Скорость. Дарьяльский дрифт (СИ)
Дальнейшее напоминало страшный сон советского снабженца, загнанного в условия жёсткого дефицита времени. Нужно было выворачиваться и быстро принимать решения.
Я снова понадеялся на интуицию — и не прогадал. Насколько понял, меня встретили радушно, ожидая, что я решу их главную проблему века: поиск и доставку шифера для пионерского лагеря.
Надо сказать, я понятия не имел, где его достану.
Но, чувствуя себя Остапом Бендером, пообещал в кратчайшие сроки решить вопрос — при условии, что управление культуры пойдёт навстречу.
«Очень нужны фильмы в Архонку. Сегодня же, если можно».
Нет ничего тяжелее и медленнее решения, которое принимают бюрократы.
Советская бюрократия — как цементный раствор: чем глубже в него погружаешься, тем сильнее вязнешь.
Но нет ничего легче и стремительнее, чем их решение, если они видят в нём выгоду. Необязательно материальную — репутационную или даже просто «связи в карман».
В кабинет руководителя Управления по делам Кинофикации я входил с ощущением, что на ногах висят тяжёлые наковальни. Уходил же окрылённый — почти летел.
Георгий Давидович, так звали начальника, не только лично проводил меня на склад, позволив отобрать пятнадцать фильмов на свой вкус, но и выделил служебную машину. Персональная «Волга» с водителем домчала меня до Архонки быстрее, чем за тридцать минут.
А все потому, что следующая смена в пионерском лагере начиналась буквально через пару-тройку дней, и я поклялся себе добыть этот чертов шифер хоть из преисподней.
Я пообщал организовать доставку шифера в ближайшие два дня.
Ни документов, ни расписок с моей стороны не потребовалось, чему я очень удивился. Здесь верили людям на слово?
Мусю я нашёл довольно быстро. Она выходила из здания того самого местного клуба, где работала главным бухгалтером. Был обеденный перерыв. Пятница.
Я попросил водителя остановиться и выскочил из машины у неё за спиной.
— Марусь, привёз тебе «Вокзал для двоих»! Две серии! И ещё про любовь, — крикнул я ей, догоняя её на улице.
Она, нахмурившись, обернулась, будто мгновение пытаясь вспомнить меня, но через секунду улыбнулась.
— Саша…
— Здравствуй, Мусь. Ну-ка постой, смотри, что я тебе покажу.
Я не стал обниматься, потому что мой приезд уже произвёл маленький фурор, несколько пар глаз наблюдали за нашей встречей, и я не хотел компрометировать Лёнину девушку.
Поэтому я сразу метнулся к багажнику.
Я едва успел выгрузить первый ящик с киноплёнками на ступени клуба, как в окнах в округе задвигались занавески.
Лёнина девушка улыбалась. Она смотрела на ящик с растерянным видом.
— Что это? Не верю своим глазам.
— То самое! «Вокзал для двоих» — две серии, Гурченко с Басилашвили и Михалковым. «Вам и не снилось» — лично для тебя.
Я продолжал выгружать коробки с блестящими металлическими футлярами, похожими на шайбы. Маруся смотрела на всё это во все глаза.
— Ну как, довольна? — я откинул крышку первого ящика с гордостью фокусника, вытаскивающего из шляпы не кролика, а целый зоопарк, и показал названия фильмов на крышке.
Маруся заглянула внутрь и ахнула:
— Да ты ж, Санек, мне всю душу вынул!
— Это ещё не всё, — хитро прищурился Саша, доставая две плёнки в ярких индийских обложках, — для жены товарища председателя!
— Не может быть… — Маруся схватилась за сердце, будто у неё случился инфаркт счастья. — «Зита и Гита»⁈ «Месть и закон»⁈ Да как ты… Да где ты…
— И «Господин 420», — добавил я, наслаждаясь её реакцией, — всего пятнадцать фильмов. Есть французские с Бельмондо.
Маруся вдруг замолчала, прижала плёнки к груди и посмотрела на меня так, будто я только что привёз ей не кино, а ключи от рая.
— Саня… — голос её дрогнул. — Да ты понимаешь, что теперь вся станица будет у меня в клубе ночевать?
Она смеялась.
— Ну, значит, билеты будем продавать и на ночной сеанс, — рассмеялся я в ответ.
— Марусь! Ты там чего застыла? Народ-то уже от любопытства с ума сходит! Чего там?
