Скорость. Дарьяльский дрифт (СИ)

Лёня наклонился ко мне, понизив голос:
— Слушай, если рвануть сейчас без остановки, до темноты можем догнать пару экипажей, — прошептал он.
— Если не развалимся, — ответил я.
— Ну, так-то да. Но если не попробуем — точно проиграем, — возразил Лёня.
Судья протянул мне журнал.
— Распишитесь. И удачи. Хотя… — он оглядел наш потрёпанный УАЗ, — вам, кажется, и так везёт по-крупному.
  
Я расписался, плюхнулся назад в кресло. Лёня уже сидел с картой на коленях, чертя маркером новую трассу.
— Поехали? — спросил он.
— Поехали, — ответил я.
Дуремар фыркнул, будто в ответ, и рванул вперёд. Гонка продолжилась.
Горы пожимались вокруг нас коричневыми складками, а Дуремар бодро бежал по пыльной дороге, наматывая километры до КП2.
Лёня, всматриваясь в карту и в окно, кричал мне повороты, а я давил на газ там, где это было безопасно.
— На двенадцать минут сократили отставание! — Лёня стукнул кулаком по торпедо.
— Если так пойдёт, к ночи будем в середине таблицы! — воскликнул он.
— Только бы не сломаться, — пробормотал я, чувствуя, как где-то внизу звякает разболтавшаяся балка.
— Эй, ты же знаешь, в ралли не скорость главная? — Лёня повернулся ко мне, отвлекаясь от карты.
— Точность! Чёрт возьми, секунды решают всё! — добавил он.
Я кивнул. Мы не соревновались с другими экипажами в прямом смысле. На каждом участке — своя норма, и если уложишься — получишь баллы. Опоздал — штраф.
В этот момент за поворотом показался перевёрнутый ГАЗ-69 с номером 17. Машина лежала на боку в кювете, колёса беспомощно болтались в воздухе. Двое мужиков — один коренастый, с моржовыми усами, другой худой, с перекошенной кепкой — пытались раскачать и поставить машину на колёса.
— Остановка! Поможем? — Лёня схватил меня за плечо.
— Конечно.
Я притормозил.
— Ребята, помощь нужна? — крикнул я, открывая дверь.
— Да мы сами! — буркнул усатый, видимо, пилот. Его напарник, тот что в кепке, только махнул рукой.
— Блин, — вздохнул я, — Лёня, пошли, будем вытаскивать, — решил я.
— Время-то идёт! — возразил он.
— И у них тоже, — парировал я.
Развернулись. Лёня быстро вылез, достал домкрат и прилаживал к раме перевёртыша.
— Как звать-то? — спросил я у усатого, пока Лёня возился со вторым.
— Виктор, — буркнул он.
— А это Саня, — добавил он, кивнув на напарника.
— Ну, держитесь, Виктор с Саней, — ободрил я их, — давайте навалимся!
Через минуту машина стояла на четырёх колёсах, но всё ещё в кювете.
— Ребята, есть лебёдка, давайте вас дёрнем? — крикнул я, открывая дверь Дуремара.
— Да мы сами! — буркнул усатый, видимо, пилот. Его напарник, тот что в кепке, только махнул рукой.
Мы сели в машину.
Я уже собирался ехать дальше, но в зеркале заметил — их лебёдка заела. Трос натянулся, как струна, но ГАЗ даже не шелохнулся.
Мы вернулись и зацепили своей лебёдкой.
Дуремар рыкнул, трос натянулся — и ГАЗ со скрежетом выбрался на дорогу.
— Спасибо, — пробормотал Виктор, отряхиваясь.
— Теперь мы вам должны, — добавил он.
— В следующий раз вы нас вытащите, — ухмыльнулся Лёня, сматывая трос.
— Да хрен там! Не вздумайте переворачиваться! — рассмеялся Виктор.
Мы рванули дальше, теряя драгоценные минуты, но оба в душе понимали — это того стоило.
— Теперь они нас сделают, — вздохнул Лёня, глядя на часы.
— Зато с чистой совестью, — ответил я, давя на газ.
Горы молчаливо наблюдали за нами, будто одобряя наш выбор. Впереди был следующий пункт контроля времени. Подъезжая к КП2, мы увидели у обочины чёрный УАЗ-469, увешанный вымпелами и значками.
Это был экипаж №10 — Артём Барсагин и Лева Захарян, те самые, кого в раллийных кругах называли «Пеле» и «Гаринча» за их фирменные финты на трассе.
Их машина дышала историей — потёртые наклейки с прошлых гонок, самодельный кенгурятник из нержавеющих труб, и главное — тот самый номер «10», нарисованный от руки на двери. Сейчас они возились у капота, откуда валил пар.
