Скорость. Дарьяльский дрифт (СИ)

«Дуремар» рычит, прыгая по кочкам. Какую ещё они хрень готовы выдумать?
Городские стены смыкаются вокруг нас, как капкан. Впереди — грузовик, внезапно выкатившийся с переулка, перекрывает дорогу полностью.
Его кузов перечёркивает путь.
— Блин! — Лёня вжимается в сиденье.
Я не думаю — действую. Резко бью по тормозам, одновременно выкручивая руль до упора.
«Дуремар» снова срывается в занос, задние колёса скользят по дороге, выписывая дугу.
  
На мгновение кажется, что мы вот-вот перевернёмся — машина встаёт почти боком, но затем с рычанием выравнивается.
Мы проскакиваем в узкий проход между домами, едва не задевая зеркалами кирпичные стены.
— Ты как там? Жив? — кричу я, одной рукой пытаясь счистить ткань, другой — удерживая руль.
— Жив, жив, — бухтит наш штурман.
Позади — визг тормозов. Грузовик, который должен был нас остановить, теперь мешает самим преследователям. Одна из «копеек» резко тормозит, её заносит — она бьётся крылом о стену.
Но белая «Волга» — всё ещё с нами. Она протискивается за нами в переулок, её длинный капот кажется сейчас хищной пастью.
— Он не отстанет, у-у-у, гад! — Лёня сжимает кулаки.
Я уже вижу выход — впереди мост через Терек.
— Держись крепче!
«Дуремар» ревёт, прыгая по разбитой дороге.
Ещё один поворот — и мы вылетаем на мост. Но «Волга» — всё ещё там, в двух корпусах позади.
Преследование продолжается.
Мост позади, вылетаем на узкую улочку, где дома стоят так близко, что кажется, будто они дышат на нас горячим известковым дыханием.
— Чёрт! Они нас загоняют! — Лёня вцепляется в приборную панель.
— Где мы⁈ — Лёня лихорадочно перебирает карты, но они бесполезны — мы уже далеко от маршрута.
Я чувствую, как противник ведёт нас, как стая волков добычу. Ещё один поворот — и мы выскакиваем на пустырь, где уже ждёт третья машина, перекрывая единственный выход.
— Да они просто уроды!.. — Лёня хрипло гневается. — Нас просто развели.
Но вдруг — слева.
Вижу узкий проход между сараями, едва заметный. Последний шанс.
— Держись, Леонид!
Мы вылетаем с другой стороны — кажется, вот она, свобода: перед нами открытая дорога, ведущая к горам.
Но в следующую секунду понимаю, что ошибаюсь. Нас именно сюда загоняли.
Хитро у них вышло. Впереди Т-образный перекрёсток. Поворот направо перегородил белый ВАЗ-2101.
Дверь «копейки» распахнулась. Из машины вышел широкоплечий мужчина в выцветшей футболке, двигаясь с обманчивой неторопливостью. Один из вчерашних громил.
Его массивные ладони привычным движением вскинули двустволку — стволы нацелились прямо в наше лобовое стекло.
Металл блеснул в утреннем свете. Лёня замер, его дыхание стало частым и поверхностным. Я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.
Ударил по тормозам. Наш «Дуремар» застыл и дрожал на холостых, будто чувствуя опасность.
Впереди — перекрытая дорога.
Слева — узкий проулок, ведущий к белой «Волге», у которой неподвижно стоял тот самый старик в папахе.
Его руки были спокойно сложены на груди, а в глазах читалось холодное ожидание.
В заднее зеркало вижу две другие машины из их банды, медленно отрезающие путь к отступлению.
Дробовик перед нами покачивался в такт шагам своего хозяина, который приближался с некоторой небрежностью.
Лёня выдохнул:
— Вариантов нет. Давай отдадим этот чёртов кинжал старику.
Я почувствовал, как пересохло во рту. Громила остановился. Двустволка теперь смотрела прямо мне в лицо через лобовое стекло. Человек за ней не торопился — он знал, что мы никуда не денемся.
Старик у «Волги» сделал едва заметное движение рукой, будто давая указание подъёхать к нему.
В этот момент я понял — мы оказались в ловушке, расставленной куда более грамотно, чем мы могли предположить.
Где-то вдали закаркала ворона, и этот звук странным образом выделялся на фоне напряжённой тишины.
