства артефакта? — он позволил себе легкую усмешку.
— Какие свойства? — с недоумением спросила я.
Вопрос меня удивил. Как самой формулировкой, так и неуместностью. Мы ведь не обсуждали никакие свойства артефакта, и не было ни одной причины задавать мне подобный вопрос.
— Не нужно изображать удивление. Вам это не поможет, — уверил меня офицер.
— Послушайте, господин… — я запнулась, сообразив, что он так и не представился.
— Капитан Дейвен, — исправился он — заодно исправив меня.
— Послушайте, капитан Дейвен. Я не брала артефакт. Я скрылась от вас только потому, что у меня не было доказательств моей невиновности.
— Бегство — не лучший способ доказать невиновность, — заметил он.
— Да, но я рассчитывала, что такие доказательства найдет мой жених, Вирон Тодис, пока я буду скрываться.
— Вирон Тодис? — переспросил капитан. — Он свидетельствовал против вас.
— Что? — я не поверила.
— По его словам, вы вели себя подозрительно перед пропажей артефакта, и имели возможность сломать камеры наблюдения.
— Что?! — повторила я.
Вирон не стал бы свидетельствовать против меня. Если он хотел доказать мою непричастность — никакой план не мог предусматривать подобной клеветы!
— Признаю, выглядит убедительно, — кивнул законник. — Но, если вы хотели заставить нас поверить вам, вам бы не следовало демонстрировать артефакт столь открыто. А теперь отдайте его мне.
Он протянул руку, будто ожидая, что я вручу ему сферу, которой у меня никогда не было.
— У меня его нет, — устало повторила я.
— Тогда что это у вас на шее? — желчно осведомился он.
Я коснулась пальцами ожерелья, которое подарил мне Вирон, и которое я носила, не снимая.
— Это фамильное ожерелье, мне вручил его Вирон в качестве подарка на помолвку, — пробормотала я и сняла украшение.
Наверное, я все поняла еще до того, как капитан Дейвен распутал нити ожерелья. До того, как мелкие бусинки, притянутые неведомой силой, собрались в сферу — пропавший артефакт исследовательского комплекса.
И это все расставило по своим местам.
Когда-то, словно целую жизнь назад, я изучала документацию по сфере. И раздел, посвященный репродукции, пролистала без особого интереса, поскольку в тот момент не имела представления, для чего это нужно.