Бабочка в стекле (СИ)
Страшная догадка внезапно осенила Анну. Ведь Нина действительно говорила о жене Юргиса, только не о ней, а о Виталине!
‒ Андрей, как вы сейчас чувствуете себя? ‒ с волнением спросила Анна.
‒ Неплохо, а что вы хотите?
‒ Я хочу, чтобы вы дали показания. Заявление на вас я писать не буду. Вы не навредили Марине и всё это время были преданы мне. Мне очень горько и больно, не спорю... Я считала вас другом. ‒ Она продолжала смахивать слезы салфеткой.
‒ Пожалуйста, простите меня! Я не подведу вас никогда больше! Не посмею навредить вам или вашей семье, ‒ Андрей ждал её вердикта.
‒ Как, как я теперь смогу верить вам? ‒ всхлипывала Анна.
‒ Анна Александровна, обещаю, что вы не пожалеете, если оставите меня работать с вами! Я наказываю себя сам ежедневно муками совести... Мне очень жаль...
Анна плакала тихо, беззвучно, вытирая слезы. Андрюша сидел совершенно потерянный, понуро опустив голову. Наконец, он встал и с твёрдой решимостью произнёс:
‒ Где ваш следователь? Я дам показания и отвечу за свои поступки перед судом!
В этот момент в кабинет Анны вошёл Игнат, а следом за ним – встревоженный Борис. Он бросился обнимать плачущую Аню, кидая гневные взгляды на Андрея.
Игнат развернул удостоверение помощника следователя. Андрей, как оказалось, ничуть не удивился и покорно сел к столу для дачи показаний.
Игнат, помедлив, вытащил протокол допроса и диктофон из тумбочки, который незаметно туда положила Анна.
‒ Андрей Валентинович, вам известно, куда скрылись Нина и Юргис?
‒ Нет, конечно. Она не сказала. Понятия не имею, ‒ ответил Андрей.
‒ Скажите, вы ещё знаете что-нибудь? Кому в голову пришла идея с подставными фирмами?
‒ Поймите, я не знаю ничего, ни про фирмы, ни про то, как они все это провернули.
Анна успокоилась и задала Андрею вопрос, который все это время мучил её:
‒ Андрей, вспомните, что ещё рассказывала вам Нина о жене Юргиса? Зачем понадобилось оформлять часть денег, как займ? Какой в этом был смысл, если они планировали ограбление? ‒ Андрюша задумался на мгновенье, вспоминая их разговор.
‒ Сказала только, что она, то есть вы... дрянная женщина, бросившая ребёнка. Преступница и убийца, которая шантажирует ее любовника. Черт бы его побрал! ‒ гневно процедил Андрей. Игнат ничего не понимал из сказанного, и Анна пояснила ему:
‒ Игнат Сергеевич, Марина ‒ дочь Юргиса от первого брака. Я оформила свои родительские права, предъявив отказ от материнских прав первой жены Юргиса ‒ Виталины Рауде.
‒ Господи, но я же этого не знал! ‒ сокрушался Андрей. ‒ Нина не называла её по имени, говоря о ней.
Игнат позвонил Лисицыной. Очевидно, в круге подозреваемых в ограблении появилась новая фигура.
‒ Валентина Васильевна! Нужно подавать в розыск Виталину Рауде, других данных нет у меня, ни даты рождения, ничего больше.
Анна встрепенулась, вспоминая на ходу, что в отказе от материнства были все её данные, пообещала Игнату найти этот документ дома и предоставить.
Андрей сидел, понурив голову. Он стал, наконец, свободно дышать после этого тягостного признания Анне. Его посетила мысль, что Игнат достанет сейчас наручники и арестует его, но тот только протянул протокол допроса для подписи.
‒ Вы уходите? И не станете задерживать меня? ‒ недоумевал он.
‒ Нет, Андрей Валентинович, мы не можем вас привлечь. Вы отпустили похищенную добровольно, не причинив ей вреда. В этом случае дело не возбуждается. Если только Анна Александровна захочет подать...
‒ Нет, что вы... Мне хватает вполне допросов и дел, в которых я выступаю как свидетель, ‒ она успокоилась, наконец. Тягостная, жестокая правда была для неё куда лучше, чем неведение.
Глава 22.
Игнат уехал в управление. Андрей поплёлся в свой кабинет, ожидая реакции Анны. Он боялся, что Аня выгонит его с работы, а ему этого очень не хотелось. Телохранитель Бориса вышел в холл, чтобы не мешать хозяину утешать свою невесту.
