Бабочка в стекле (СИ)

После боя курантов семья дружно села за праздничный стол. Зашумели приборы, оживлённая беседа заглушила мелодии новогоднего голубого огонька по телевизору.
Анна выждала момент и подошла к Берте. Она пригласила её для разговора в кабинете Михаила Александровича. Та недоумевала: что могло понадобиться Анне от неё?
– Берта... – выдохнула Анна. Она волновалась и не находила слов. – Так уж вышло, что я теперь жена твоего брата, и мне хочется помириться…
  
Берта внимательно выслушала её, а потом подошла ближе и промолвила:
– Прости меня, Анечка. За все колкости и подлости. Ты, наверное, думаешь, что я со всеми такая? Да, характер сложный у меня...
– Нет, я просто не понимала, почему ты так относишься ко мне? Неужели я в чем-то виновата? – недоумевала Анна.
– Разве ты могла быть виноватой в любви к тебе Юргиса? – ответила Берта, а у Анны округлились глаза. – Да, я любила его! Как молодая дурочка, влюбилась, как только он появился в холдинге! – Берта опустила глаза.
– Берта, да какая же это любовь ко мне? Ты же видела все. Его измены, потом Савицкая... Откуда она только взялась...
– Откуда? Это Отто попросил взять её на работу. Нина работала начальником экономического отдела и управляющей филиала его строительной фирмы в Москве.
В голове Анны стала выстраиваться цепочка подозрений: Отто, Савицкая, Ирина, Хельга... Все они как-то связаны! Она стояла, погружённая в свои мысли, и смотрела в одну точку.
– Ань! Все нормально? – пробудила Анну от задумчивости Берта.
– Да, все хорошо. Я люблю Борю, очень... Я понимаю, что ты ревнуешь меня к брату, только...
– Да брось ты! Я спокойна за него как никогда, – улыбнулась Берта.
Анна очень хотела расспросить её об Отто, но прикусила язык, вспомнив про обещание, данное Лисицыной.
Новогодние праздники тянулись для Анны медленно. Визиты друзей, походы в гости, вечерние просмотры кино в обнимку с мужем...
После Рождества Аня решилась позвонить Валентине. Она рассказала, что холдингу кандидатуру Савицкой порекомендовал Отто Вагнер, у которого она работала.
В голове Валентины постепенно выстраивалась картина. Чутьё следователя никак не подчинялось полученным уликам. У следствия по-прежнему не было прямых доказательств вины кого-либо из подозреваемых.
Утренняя планерка в кабинете Орлова затянулась по времени. Когда сотрудники комитета разошлись по своим рабочим местам, Лисицына и Фёдоров остались для обсуждения материалов дела по трём нераскрытым делам.
– Сергей Юрьевич, пришли данные по всем нашим запросам.
– Валя, не томи! Начни с убийства Миллер.
– Мы запросили сведения в аэропорт по факту регистрации рейсов Хельги Кауфман, Яниса Шварца, Клауса Майера. Запрос сделали за календарный год. Итак, Хельга Кауфман и Янис Шварц прилетали в Красноярск дважды: в конце августа, за сутки до покушения на Борислава Колосовского, и в конце сентября – за сутки до убийства Ирэны Миллер.
– Интересно... Даты их прилёта совпадают? Откуда был рейс?
– И даты, и места в самолёте рядом. Рейс из Кельна с пересадкой в Москве. Я думаю, когда преступник разговаривал с Миллер по телефону ночью в больнице, Хельга с Янисом уже были здесь. Заказчик ожидал того, что Ирэна может отказаться совершить повторное покушение на Бориса, и подстраховался присутствием этой парочки.
– А зачем было убивать Ирину, если изначально планировалось убрать Бориса? – осведомился Орлов.
– Она хотела их сдать! Убийство Миллер не входило в планы Хельги и Яна, поэтому в квартире и было довольно грязно: повсюду следы, отпечатки пальцев. Идентифицировать мы их не можем, поскольку ни Хельга, ни Ян судимы не были, в качестве свидетелей не проходили, отпечатков их в базе нет.
– Что по Клаусу Майеру?
– Здесь вообще странно... Данные о нем отсутствуют за последние двадцать лет. Как будто он умер. Но Ингрид Фишер совершенно точно сказала, что он жив!