А потом в следующее мгновение раздался жуткий рёв двигателя, а потом грохот и скрежет металла.
Справа, со стороны переулка, чёрный УАЗ вылетел как призрак.
Он снёс «Жигули» с дороги, превратив кузов в подобие смятой фольги.
Стёкла посыпались на асфальт, двери раскрылись от удара, болтаясь на петлях.
Заур не тормозил.
Его машина, с небольшими вмятинами на бампере, пронеслась мимо, едва не задев отскочившего амбала с дробовиком.
Тот инстинктивно отпрыгнул.
— Валим! Валим! — Лёня впился пальцами в моё плечо.
Нога сама ударила по педали газа.
«Дуремар» рванул вперёд, протискиваясь между разбитыми «Жигулями» и стеной. Край бампера зацепил крыло, неприятный скрежет металла моментально вызвал мурашки.
В зеркале — старик в папахе. Его спокойствие испарилось. Он оттолкнулся от «Волги», его кулаки сжались, а лицо исказила ярость.
Амбал поднимал ружьё, целясь в нас, но чёрный УАЗ Заура дал задний ход, столкнув того с асфальта на газон.
— Он нас… прикрыл? — Лёня обернулся, не веря глазам.
Мы встретились глазами с другом в чёрном УАЗе.
Заур улыбнулся, сидя за рулём, и сделал д’Артаньянское «па» рукой, будто снял шляпу.
Мол, дорога свободна, сударь, горы ждут вас.
«Спасибо, Заур, мы в неоплатном долгу перед тобой».
«Дуремар» снова мчался вперёд!
— У них же вроде было пять машин, — Лёня весело стучал по дверце, — как мы их сделали, а? Молодец, твой друбан! Откуда он только появился.
Мы стремительно покинули город, как пуля, оставляя за собой шлейф пыли.
Двигатель ревел, выжимая последние силы, словно понимал — теперь у нас не просто гонка, а схватка не на жизнь, а на смерть.
Я не особо разделял Лёнины восторги, на секунду оторвавшись от дороги, мельком вглянул в зеркало:
— Мне кажется, на пятой едут ребята пострашнее. И они… совсем из другой команды.
— Пострашнее⁈ — Лёня повернулся ко мне, его глаза буквально полезли на лоб. — Что значит пострашнее? Куда уж страшнее, а? Ты видел того урода с двустволкой?
Я крепче сжал руль. В памяти всплыли те двое, с которыми я дрался в подъезде.
— Лёнь, нужно быть внимательнее. Ты не заметил, — сказал я, — но пятая машина вообще не участвовала в облаве. Она ехала как бы в сторонке. И когда начался бардак, просто… исчезла.
— Ну извините. Когда в тебя целятся из ружья, знаете ли, не до наблюдательности.
Лёня обиженно замолчал, а потом спросил:
— А кто эти страшные ребята? — он показал страшилку скрюченными пальцами, обращёнными ко мне.
— Эти те двое, из-за которых к нам приезжал КГБшник.
— Бандиты, менты?
— Нет, брат, тот, кто в пятой машине, не из числа местных бандитов или продажных ментов. Такие люди едят ментов и бандитов на завтрак. Поверь, я знаю об этом не понаслышке.
— О ком ты говоришь? Я чего-то не знаю? — Лёня спросил с беспокойством, его пальцы нервно постукивали по приборной панели.
— Это турки.
— Турки⁈ Какие турки⁈ — его голос сорвался от удивления.
— Братья Кундузовы. Приехали за кинжалом.
— А им-то он зачем?
— Не знаю, но судя по всему, он им очень нужен.
— Ой, да какие турки, как они узнали?
— Видимо, им кто-то из Академии наук шепнул. Ты же знаешь этих учёных. Чуть что — сразу орут на весь мир «открытие века, открытие века»!
— Это точно.
Лёня замолчал. На его лице медленно проступало понимание.
— Е-моё… так эти турки тоже могут нас того?
Он показал жест от уха до уха.
— Могут, но мы не дадим.
— Вот бляха-муха, — он шлёпнул ладонью по лбу, — лучше бы я в Архонке остался. Сидел бы у Маруськи дома, водку пил и за сиську обнимал.
— У тебя всё впереди.
Я постарался подбодрить товарища.
— Не успокаивай, лучше назад посмотри.
Я бросил взгляд в боковое зеркало — и там, в искажённом отражении, словно из-под земли вырастали знакомые фары.
  
Я успел разглядеть лицо водителя — узкое, с хищными скулами и тёмными очками, прикрывающими глаза.