Родная земля (СИ)

Она вошла, грациозно скользя по полу, и без приглашения устроилась в кресле напротив. Её платье было простым, но сидело на ней безупречно, а в глазах плясали знакомые мне озорные огоньки.
— Скучно стало, Михаил. В деревне твоей тишина, да такая, что слышно, как падает снег. А я шума хочу. Приключений. — Она наклонилась вперед, положив подбородок на сложенные руки. — И говорят, у тебя тут как раз приключения начинаются.
  
Я нахмурился.
— Кто говорит?
— О, у меня свои источники. Птицы нашептывают, — она улыбнулась, но в её улыбке не было ничего легкомысленного. — Птицы с восточного рубежа. И из имения Велеславских. Говорят, Борис вдруг вспомнил о рыцарской чести. Смешно, не правда ли?
От её проницательности стало не по себе. Анна всегда была больше, чем казалась — шпионкой, дипломатом, загадкой. И сейчас она явно вела свою игру.
— Смешно, — сухо согласился я. — Но это мои дела, Анна. Не твои.
— Ошибаешься, милый. Тот «конюх», что навещал твою сестру… Я видела его. И я чувствую то же, что и твой старый колдун. Пустоту и холод.
Она говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. Я молчал, давая ей продолжать.
— Борис не стал бы действовать так прямо, если бы не был уверен в своей силе. Или в своём приобретении. — Она посмотрела на ящик с дуэльными пистолетами, стоявший на столе. — Он пытается загнать тебя в угол. Заставить играть по его правилам. Но ты ведь не собираешься этого делать?
— Нет, — коротко ответил я.
— Умный мальчик, — в её голосе прозвучало одобрение. — Но недостаточно умный, если думаешь справиться в одиночку. У Бориса есть союзники. Не только безмолвные слуги.
— Трезубая Гильдия? Клан Велеславских? — предположил я.
— Верно, князь. И я бы не хотела, чтобы ты лез на рожон один. Все же мы с тобой почти семья, как ни крути.
— Помнится, я не просил твоей руки у отца…
— Он будет не против, — обаятельно улыбнулась она.
— Не сомневаюсь, но и рисковать никем из своих людей я не собираюсь. Моих сил достаточно, чтобы справиться хоть со всем его кланом.
— Твоя самоуверенность погубит тебя, Михаил, — Анна покачала головой, и в её глазах мелькнула тень беспокойства. — Ты силён, я не спорю. Сильнее, чем кажешься. Но Борис не стал бы бросать тебе вызов, не имея козыря в рукаве. «Громовержец» — это не просто артефакт. Это ключ. И если он попал в руки Велеславского…
— Тогда что? — я резко повернулся к ней. — Ты предлагаешь мне отступить? Позволить ему угрожать моей семье и терпеть его выходки?
— Я предлагаю тебе думать, а не бросаться в бой сломя голову! — её голос впервые зазвучал резко. Она встала и подошла ко мне вплотную. — Ты не один. У тебя есть люди, которые готовы тебе помочь. И есть я. Используй нас.
Я замер, глядя в её горящие глаза. Она была права. Моё упрямство и желание всё контролировать в одиночку уже раз ставили меня на грань гибели. Но старые привычки умирают с трудом.
— Что ты предлагаешь?
— Во-первых, позволь мне разобраться с этим «конюхом». У меня есть… способы выяснить, кто его послал и что он за существо. — В её взгляде промелькнуло нечто хищное. — Во-вторых, дуэль. Ты прав, меняя место. Но сделаем это изящнее. Пусть Борис узнает о новом месте в самый последний момент, но не от тебя.
— От кого же?
— От меня. Через третьи руки. Я запущу слух, что ты, опасаясь засады, решил перенести дуэль в нейтральное место — к руинам старой часовни в Чернолесье. Это заставит его людей метаться. А настоящее место…
— … он узнает, только когда я уже буду там, — я кивнул, мысль Анны была хитрой и изящной. — Старый карьер. Открытое пространство, ни укрыться, ни подвести войска незаметно.
— Именно. Я позабочусь, чтобы это информация дошла до него с опозданием. А пока он будет перебрасывать свои силы к часовне, ты будешь ждать его на карьере.
— Спасибо, Анна, — сказал я, и эти слова прозвучали искренне.
— Не благодари ещё, — она снова улыбнулась, и её лицо смягчилось. — Сначала выживи. А потом… потом посмотрим.
Она повернулась и вышла из кабинета так же бесшумно, как и появилась, оставив после себя лёгкий аромат полевых цветов и ощущение, что контроль над ситуацией понемногу возвращается ко мне.
Я снова остался один. Но на этот раз тишина в кабинете была не давящей, а сосредоточенной. Я подошёл к ящику с пистолетами, взял один из них. Перламутр рукояти был холодным и гладким. Бесполезный атрибут дуэльного ритуала. Но, возможно, ему можно найти иное применение.
И варианты забегали у меня в голове. Оставалось только выбрать лучший из всех.
  
