Беглянка (СИ)

— Нет! — непроизвольно воскликнула я, услышав о ближайшем времени. — Могу я попросить вас повременить с одобрением?
— Повременить? — удивленно переспросил он. — Но зачем? Это ведь отсрочит ваше с ним воссоединение!
— Воссоединение? — пришла моя очередь изумляться. — Но мне это не нужно!
— Что значит — не нужно? Вы ведь запечатлены. Это ваша судьба.
Он говорил с такой искренней убежденностью, что запечатление — это благо, что я даже усомнилась, одно ли и то же мы имеем в виду.
  
— Послушайте, господин Таринхаи. Это запечатление — глупая ошибка, случайность. Оно не нужно ни мне, ни господину Эйлимхаи. Он женат, у меня есть жених, и это запечатление, оно… оно разрушает наши жизни!
Вид у Александра Таринхаи был потрясенным, и я некстати вспомнила слова Пьера о том, что в этом роду к запечатлению особое отношение.
— Ваше запечатление не было осознанным выбором? — немного помедлив, уточнил он.
— Нет. Это случайность. И владетель Эйлимхаи угрожает мне насилием!
Александр задумчиво нахмурился.
— Мне очень жаль, госпожа Миури. Я понимаю, как это тяжело, лишиться привычной жизни из-за запечатления. Но попытайтесь принять этот дар. Поверьте, оно того стоит.
— Об этом не может быть и речи. Я не хочу провести на Танше остаток жизни! Пожалуйста, помогите мне. Мне просто нужно немного времени. Не давайте своего одобрения!
— К сожалению, у меня нет причин отказать Шарлю в его просьбе, — покачал головой владетель. — У него веский повод для развода, и одобрение Совета — лишь дань традиции. Все, что я могу для вас сделать — это ждать звонка от Шарля, не связываясь с ним по своей инициативе. Но это даст вам совсем немного времени.
— Хотя бы столько, — тихо попросила я.
— Но я считаю, вы совершаете ошибку. Запечатление — это дар, и отказываться от него — безрассудство.
— Есть ли из владетелей кто-то, кто может поддержать меня? — я проигнорировала это наивное утверждение.
— Как я уже сказал, нет причин для отказа в одобрении. И врагов у Шарля в Совете нет. Думаю, все обрадовались, узнав, что у него появился шанс на наследника. И никто не захочет лишать его такого шанса.
— И никого не волнует, что при этом пострадает невинный человек? — получилось у меня обиженно.
— Сожалею, но вы — иномирянка. Ваша судьба интересна кадхаи меньше, чем судьба одного из нас.
— А если бы я родилась на Танше?
— Тогда этого разговора бы просто не было, — немного печально улыбнулся Александр.
Да, действительно. Кто бы стал разговаривать с чужой запечатленной, при местных нравах.
— Значит, вы полагаете, звонить другим с такой просьбой бессмысленно?
— Боюсь, настойчивостью вы добьетесь только того, что об этом узнает Шарль и обзвонит всех незамедлительно, — сообщил Александр.
— Понятно. Спасибо за помощь, господин Таринхаи, — вздохнула я.
Улыбка у Александра стала ободряющей:
— Госпожа Миури. Я понимаю, вы сейчас растеряны и испуганы, но в запечатлении нет ничего плохого. У Шарля прекрасный характер, он честный и смелый, сильный и благородный. Позвольте себе разглядеть в нем мужчину, дайте ему шанс полюбить вас. И вы никогда не пожалеете о запечатлении, потому что оно — благословение.
И, попрощавшись, он завершил вызов.
Отлично. Мы точно об одном человеке говорили? Честный и благородный, ну да, ну да. То-то он мне ультиматум выдвинул… Хотя честно, да, тут не придерешься.
Нет, совет Таринхаи мне совершенно не подходил. Возможно, Шарль и впрямь прекрасный человек — для других кадхаи. И, возможно, будь он одиноким мужчиной, а я — одинокой женщиной, у нас и мог бы получиться роман. Но он вряд ли простит мне разрушенную семейную жизнь, а у меня есть человек, которого я люблю и к которому собираюсь вернуться. И в моей жизни точно нет места кадхаи и его ребенку.
