Испытательный срок

Помыла руки холодной водой и протерла лицо влажным полотенцем. Она должна выглядеть спокойной, держать себя в руках. Несколько раз глубоко вздохнув, Сэмми решительно направилась к кабинету Ника.
– А, вот и ты, – сказала Мэри, увидев входящую Сэмми. – Ник ищет тебя.
– Я знаю. Что случилось?
Мэри пожала плечами.
– Понятия не имею.
Сэмми вошла в кабинет. Все внутри у нее сжалось – ей так не хотелось сейчас его видеть.
Увидев Сэмми, Ник вздохнул с облегчением. Он начинал опасаться, что ее вообще не смогут разыскать. Ведь он уже час назад попросил Мэри передать Сэмми, что хочет ее видеть. И ждал долгие и мучительные шестьдесят минут.
Ник встал из-за стола и закрыл дверь кабинета.
– Где ты была? – спросил он.
Сэмми удивленно подняла брови.
– Работала.
– Почему ты не пришла на совещание сегодня утром?
– Какое совещание?
Ник вернулся к столу. – Совещание для руководителей отделов. Тебе должны были передать записку сегодня утром.
Сэмми выглядела удивленной.
– Я ничего не получала.
– Откуда ты знаешь? Тебя не было в кабинете целый день!
– Погоди.
– Нет, это ты погоди. – Ник остановился перед Сэмми. Она слегка отступила назад, глаза ее широко раскрылись. Что ж, хорошо. Она была не так уж уверена в себе – или в нем, – как ему казалось. Ничего, пусть поволнуется. Она вполне заслужила это после того, как он все утро не находил себе места.
Он, Ник Эллиот, который всю жизнь избегал двусмысленных ситуаций, когда дело касалось работы, вдруг обнаружил, что попал теперь именно в такую историю.
– Нет, – повторил он. – Это ты подожди. Ведь это все из-за вчерашнего вечера, правда?
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
– Нет, понимаешь. Вчера вечером. Перед твоей дверью. Как мы целовались…
– Я до сих пор вижу перед глазами эту картину. Но какое это имеет отношение к тому, что я не получила уведомления о совещании?
– Так ты действительно его не получила?
– Конечно, нет. Иначе я бы пришла.
Ник внимательно смотрел на Сэмми. Конечно, она говорит не все, что думает, но Нику почему-то казалось, что насчет уведомления Сэмми не лжет. А значит, он просто выставил себя ослом, предъявив ей претензии.
– Извини. Я думал… – Вздохнув, Ник поднял глаза к потолку. – Я думал, что, может быть, ты не пришла на совещание после того, что произошло вчера вечером.
Ник снова посмотрел на Сэмми, но теперь она стояла спиной к окну и лица не было видно.
– Ты действительно так думаешь?
Ник усмехнулся. – Глупо с моей стороны, правда? И вчера я тоже вел себя глупо. Послушай, Сэмми, все это затеял именно я и мне не стоило этого делать. Я прошу прощения. Тебе не надо волноваться, постоянно размышляя о том, что я подкараулю тебя где-нибудь в коридоре или что-нибудь в этом роде. Вчера вечером… Поверь, это больше не повторится.
Сэмми задержала дыхание и попыталась сосредоточиться на том, что видела за окном. Она чувствовала в сердце невыносимую режущую боль. До этого у нее еще были какие-то сомнения, теперь их не осталось – вчерашний поцелуй ничего не значил для Ника.
– Замечательно! – Сэмми снова повернулась к Нику. – И что же я пропустила, не придя на совещание?
Пораженный холодным, высокомерно-презрительным выражением ее лица, Ник вернулся за свой стол. О, как хотелось бы ему не думать о вчерашнем! Но это было вовсе не так просто, как он пытался изобразить.
– Мы говорили о последних проектах каждого отдела. Я очень хотел бы послушать тебя на ту же тему, но через пять минут у меня назначена встреча. Поэтому мы поговорим завтра. – Ник проверил по еженедельнику, когда будет свободен. – Завтра в два тридцать. А к концу недели я хочу получить твои предложения по бюджету на следующий год. Сдай их Мэри, как только они будут готовы.
– Что-нибудь еще?