Глава 18
 
— Ну, здравствуй, Бориска, — я язвительно улыбался во все тридцать два зуба, стоя у старого карьера в нескольких сотнях километрах от карьера.
Ветер свистел над развороченной землёй карьера, гоняя по склонам колючие вихри снежной пыли. Мы стояли друг напротив друга на замёрзшем, как камень, гравии. Борис, в своей роскошной дублёнке, казался неуместным пятном на этом суровом пейзаже. Его лицо, обычно невозмутимое, теперь искажала смесь ярости и плохо скрываемой тревоги.
— Я вижу, ты не сильно рад меня видеть? — продолжал я, наслаждаясь его замешательством. — Не сомневаюсь, что тебе хотелось бы избежать этой встречи, чтобы я вместе с отцом сгинул в той аварии.
Губа Велеславского презрительно дёрнулась. Прямого признания я не услышал, но его реакция была красноречивее любых слов. Значит, я был прав, хотя и так это знал.
Он с тревогой отвёл взгляд, выискивая в тенях карьера своих сторонников, тех самых наёмников, что должны были обеспечить ему «честную» дуэль.
— Можешь их не искать. Я позаботился о том, чтобы нас никто не побеспокоит, — все с той же ехидной улыбкой заверил я его.
Лицо Бориса вытянулось. Он понял. Ловушка захлопнулась, но попался в неё он сам.
— Ты всегда был бестактным щенком, Михаил, — прошипел он, срывая перчатку. Его пальцы, унизанные перстнями, нервно дёргались. — И глупым. Я предлагал решить всё по правилам, по кодексу чести! Но ты… ты предпочитаешь свинство.
— Честь? — я рассмеялся, и смех этот прозвучал резко и неуместно в морозном воздухе. — Ты, который послал своего безмолвного слугу воровать? Который угрожает женщинам? Не говори мне о чести, Борис. Ты её давно растерял по дороге к своей жалкой власти.
Я сделал шаг вперёд. Он инстинктивно отступил, его правая рука потянулась к эфесу церемониальной шпаги, болтавшейся на поясе — ещё один бесполезный атрибут его показного благородства.
— Где ключ, Борис? — спросил я, опуская руку в карман пальто. Чёрные прожилки на ладони заныли от холода, но внутри меня разгорался жар. — «Громовержец». Ты забрал его. Где он?
— Ох, уж этот твой «Громовержец»… — Борис попытался изобразить презрительную усмешку, но она вышла кривой и нервной. — Ты так и не понял, мальчик, что некоторые вещи слишком велики для таких, как ты? Твой отец хотя бы осознавал свою ничтожность перед силами, с которыми связывался!
— Силами? — я фыркнул. — Ты имеешь в виду ведьм из Трезубой Гильдии? Или тех, кому он был должен до них? Ты всего лишь пешка, Борис. Пешка, которая возомнила себя игроком.
В его глазах мелькнул испуг. Я попал в цель. Он не действовал в одиночку. За ним стоял кто-то ещё, кто-то, кому был нужен «Громовержец».
— Я предлагаю сделку, Михаил, — вдруг заговорил он, меняя тактику. Его голос стал вкрадчивым, шелковым. — Откажись от претензий на пограничные земли. Признай их моими. И я верну тебе твою игрушку. Мы забудем старые обиды. Твоя сестра… останется невредимой.
Упоминание о Маше стало последней каплей. Холодная ярость, которую я сдерживал всё это время, вырвалась наружу.
  
Я выдернул руку из кармана. Не пистолет, не оружие. В моей ладони лежал один из тех самых изящных дуэльных пистолетов, что он мне прислал. Но теперь он был не узнать. Перламутр рукояти почернел и покрылся паутиной багровых прожилок. Деревянная ложа проросла острыми, словно шипы, осколками обсидиана. Пистолет дышал зловещей, чужеродной силой, которую я вдохнул в него за последние дни, превратив анахронизм в орудие мести.