Однако в одном владетель был прав. Если я продолжу обзванивать его коллег, это быстро дойдет до Шарля. И я не берусь прогнозировать, чем это закончится для меня. Но процесс развода точно ускорится.
Помощь Таринхаи удлинит процесс до месяца, если я правильно разобралась с нюансами местных разводов. А раз уж Шарль — честный человек, то в это время мне его внимание не грозит. Но вот потом… Как спасаться оставшиеся четыре месяца? Или понадеяться, что Вирону хватит этого времени, чтобы обелить мое имя?
Я легла на кровать и устало закрыла глаза. Меня охватило ощущение безнадежности. Я ничего не могла сделать, я понятия не имела, можно ли вообще сделать хоть что-то, чтобы выпутаться из этой ситуации, и мне не у кого было попросить помощи. Да что там, мне даже винить было некого. Шарль — тоже жертва обстоятельств, он просто не может иначе, как бы сам этого не хотел. Кто украл артефакт, я не знаю, а законники просто выполняют свою работу. Действительно, всего лишь стечение обстоятельств. Просто не повезло…
И это не значит, что можно опустить руки и ничего не делать. У меня все еще есть время, мне не ограничили свободу передвижения, и я попытаюсь придумать, как себя спасти.
После возвращения на работу Пьер не то, чтобы начал меня избегать, но прежние приятельские отношения между нами не вернулись. Хотя причин этому я не видела. Может, чувствовал вину, что не может помочь? Но я его не винила. У него не было злого умысла, когда он приглашал меня на прогулку. И уж точно он не мог предвидеть столкновение с диким зверем. Да и не факт, что не возникло бы иной ситуации, когда я могла коснуться владетеля Эйлимхаи.
Конечно, я могла все это сказать Пьеру, но решила, что не буду навязываться. Ведь я могу и ошибаться, и его отстраненность — результат предвзятого отношения к запечатленным. И начну я, такая великодушная, лечить его от чувства вины, а он меня и за человека уже не считает. Неудобно вышло бы.
Да и в принципе делать вид, будто все хорошо, я бы не смогла. Коллеги привыкли к моей отстраненности, и от меня не требовалось улыбаться и поддерживать разговоры. У меня просто не было моральных сил, чтобы правдоподобно притворяться.
Одно радовало — Шарль держал слово, ожидая развода, и мы не встречались даже случайно. Но я не обольщалась надеждой, что он забыл обо мне. И ощущение чужого взгляда, что я ловила время от времени, заставляло сердце сжиматься от дурного предчувствия. Я помнила его угрозу и отчаянно боялась новой встречи.
А еще меня не оставляло чувство уходящего времени. Я изучила всю доступную информацию о запечатленных, даже художественную, но так и не нашла ответа, что мне делать. Все источники в один голос твердили, что запечатление — это навсегда, что только смерть разлучит запечатленных, что кадхаи никогда не отказываются от своих избранных. В художественной литературе это всегда заканчивалось плохо, но сочинители обычно склонны к драме, поэтому я отмахивалась от выдуманных историй. К сожалению, мемуары запечатленные не выпускали, так что сведений из первых рук мне достать не удалось. Да и что могут рассказать хорошего о своей жизни несчастные женщины, превращенные в инкубаторы?
Время утекало, и нужно было срочно что-то решать. Альтернативой запечатлению по-прежнему оставалось бегство с Танши, но я все еще не решила, что хуже. Больше всего мне хотелось спрятаться от всего мира и надеяться, что все разрешится как-нибудь само собой.
И чудо произошло, явившись ко мне в виде Пьера, подсевшего за мой столик во время очередного обеда.
— Вы выглядите грустной, Шайна, — посетовал он.
— Нечему радоваться, — призналась я.
— Вы так и не смирились? — уточнил Пьер. — Шарль сможет позаботиться о вас. У него есть возможности и желание получить сына. Вы могли бы многое приобрести от вашего союза.
— Я не из тех женщин, кому хорошо за спиной мужчины, — покачала я головой. — Мне бы хотелось сохранить независимость.
Пьер помолчал немного и вдруг заявил:
— А знаете, я ведь могу вам помочь.
— Да? — я изумилась. — Как?
— Видите ли. Между запечатленными образуется связь, которая позволяет кадхаи находить свою избранницу где угодно.