Бабочка в стекле (СИ)

Как и Кузнецов, следователь Аксёнов хлестал словесными пощёчинами, укоряя Анну в запоздалом заявлении. Он отлучился на минуту, а затем вернулся в допросную с криминалистом. Аня не могла понять, чего хотят от неё следователи, с пристрастием расспрашивающие о каждом дне.
Криминалист прямо объяснил Анне, что в таких случаях она является первой подозреваемой. Следователь Аксёнов объявил о найденном в лесополосе трупе неопознанного мужчины, похожего по приметам на Юргиса. Он силился уловить изменение настроения Ани, подловить её на лжи.
  
Она слышала обрывки фраз мужчин. Перед глазами сменялись картинки, кружились, как в калейдоскопе, остановившись, наконец, на лице Аксёнова. Анна обнаружила себя лежащей на грязном кафельном полу комнаты для допросов.
– Анна Александровна! – Аксёнов протянул ей пропитанный спиртом ватный шарик.
– Господи... – сил подняться у неё не было.
– Вы потеряли сознание. Как мы сейчас на опознание поедем? – недовольно включился в беседу криминалист.
– Я позвоню другу... – обессиленно прошептала Анна. – Можно?
  
Глава 13.
 
Бледная, она встретила Бориса у входа в отдел. Презентабельный чёрный внедорожник он припарковал поблизости. Аксёнов язвительно скривился, провожая пару сальным взглядом, когда приехавший обнял женщину и повёл к своей машине. Следователям Борис объяснил, что на опознание повезёт Анну сам.
– Она подозреваемая, – оборвал его Аксёнов. – Вас я тоже хотел бы допросить, поэтому оба поедете с нами!
Борис возмутился, но согласился и стал успокаивать Аню. К такому повороту событий он не был готов. Скрывая от Анны правду о растрате, Борис навредил ей, подверг сомнению её порядочность и непричастность. Только имеет ли он право обвинять Юргиса в пропаже денег, очернять его бездоказательно?
Они ехали на заднем сидении тесной полицейской машины. Анну успокаивали поддержка Борислава и его тёплые, дружеские прикосновения. Какими бы ни были её чувства к Борису, она молила Бога, чтобы погибший мужчина не был Юргисом. До последнего дня их совместной жизни Анюта желала мужу добра.
Аксёнов завёл Бориса и Анну в холодный кафельный бокс. Длинный тусклый коридор наполняли плачущие, растерянные люди разного возраста, ищущие своих близких. В углу стояла пожилая интеллигентная пара. Женщина плакала в объятиях мужа, высокого худощавого старичка в очках, с небольшой аккуратной бородкой. Он гладил жену по голове и успокаивал мягкими, убаюкивающими словами:
– Зиночка, вот увидишь, Пашенька придёт... Найдётся... Одумается... – его глаза увлажнились слезами, но мужчина старался сохранить спокойствие.
– Тарасовы, на опознание! – кто-то резко выкрикнул из кабинета. Судмедэксперт в халате выглянул в коридор и пригласил пожилую пару войти.
Анне стало не по себе. Жуткая атмосфера смерти угнетала, сбивала ритм дыхания, устрашала. Из кабинета раздались крики. Женщина заплакала, вторя мужским рыданиям. Анна всхлипнула и прижалась к Борису: очевидно, люди опознали своего сына.
Аксёнов вышел в коридор и удовлетворенно произнес:
– Вы можете не заходить. Родители опознали своего сына-алкоголика. Он похож на вашего мужа по приметам.
Анну это известие успокоило лишь на миг. Чувствительная к чужой боли, она сетовала, что стала участницей этой драмы. Аксёнов потребовал возвращения Бориса и Анюты в отделение.
– Подпишете подписку о невыезде. Мне надо вас допросить. Я так понимаю, это ваш любовник? – бесстыдно поинтересовался Аксёнов, глядя на Борю.
– Что вы позволяете себе, капитан?! – возмутился Борис. – Я друг семьи и работодатель Юргиса и Анны.
– Я задал вопрос насчёт любовных отношений между вами. Будьте добры отвечать чётко.
– Нет, мы не любовники, – покачала головой Анна.
– Всё равно, вы – первая подозреваемая. Вспоминайте события последнего месяца, каждый свой шаг. И будьте добры подтверждать невиновность.
Борис еле сдерживал себя, чтобы не врезать мерзкому Аксёнову. Для него сама мысль о причастности Анны была возмутительной.
