Бабочка в стекле (СИ)

Он решил взять инициативу в свои руки, пока Анна приходила в себя.
– Уважаемые коллеги! Аннет попросила меня, как близкого друга, остаться, я здесь выступаю в её защиту. Михаил, Борис, извините, она здесь совсем одна. Понятно, что вы защищаете свои интересы. Но кто защитит её?
Борис напрягся. Слушать ему это было неприятно. Казалось, правда на его стороне, да и нечестным назвать его было трудно. Разве он обещал ей что-то из того, чего не мог дать? Не обещал. Или обязан? Нет. Но совесть мучила, как ядовитый дым. Или ответственность… Или то и другое… Но сильнее всего его мучила ревность.
  
Отто Вагнер продолжил:
– Сегодня мы получили по факсу один занятный документ. Анна, ты покажешь?
Она открыла папку и достала файл. Ей хотелось, чтобы всё закончилось поскорее.
– Уважаемые коллеги! – решительно начала Анна.
– Мы не коллеги тебе больше, а на сегодняшнем собрании хотели сообщить, что ты уволена. Жена преступника не может больше работать в нашем холдинге! – выкрикнула со своего места Берта.
Михаил сконфузился и промолчал. Анна была сама уверенность и спокойствие. Ни один мускул не дрогнул на её лице.
– Я продолжу, если вы не против? – обратилась она к Михаилу. Тот молча кивнул, бросив гневный взгляд на Берту. – Сегодня мне позвонила мама из Красноярска. Курьер доставил для меня документ. Я попросила маму открыть его и отправить копию для вас.
Она протянула документ Михаилу, тот внимательно прочитал текст и позвонил заверявшему его нотариусу, чтобы удостовериться в подлинности. Берта первой выхватила документ из рук отца после подтверждения.
– Согласно генеральной доверенности моего мужа, сделанной два месяца назад, незадолго до его исчезновения, я теперь являюсь полноправной хозяйкой десяти процентов акций в вашем холдинге. – Анна бесстрашно посмотрела на Берту. – И увольняюсь по собственному желанию, а не потому, что так хотите вы.
– Анечка, никто не будет теперь увольнять тебя! – одернул её Михаил.
– Михаил Александрович, я перестану работать штатным переводчиком делового английского и немецкого в вашей фирме за зарплату. Я это имела в виду. С сегодняшнего дня я вхожу в состав директоров компании, и на каждое ваше заседание вы будете обязаны приглашать меня.
У Берты началась истерика. Подбородок её трясся, глаза гневно искрились. Борис налил ей воды. Всё это безобразие ему было крайне неприятно наблюдать.
– Папа, ты позволишь этому быть?! Это же заговор мошенников! Аферистка! Проститутка! Убирайся отсюда и из нашей жизни! – она, казалось, готова была наброситься на Анну, но сильные руки Бориса удержали сестру. Мужчины сохраняли хладнокровие и успокаивали Берту.
– Я не буду продолжать, пока вы не успокоитесь. Будьте добры не опускаться до оскорблений, этим вы унижаете себя, – ответила Анна.
Отто ничего не понимал, но по крикам Берты и разгоряченному лицу Анны догадался, что её обижают.
– Послушайте, я не позволю оскорблять мою любимую женщину! – среднего роста, светловолосый голубоглазый Отто подошел к Анне, все вмиг оторопели и замолчали.
– Отто, эта Рауде и тебя охомутала, – ухмыльнулась Берта.
Борислав был ошарашен этим известием. Михаил громко постучал по столу, потребовав тишины, и предложил Ане продолжить.
– Теперь Анна Александровна для всех вас! – она окинула взглядом каждого из троицы, чуть задержавшись глазами на Борисе. – Если вы думаете, что быть акционером вашей компании – смысл моей жизни, то глубоко ошибаетесь. Этот документ я получила два часа назад. Изначально моим предложением было другое. Оно и сейчас остаётся в силе. Я хочу предоставить свои условия по нашему дальнейшему взаимодействию. Отто, поможешь мне?
«А вчера пришла ко мне... Ничего не понимаю, что у неё в голове? Зачем он ей нужен?» – с недоумением подумал Борис.
Отто по телефону пригласил юриста. Ожидание было неловким. Все молчали. Даже Берта, выпустившая яд, удовлетворилась, наконец, и замолчала. Поздоровавшись, зашла юрист Отто и улыбнулась Анне. Они сегодня успели познакомиться.
Юрист вкратце объяснила собравшимся, что Анна Рауде открывает языковой центр, который будет осуществлять целый комплекс услуг: для бизнеса – деловой английский, немецкий, испанский, японский языки, а также уроки разговорного языка, репетиторство, представительство иностранных гостей и так далее.
– К чему вы клоните? А если мы вообще откажемся от услуг центра языков? Нам это невыгодно. Международных контрактов не так много, кроме того, для переводов можно нанять переводчика за зарплату. Я не понимаю, в чем ваше предложение, – высказался Михаил.
– Отец, заставь её вернуть эти акции в нашу пользу, и дело с концом! – вдруг встрепенулась Берта. – Там хватит, чтобы вернуть долг Раудиса.
– В доверенности нет права продажи, – разъяснила Анна, – иначе я сама предложила бы это. Не знаю, почему Юргис сделал так, наверное, чтобы его дочь была обеспечена. Михаил Александрович, я готова отказаться от квартальных и годовых дивидендов, которые получал Юргис от оборота компании. Каждые три месяца я прошу давать мне расписку, на какую сумму уменьшился долг.
– Боже, какое благородство! – съязвила Берта.
Анна раскраснелась: было видно, что она взволнована. Отто не сводил с неё глаз. Ему не составляло особого труда закрыть долг. Они разговаривали об этом утром в кабинете юриста, но Аннет запретила ему даже думать об этом. Чувствовать себя обязанной постороннему мужчине считала неприемлемым. Аня понимала, что в этом случае будет обязана ответить Отто взаимностью. Хоть он и отрицал, но втайне надеялся на этот поворот событий.
  