– Валя, вспомни Савицкого-Долженко! Наша несовершенная система обмена информации не всегда торопится выложить в базу изменения фамилии человека, имени.
– Хорошо, я напишу запрос ещё раз по факту розыска пропавшего, а не подозреваемого. Интерпол, Европол... Какую-нибудь информацию они наверняка добудут.
– Надо брать их, товарищ капитан. Хельгу и Яна! – резюмировал Орлов. – Передавай материалы дела, и пусть международники их ищут и сажают.
– Нет, это исполнители. Товарищ полковник, дайте мне немного времени, и я выманю заказчика сюда.
– Ну что за ерунда! Он сюда приедет, в Красноярск? Придёт в твой кабинет с повинной? – усмехнулся Орлов.
– Нет, не придёт. Я выясню точно, кто заказал Колосовских. Уверена, что холдинг ограбил не Юргис. Его знатно подставили, но кто и за что?
– Валя, не выдумывай! Юргис это – и точка! – упрямо ответил Орлов. – По Виталине пришли данные о передвижениях?
– Да, аэропорт отписался по нашим запросам. Итак, Виталина Рауде прилетала в Красноярск из Паланги в октябре, за два месяца до ограбления холдинга. Обратный билет у неё был тридцатого декабря. Получается, она жила в нашем городе два месяца. Согласно показаниям Андрея Долженко, Виталина шантажировала Юргиса. Данную информацию проверить теперь не представляется возможным, это лишь наши предположения.
– Значит, пусть литовские коллеги ищут её и допрашивают.
– На каком основании, товарищ полковник? Нам ей нечего предъявить. Даже если литовская полиция найдёт её, Виталина не скажет им правды о цели своего визита. – Ответила Валентина.
– Ладно, черт с ней! Меня больше волнует покушение на Колосовского и убийство Миллер. Про ограбление забудьте уже.
Валентина и Игнат вернулись в свой кабинет. Лисицына рассказала стажёру о звонке Анны Рауде и о трудоустройстве в холдинг Савицкой. Все ниточки тянулись к нему, к Отто... При полном отсутствии прямых улик в отношении него.
В середине января Валентине пришла запрашиваемая информация по зарубежным партнёрам холдинга: судимостей нет, перелётов в интересующий период – тоже. Снова тупик...
Ей пришла идея позвонить Ингрид Фишер для более детального расспроса о загадочном Клаусе Майере. Валентина позвонила Анне и пригласила её в отделение.
Анна приехала возбужденная: она опаздывала в офис на занятия, но не смогла отказать Лисицыной.
– Валентина Васильевна, завтра Борис летит в Кёльн, там полностью парализована работа филиала холдинга. Если необходимо, он приедет сейчас.
– Анна Александровна, нам необходима ваша помощь. Сначала я хотела, чтобы вы позвонили Ингрид. Но поездка Бориса изменила мои планы. Я прошу вашего содействия следствию.
– Да, конечно. Мы готовы! Скажите, что от нас требуется? – спросила Анна.
– Мы не можем раздобыть информацию о Клаусе Майере. Ингрид утверждает, что он жив, только во всех базах сведения о нем двадцатилетней давности. Нам передали данные десятков Клаусов, только эти люди никакого отношения не имели к детскому дому в Кёльне и к Ингрид.
– Я вас поняла... Вы хотите, чтобы Борис поехал к ней, я правильно понимаю?
– Да, именно так. Возможно, встреча с ней не состоится, но я буду благодарна, если Борис Михайлович поедет в Кёльнский детский дом для выяснения его личности.
– Но ему не предоставят эти сведения, вы же понимаете?
– Понимаю. Мы составили официальное прошение о содействии следствию на имя директора этого детского дома. Надеюсь, они предоставят достоверную информацию, что стало с Клаусом.
– А почему нельзя позвонить сейчас? И спросить её?
– Во-первых, я набрала её номер несколько раз, только она не отвечает. А во-вторых, официальный документ на бумаге для комитета предпочтительнее.
  
Анна была расстроена предстоящим отъездом мужа. От одной мысли, что теперь по меньшей мере месяц ей придётся спать одной в холодной постели, становилось тоскливо. С мужем подробности следствия Анна старалась не обсуждать: вспоминать Ирину, подозревать Хельгу или Отто она не решалась вслух.