«О, да, – подумал он. – Еще мне хотелось бы стереть с вашего лица это холодное выражение, леди, растопить его с помощью…»
Все было бесполезно: он снова представлял, как целует ее.
– Нет, – ответил Ник на вопрос Сэмми, которую поразил его резкий тон.
 
Черт побери! Вот он уже кричит на нее.
Ник прочистил горло и попытался успокоиться.
– Нет, на сегодня все.
– Прекрасно. – Сэмми направилась к двери. – Увидимся завтра в два тридцать.
К тому моменту, когда шаги ее затихли в конце коридора, Ник почти что поборол искушение швырнуть о стену какой-нибудь тяжелый предмет.
Сэмми направилась прямо к себе в кабинет. Она старалась идти спокойно, хотя на самом деле ей хотелось бежать. Сжимала губы, а хотелось кричать.
– Привет, Сэмми, я…
– Поговорим завтра, – резко оборвала она Гаса.
Если она попытается сейчас быть вежливой с ним, то просто задохнется от чувств, раздирающих ее.
Как он мог! Как он мог придать так мало значения тому, что произошло между ними вчера?
Сэмми захлопнула за собой дверь, нимало не заботясь о том, что кто-нибудь может услышать, и привалилась к ней спиной, крепко зажмурив глаза. Она тяжело дышала. Но дрожь внутри не унималась.
Боже, что делал с ней этот человек! Сначала он стал угрожать ее работе, а теперь – ее рассудку.
«Я же говорил тебе, Сэмми, у тебя просто нет того, что нужно мужчине».
Сэмми сжала голову обеими руками и молча закричала на голос – голос Джима и свой собственный, – чтобы он убирался вон. Она знала, что не принадлежит к типу женщин, за которыми бегают мужчины. Но Ник поцеловал ее, черт возьми! Он сам все это начал.
Да, но он же и закончил. «Просто прощаемся…» Он ушел в тот момент, когда Сэмми готова была сдаться окончательно. «Глупо… Не стоило этого делать… Больше не повторится».
Черт бы его побрал!
Сэмми отошла от двери и устало опустилась на стул.
– Какая же я идиотка!
Разве можно было надеяться, что все обернется по-другому? Как могла она подумать, что Нику снова захочется ее поцеловать?
Не надо, не надо было этого делать! Ей следовало быть умнее.
И все-таки Сэмми не могла понять, зачем он вообще ее поцеловал. Но теперь и это не имело значения. Он ясно дал понять, что не заинтересован в продолжении. А через несколько недель его перестанут интересовать и их деловые отношения. Если только Сэмми не удастся убедить его, что он не прав, что она приносит фирме реальную пользу.
Вряд ли у нее это получится, если она станет пропускать совещания для руководства. Подняв трубку, Сэмми позвонила Мэри, но та клялась и божилась, что положила уведомление ей на стол рядом со свежим номером «Бизнес энд комершл авиэйшн».
Поблагодарив Мэри, Сэмми повесила трубку. На столе не было ни журнала, ни уведомления. Все это просто ужасно! Как сможет она убедить Ника, что является ценным сотрудником, если не способна даже разобраться с бумагами на собственном столе?
Минут через пять она нашла и журнал, и записку на дне корзины для бумаг, под коробкой из-под сока и ореховой скорлупой, которые выкинула сегодня утром. Причем Сэмми могла бы поклясться, что бросала все это в пустую корзину.
Выходит, она и вправду сходит с ума.
Лишь через несколько часов Cэмми поняла наконец, как оказались в корзине для бумаг журнал и записка Мэри. Дело в том, что Сэмми работала над одним секретным проектом, о котором не хотела пока рассказывать никому, даже Генри. Поэтому стол ее был завален газетными вырезками и отчетами об объемах производства пятнадцатилетней давности. Утром, когда зазвонил телефон, она подняла трубку и наверняка шнуром смахнула с края стола в стоявшую рядом корзину несколько документов, среди которых лежало и приглашение на совещание.
Конец тайне!
И ничего удивительного, что это произошло. Хотя стол ее и занимал почти весь кабинет, Сэмми все равно не хватало на нем места.
– Я больше не могу так работать, – пожаловалась Сэмми Мэри, которая как раз позвонила в этот момент.
– А что такое? – поинтересовалась та.