Балканы (СИ)

Почему-то видит двоих, но в момент атаки на локаторе было трое. Опять призрак или глюк в системе?
Долго мне не протянуть. Топливо, что успел мне залить Видич, невечное. А ведь ещё надо в Батайнице сесть. С остатком 1500 у меня не больше 2–3 минут. А товарищи из НАТО начинают зажимать. Перекрыли мне выход из района города Вуковар, за который сейчас идут ожесточённые бои.
Пока я маневрировал, граница с Хорватией оказалась в непосредственной близости. Оттуда они и решились атаковать.
— Дальность 45. Один уходит с курсом 180. Сейчас слева от вас.
Ну, всё стандартно! Тактика американцев в действии. Один из пары следует на меня, а второй обходит. Начну маневрировать в свободную сторону — сзади меня окажутся уже двое. Отверну на того, кто обходит и меня сзади накроет первый истребитель.
Как ни крути, а западня. Однако есть один шанс. Ручку управления на себя, обороты на максимал и я начал набирать высоту. ОБУшник подсказывает, что один из американцев пошёл за мной. Тот, что обходил меня слева.
А мне это и надо было! Теперь второй ниже меня. «Высота-скорость-манёвр» в действии! Переворот и устремляюсь к нему. Теперь уже я его накрываю сверху первый истребитель.
Цель вижу на локаторе, но сзади по-прежнему пытается меня достать второй. С земли подсказывают, что он сзади, но отстал.
Первый истребитель как-то растерялся. Просто следует вперёд и не меняет высоты. Будто не видит меня.
Только я включил прицел, как он зашевелился. Одно дело просто лететь, а другое, когда тебе на нервы действует сирена предупреждения об облучении.
— Дальность 10, пуск! — доложил в эфир и ушёл влево, набирая высоту.
Несколько секунд ожидания, и в эфире слышны быстрые фразы ОБУшника на сербском.
— Пропал! Пропал!
Может, он говорил попал? Хотя за столь короткое время нельзя понять. В зеркале вижу, как в воздухе ярким пламенем что-то горит, а к границе с Хорватией спускается купол. Второй куда-то пропал.
Только сделав пару манёвров, я обнаружил его на локаторе. Он уже ушёл за границу Сербии.
Догонять его нет смысла. Топливомер показывает остаток в 800 килограмм. Для возвращения в Батайницу предельный остаток.
— 711й, занял курс на базу. Остаток практически аварийный. Прошу посадку с ходу, — запросил я.
— 711й, прикрытие к вам подходит… — начал мне говорить кто-то с командного пункта.
И что мне с этим прикрытием делать, не пойму.
— Понял. Точку катапультирования 112го отметили?
— Да.
Значит, Зорана спасут. Купол я видел. То что он наполнился, тоже. Осталось ему приземлиться. Под собой я не наблюдаю спускающегося парашютиста. Возможно, унесло в сторону.
Занял 7000 и на экономичном режиме следую на аэродром. Пытаюсь перевести дыхание, но не получается. Уровень адреналина пока ещё высок. Зато в голове всплыла одна мысль.
Странно как-то повели себя американцы. Один сбили, второй ушёл на базу. А куда подевался третий?
— Третий борт ушёл? — запросил я.
— 711й, повторите, какой борт?
— Третий! Три было самолёта противника, — ответил я.
— 711й, мы наблюдали двоих.
Слишком много я в своей лётной карьере слышал такие отговорки как: «не видели», «не слышали», «тебе Серёга показалось». Так что в этот раз доверюсь чутью, зрению и локатору моего самолёта.
Даже тройка самолётов выглядит нелогичной… для «строевых» пилотов НАТО. Вновь в деле группа Брейкера, а может, и он сам. Напоследок перед пенсией решил повоевать.
За размышлениями о третьем самолёте незаметно и подошёл момент начала снижения. Как и сигнал об аварийном остатке топлива. Уникальная ситуация! Дважды достиг минимального уровня топлива в одном полёте.
Медленно, без резких манёвров планирую на полосу в Батайнице.
Утренняя дымка не позволяет увидеть аэродром с большой высоты. На отметке в 800 метров только стали появляться очертания холмов и лесов вокруг Батайницы. Ещё снизился и обнаружил полосу.
— 711й, шасси выпущено. К посадке готов, полосу вижу.