– Вы лучше отчитайтесь о проведённых разыскных мероприятиях, капитан! – рявкнул Борис. – Где показания свидетелей, данные с камер? Мне, как совладельцу холдинга, не докладывали, что кто-либо из вашего отдела приходил для допроса сотрудников!
Аксёнов стушевался под напором Бориса. С недовольной миной он начал оправдываться:
– Вы неправы! Записи с камер возле холдинга не показали никакой информации, а адреса проживания Юргиса Вацлавича у нас нет. Анна Александровна утверждает, что супруг не жил по месту прописки, но мы обязаны...
– И она говорит правду, черт возьми! Информацию может подтвердить кто угодно в холдинге! Не понимаю, к чему эта подозрительность в отношении Анны?
– Вы не кипятитесь, – твёрдо ответил Аксёнов. – Мы рассматриваем разные версии, только и всего.
Борис мрачнел на глазах. Едва скрывая возмущение, он сухо и односложно ответил на вопросы следователей. Затем он довёз Анну до университета. Он чувствовал себя нашалившим ребёнком, с трудом подбирая слова ободрения. Пеняя на собственные несдержанность и глупость, Борис вернулся в холдинг.
– Отец, ты не представляешь, что Анна сейчас переживает, видел бы ты этого Аксёнова с его шуточками, грязными намёками, – возмущался запыхавшийся Борис, снимая пальто в кабинете отца.
– И что это за намёки? – сухо отреагировал Михаил Александрович.
– Не хочу, чтобы ты вникал в это. Только продолжать враньё насчёт пропавших денег я не намерен.
– Видишь ли, нам до сих пор не удалось выяснить их движение. Заказ-нарядов в ноутбуке Юргиса мы не нашли, действующих подставных фирм на него не зарегистрировано, – Михаил устало опустился на кресло. – Боря, я чувствую себя идиотом, неспособным найти концов, держать под контролем работу своей фирмы, понимаешь?
Борис с тревогой всматривался в постаревшее лицо отца. Темные круги под глазами, обострившиеся черты... Михаил поднялся и снова начал вышагивать по кабинету, чеканя каждое слово:
– Во-первых, деньги не были переведены через банки-партнеры. Берта запросила операции за последний месяц, объехала банки, с которыми мы сотрудничаем, поговорила с управляющими. Юргис там не появлялся! Во-вторых, налоговая отказалась показывать сведения о фирмах, зарегистрированных на Юргиса, действующих или ликвидированных.
– Это почему? – удивился Борис.
– Потому что это конфиденциальная информация, такая же, как банковские счета. Боря, мы ничего не можем выяснить, понимаешь? Только то, что касается холдинга.
– Папа, я не знаю, как поступить. Доказательств вины Юргиса у нас нет. Обвинять его бездоказательно? По-моему, глупо.
– Боря, я поговорил с Орловым. Он настаивает на заявлении в прокуратуру.
– Папа, а как же Аня? Ты представляешь, что случится, если её муж ни при чем? Если с ним произошла беда? Мы не только не приняли участия в поисках, мы обвинили, – возразил Борис.
– Обвинять Юргиса мы не собираемся. К исчезновению денег может быть причастен любой другой сотрудник. Поэтому правильным будет подать заявление об ограблении холдинга без указания конкретного подозреваемого. Пускай сами разбираются, на то они и следователи.
Борис согласился с доводами отца. Он наивно надеялся, что за месяц, в течение которого прокуратура будет рассматривать заявление, Юргис найдётся.
Сергей Орлов, давний приятель Михаила и начальник следственного комитета, принял заявление без особого рвения, ничего не обещая. Стоило только Колосовским поставить его в известность об исчезновении Юргиса, тот сразу же отбросил версию о других подозреваемых.
  
Борис предусмотрительно разрешил Анюте не появляться в холдинге, желая оградить её от расспросов сотрудников и агрессии Берты.
Близилось очередное квартальное собрание акционеров холдинга. Анна знала, что проводить его руководство собиралось в новом отеле в Египте. Он был полностью готов принять первых гостей. Знала она также, что ей предстоит пережить на этом квартальном собрании: обвинения, унижения, подозрения.