Наконец, они остались вдвоём. Борис нежно прижимал её к себе, плачущую, утирая её слезы ладонью.
‒ Выйдешь за меня, родная? ‒ промолвил он, наконец. Анна улыбнулась, прижавшись к его груди.
‒ Ты же вчера спрашивал? ‒ спросила она. Он обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Нежно, успокаивающе. Анна обвила его шею руками, путаясь в его густых волосах. Борис оторвался от её сладких трепетных губ и произнёс:
‒ Нас ждут в ЗАГСе... Пока ты разговаривала со своим провинившимся чудаком, я обо всем позаботился! ‒ улыбнулся он.
‒ Поедем подавать заявление? ‒ уточнила она.
‒ Нет, поедем жениться...
– Я не смогу стать матерью... – выдохнула она. – Считаю, что обязана предупредить тебя.
– Не волнуйся... Мне не нужны дети. У меня есть взрослая дочь и племянник, которого я вырастил, как сына, – успокоил её Борис.
‒ Борь, давай просто заявление подадим и все, а свадьба, как положено, через месяц?
‒ Ты же слышала, что сказала Лисицына: никаких торжеств, скопления народа... Анька, ты хотела белое платье и свадебные клятвы? Давай сделаем свадьбу, когда все закончится? С платьем, гостями и путешествием?
‒ Давай, тогда и заявление потом подадим! ‒ подытожила Анна, собираясь на этом закончить разговор.
‒ Нет, я не хочу просто жить с тобой, любимая. Ты же хотела любви? Я предлагаю тебе свою любовь! Я хочу нести ответственность за тебя... Или ты передумала? ‒ прошептал он, взяв её за руки. Очень высокий, статный, с карими глубокими глазами... Разве могла она передумать?
‒ Не передумала... ‒ прошептала она в ответ, сжимая его руки, ‒ поехали в ЗАГС.
Пошлина в банке, суровая регистратор, с которой договаривался Борис... Сотрудники ЗАГСа забрали их паспорта и попросили подождать десять минут, пока высохнут чернила на свидетельстве.
У Анны кружилась голова от вихря событий, которые так стремительно происходили в её жизни. Какая-то сказка? Или сон? Или омут? Ей казалось: любить сильнее, желать большего счастья ‒ невозможно... Быть рядом с ним, просыпаться на его груди, чувствовать дыхание на своих волосах, когда он заходил в прихожую и прижимал её к себе ‒ ее мечта сбылась.
‒ Аннушка, ты теперь моя жена, я так счастлив! ‒ Борис прижал её к себе, уткнувшись в её висок, ‒ я люблю тебя.
‒ И я счастлива... Я даже не мечтала об этом.
‒ Почему не мечтала? Девушки же любят мечтать? ‒ рассмеялся он.
‒ Ну, вот так... ‒ она счастливо смотрела на него, не в силах вырваться от объятий.
Они вместе подъехали к холдингу Колосовских, чтобы обрадовать отца и сообщить Берте. Они целовались в машине, целовались в лифте холдинга, бессовестно и не стесняясь никого. Борис настоял, чтобы отец не делился с сотрудниками этой информацией и отказался от его предложения отметить событие на широкую ногу. Берта выслушала молча и сухо поздравила брата, не посмотрев на Анну. Высказываться в её адрес она не посмела. На обед они поехали к Татьяне Николаевне, которая расплакалась, не скрывая радости за дочь, и обняла Бориса. С трогательными моментами сегодняшнего дня было покончено...
Муж уходил на минуту, а Аня безумно скучала... Он будил её поцелуями, ласками и ими же провожал ко сну. Анна никогда не была так счастлива, так любима, желанна, окутана любовью. Ей казалось, что Борис пресытится ею и потеряет интерес... Это какой-то сон... Еще вчера она сомневалась, ехать ли к нему на встречу в гостиницу, а спустя пару дней ‒ она его жена...
‒ Ты можешь сделать мне свадебный подарок? ‒ он вошёл с мороза в уютную прихожую Аниной квартиры. Анна замешкалась от неожиданности, но он уже протягивал ей пакет. Она взглянула туда и рассмеялась: в нем лежал костюм восточной танцовщицы, расшитый бусинами, примерно такой же, какой был на ней тогда, в Шарме...
‒ Ты хочешь, чтобы я...
‒ Танцевала только для меня! ‒ он обжигал её своей страстью. Казалось, с каждым днём, прожитым ими вместе, она только усиливалась.