— Ну нам сегодня прям везёт. Сань, тормозни-ка, посмотрим на бедствующих звёзд, — фыркнул Лёня, но в его глазах читалось уважение.
Мы получили отметки у судей и подошли к экипажу.
— Поломались? — спросил я.
— Да так, мелочь, — Артём вытер масляные руки о комбинезон, — камушек радиатор пробил. Дыра — с кулак. А в остальном прекрасная маркиза, дальше сами знаете… — пояснил он.
Лева, его штурман, показал пальцем на зияющую пробоину.
— Пытались залатать, но… — он развёл руками.
Я вспомнил, как перед стартом Заур навязал мне запасной радиатор со словами: «Возьми, пригодится».
— У нас есть запасной, — сказал я.
Лёня аж подпрыгнул:
— Что⁈ Ты… — начал он возмущаться.
Но я уже шёл к багажнику.
— Спасибо, браток, — Артём пожал мне руку, — в следующий раз мы тебе…
— В следующий раз вы нас просто не обгоните, — ухмыльнулся я.
Артём весело подмигнул:
— Откуда будешь?
Пришлось рассказывать про Академию Наук и нашу команду по кольцевым гонкам.
Пока мы помогали им менять радиатор, Лёня не удержался:
— Правда, что вы в бензин коньяк подмешиваете? Ну, так говорят, — спросил он.
Лева рассмеялся:
— Только в тормозуху! — пошутил он.
Через двадцать минут их УАЗ ожил. Артём завёл мотор, дал газу — всё чисто.
— До финиша, пацаны! — крикнули мы экипажу десятки и рванули, оставляя их в облаке пыли.
Дорога стелилась перед нами ровной грунтовкой, и Дуремар наконец-то бежал бодро, без тряски. Я уже начал расслабляться, как вдруг в зеркале заднего вида — резкий блик фар.
— Опять они! — Лёня впился пальцами в сиденье, — да это же «пятёрка»! Братья турки-то не угомонятся! — воскликнул он.
Я прибавил газу, но знал — на прямой нам от них не оторваться.
— Спокойно, — сквозь зубы процедил я, — сейчас пройдём деревню. Там и… — начал я.
Не успел договорить, как мы влетели в посёлок. И тут — словно по заказу — из переулка выскочила чёрная «Волга».
— Опа! — Лёня аж подпрыгнул.
— Да это ж… — начал он, — тот самый, наша госбезопасность.
Джапаридзе. Его машина метнулась вперёд, подрезая «пятёрку». Братья не успели среагировать — их автомобиль врезался в «Волгу», отлетел к забору и прочертил в нём глубокую борозду с дурацким скрежетом металла.
— Ты видел? — Лёня вытаращил глаза.
— Похоже, они приехали, — ответил я, притормозив и наблюдая в зеркало, как Джапаридзе невозмутимо выходит из машины, поправляя галстук.
— Ну хоть какая-то от них польза, — Лёня облегчённо выдохнул.
Я начал притормаживать, собираясь развернуться, но Джапаридзе лишь махнул рукой — мол, езжайте. Его каменное лицо даже не дрогнуло, когда он подошёл к «пятёрке» со стволом в руке.
— Ну что, — Лёня хлопнул по приборной панели, — эти охреневшие рожи нейтрализованы. Теперь хоть до КП3 спокойно доедем, — сказал он.
Я кивнул и снова тронулся в путь. Деревня осталась позади, а вместе с ней — и наши преследователи. Впереди была только дорога, горы и гонка.
— Ты думаешь, он специально за нами следил? — Лёня покусывал карандаш, разглядывая карту.
— Не за нами. За кинжалом, — уточнил я.
Дуремар бодро бежал вперёд, словно понимая, что нельзя расслабляться.
Дорога к КП3 вилась между холмов, как змеиная кожа — плавные повороты, редкие камни, идеальный участок, чтобы наверстать время. Движок работал ровно, мурлыча на оборотах, будто забыв про все пережитые передряги.
Лёня, уткнувшись в стенограмму, бубнил себе под нос:
— Через триста метров… правый… нет, стоп… левый на пять… — бормотал он.
— Пять налево или направо? — переспросил я.
Я расслабился, доверившись его чтению.
  
— Прааавый на пять! — вдруг рявкнул он.
Довернул руль, но в последний момент Лёня ахнул:
— Бляха-муха! Нет! Левый! Саня ле-е-е-вый! — закричал он.
В последний момент рву руль в обратную сторону. Дуремар взвыл, срываясь в занос.