Руководитель полётами дал разрешение, и я продолжил снижаться. Сигнал аварийного остатка накладывается на звуковое оповещение момента пролёта над приводами. Торец полосы пройден. Основные колёса шасси уже в сантиметрах от полосы.
  
— 711й, посадка, — доложил я, коснувшись бетонной поверхности.
Пока подруливал к стоянке, уже заметил, сколько людей столпилось в ожидании моего появления. За воздушным боем и катапультированием командира полка, вылетел из головы главный итог вылета — успех операции.
Рядом с нашими МиГами и Предраг Тадич, и генерал Радич. Сейчас он стоял в простой камуфлированной куртке и фуражке. При этом опирался на тёмную палку.
Как-то рано праздновать начали! Видича ещё не привезли, самолёты не спрятали. Да и никто войны не выиграл. Это был лишь удар по объекту инфраструктуры.
— Все прилетели, кроме 112го? — запросил я, когда подрулил к стоянке.
— Подтвердил. Живы и здоровы.
— Понял. Группе руководства спасибо за управление, — сказал я в эфир и получил в ответ благодарность на сербском языке.
— Хвала ти!
Я выключил двигатели, обесточил самолёт и откинул голову назад. Только сейчас почувствовал всю тяжесть сегодняшнего вылета. Глаза сами закрываются.
Я посмотрел на резинового утёнка, который весь полёт был рядом. Будь эта игрушка живая, совершила бы свой первый вылет.
— С боевым крещением! — пару раз надавил я на игрушку, и та издала весёлый писк.
Приятно дует лёгкий ветерок. Перед глазами в утренней дымке всё больше и больше видны лиственные и хвойные леса вокруг Батайницы. Вокруг русская и сербская речь, а в воздухе запах выхлопных газов. К ароматам керосина уже привык настолько, что его не замечаешь.
Ощущаешь себя будто на Родине. Будто долетел, вернулся домой.
Открываю глаза, а передо мной большое ухо техника и его чумазое и весёлое лицо.
— Сергеич, понимаю что ты устал, но дай послеполётный осмотр проведу.
— Конечно. Меня сморило? — спросил я.
— Нет. Я залез, а ты вдаль смотрел. А потом глаза закрыл. Сильно устал?
Я молча кивнул, поблагодарил парня за работу и начал собираться вылезать из кабины.
Тут же подбежали ко мне сербы, чтобы поздравить с успехом. Сначала старался не обращать внимания, поскольку традицию нужно соблюдать.
— Надеюсь, что это было самое опасное наше с тобой задание. Молодец! — прошептал я, погладив самолёт в районе воздухозаборника.
Ищу глазами моих коллег.
Оказалось, что они тоже тут. Стоят в стороне и улыбаются, а я пока не могу радоваться. Вот увижу Видича, тогда и можно распить кафу, попробовать ракию или просто наесться мясных блюд бабушки Анны.
— Всем спасибо, мужики! Вы тоже герои. Матчасть отработала здорово. А что с четвёртым дозаправщиком случилось? — спросил я у одного из сербских инженеров.
— Да там… в общем сам увидишь.
Не особо горю желанием влазить в дела сербов, но тут дело иное. Отказ на самолёте привёл к плачевным последствиям. Мы превысили время в зоне дозаправки, и это помогло американцам. Хотя, этот момент с появлением их истребителей ещё будет обсуждаться.
После пары фраз с остальными, я направился к своей группе. Наши МиГи уже начали закатывать в хранилище.
— Товарищ командир… — выпрямился Вдовин, когда я подошёл.
— Да будет тебе, Аркадич! Все молодцы. Выдержали, — поблагодарил я каждого.
Когда пожимал руку Василию, заметил, как она у него вздрагивает. Он сам буквально «дымился», настолько он был разгорячённый.
— Я бы лучше пару раз на такие расстояния слетал, чем дозаправку делал. В следующий раз без неё, хорошо? — предложил Долгов, но обещать я ему не стал.
Взглянул на часы. Как-то уж затянулось время ожидания прибытия Зорана Видича. Да и Казанова не видно. Но если к исчезновениям Виталика можно привыкнуть, то к отсутствию командира не получается. Взяв с собой мою группу, я направился к генералу.
Уже на подходе к нему заметил, насколько он напряжён. Рядом с ним постоянно кто-то крутился, а он только и успевал давать указания.