Из двери высунулись сразу три женские головки и наблюдали за нами.
— Вот полюбуйтесь, у нас в станице новый герой! — крикнула она через плечо молодым женщинам, бесцеремонно разглядывающим меня.
— А новый герой-то холостой? — отшутилась вопросом одна из них, — он тебе кто?
Их лица сверкали любопытством.
— Тебе-то что, Нюрка? Ты за мужем. Брат он мне, троюродный.
Ну вот и определились с родством, подумал я про Марину. Надо будет как-то эту ситуацию проконтролировать. Чтобы они не пересеклись.
— А я, может, не для себя, я, может, для племянницы, хорошенький, как ретивый жеребец, такого в хомут — и пахать.
— Типун на язык тебе, Нюрка, ты своих зятьёв вон запрячь не можешь, а туда же, — вступилась за мою честь Муся.
Это была весёлая бабья словесная дуэль, перестрелка простыми по форме станичными остротами.
В которой ощущалась та самая народная поговорка о том, что в каждой шутке доля шутки, остальное — всё правда.
Все эти ужимки, полунамёки, словечки, остроты содержали целый пласт информации и возможных взаимных женских упрёков, недоступных моему пониманию.
— Давай помогу. Я собирался поднять и отнести один из ящиков в клуб.
— Не трожь! — Муся строго предупредила меня, — это их забота.
— Эй, бабы! Фильмы смотреть желаете? Тащите коробки в комнату киномеханика. Кто успеет к первому коробу — тому первый сеанс бесплатно!
Все трое женщин с радостным визгом, как по команде, поспешили к плёнкам. Четвёртая осталась придерживать дверь.
— Спасибо, герой, за фильмы! Как звать-величать-то тебя? — обратилась она ко мне.
— Александром звать.
— Сашок, заходи на обед в любое время, а на танцы или в кино. Билетов покупать не смей. Я — Зинаида, директор клуба. Жена председателя. С этого дня ты тут, в Архонке, как дома.
Ну вот, — подумалось мне, — теперь я тут свой.
Коробки с лентами занесли в клуб, и мы попрощались с женщинами и остались с Мусей на улице. Она продолжала сиять.
— Как тебе это удалось? Я не верю своим глазам! Ты настоящий волшебник, Саша!
— Какой там волшебник! Просто чуть-чуть поговорил с близкими, нашёл знакомых. Ну, дальше сама знаешь, как это бывает. — Я улыбнулся.
— Ну знаешь… Ты всё же из Москвы. Сами знакомства имеем, местные тут в Осетии, как говорится, а сами договориться не смогли.
Тут она спохватилась.
— Что же я стою, ты же голодный? Пойдём ко мне обедать.
— Нет, Марусь, не могу, у меня дела ещё.
— Какие?
— Чтобы рассчитаться за фильмы, мне позарез шифер достать надо.
Маруся переспросила:
— Шифер? Поехали к председателю. Кажется, я знаю, как решить этот вопрос.
Она не спрашивала разрешения и уверенно направилась к «Волге», открыла дверь и села на заднее сиденье.
— Поехали, здесь недалеко. Я покажу.
Я уселся впереди.
Водитель, усатый осетин средних лет, в огромной кепке «аэродром», кивнул, улыбнулся, поздоровался с девушкой и завёл двигатель.
И ещё через десять минут председатель, которого я вчера ещё знать не знал, обнимал меня и нахваливал:
— Два индийских фильма привёз! Точнее три, Семён Семёнович! — хвасталась Маруся, сияя от гордости!
— Ну, уважил, Александр, благодарствую, туго у нас с культурным досугом было. Теперь порядок. Проси, что хочешь. Коня, полцарства!
Он хитро улыбался.
— Дочь не отдам, конечно, она замужем, а земля у нас колхозная, сам понимаешь, но чем смогу — подсоблю.
— Коня, Семён Семёнович, коня! — выпалила вместо меня Маруся, — и шифера надо. Позарез!
— Коня? Кхех.
— Тут такое дело, Саша — гонщик. Скоро соревнования, но ему нужна машина. Саш, расскажи сам.
Но Семён Семёнович опередил:
— Ралли? На УАЗах?
Я кивнул:
— Ралли Кавказ. Этап ралли Орджоникидзе на УАЗах.
— За кого собираешься выступать, Александр?
— За команду ДОСААФ, местного аэроклуба.
— Мышкин? Знаю, знаю.