Глава 18.
 
– Отто, а ты почему молчишь? Ты не в состоянии закрыть долг Раудиса? Если она, как ты тут всем объявил, твоя любимая женщина? Может, ты и жениться собрался? – рассмеялась Берта. Она обратилась к нему по-немецки.
– Я в состоянии его закрыть, только Аннет запретила мне это делать, – он был сконфужен насмешкой. – Да, и жениться я готов, если вас интересуют мои намерения! – Отто с достоинством посмотрел на пунцовую от стеснения Анну.
«А вчера дрожала от удовольствия в моих руках. Что же за игру она ведёт?» – недоумевал униженный Борислав.
– Я прошу вас, – обратилась Анна к Колосовским, – отказываться от любых средств, которые будут вам предлагать люди, не имеющие отношения к нашей семье. Это семейное дело, моё и Юргиса. Он подло сбежал, оставив меня с его долгами. Я не хочу пользоваться благосклонностью мужчин. Я считаю до сих пор, что вина его не доказана, пусть ведётся следствие, уверена: если он украл эти деньги, значит, у него были сообщники в вашем холдинге. Или просто сообщники со стороны.
– Анна Александровна, – подчеркнул Михаил, – Юргис сбежал. Разве это не доказательство вины?
– Но без сообщников дело не обошлось, пожалуйста, подключите частного детектива к поискам, – парировала Анна.
– Вы не верите в русскую полицию? – неудачно пошутил Михаил.
– Верю, но мне хочется знать правду поскорее. Да, вы правы: он всё спланировал, иначе не было бы этой доверенности.
Решили, что все дивиденды от оборота будут поступать Колосовским, и эта сумма была очень приличной, но Анна не хотела возвращать долг так долго.
– Мне хочется поскорее расплатиться и больше никогда не видеть никого из вас, не иметь никакого отношения к вашему холдингу, – Анну обижало отношение людей, которые называли её мошенницей. Она никогда не ждала чего-то сверхъестественного от тех, кому делала добро. Ничего взамен, кроме уважения и веры в неё.
– Не волнуйся, мы хотим того же! – язвительно выдавила Берта.
  
– Прекратите, сказал же! – Михаил погасил словесные баталии на корню. – Анна, вы теперь в совете директоров и обязаны присутствовать на каждом нашем собрании. Вам это понятно? Поэтому придётся потерпеть. – Воспитанный, тактичный, он никогда никого напрямую не унижал.
– Собрание ежеквартальное? – уточнила Анна.
– Да, именно так. Когда начнёт функционировать языковой центр?