Хроники ветров. Книга 1. Книга желаний

«Старые времена, которые влекли меня тайнами своими, находились под строжайшим запретом! Я не вправе был даже думать о том, чтобы интересоваться делами нечестивцев, вызвавших Гнев Господень!
Но Святой Отец был мудр, он не только простил мне сей великий грех, но и вместо порицания, сказал следующее:
– Хорошо, когда молодежь интересуется прошлым. Надеюсь, когда-нибудь твое творение займет достойное место в библиотеке Храма.
  
– Но как… Запрещено…
– Запрещено, – согласился Святейший. – Ты еще юн, сын мой, и не знаешь, что с течением времени некоторые запреты устаревают. Нет ничего дурного в твоем интересе к прошлому. Наоборот, я считаю, людям следует не прятаться в норы, подобно трусливому лису, а помнить о зле, выпущенном на волю. Только так можно избежать новых ошибок. Что тебе удалось узнать?
– Ну… – я судорожно подыскивал тему, которая могла бы заинтересовать великого человека, и убеждался в скудости своих знаний. – Наш мир – есть следствие Апокалипсиса. Предки наши, будучи сотворенными по образу и подобию Господа, возвысились, но, вместо того, чтобы денно и нощно благодарить Создателя, они в гордыне своей посягнули на святое право творца, выпустив на землю неисчислимые бедствия. Отверженнейшие из отверженных призвали того, чье имя проклято в веках, но Господь, всеблаг и милосерден, встал на пути Сатаны. Была битва, в которое сгинули неисчислимые народы, и был Апокалипсис, имя которому – Катастрофа…
Святой Отец слушал внимательно, хотя я уверен, что не сказал ничего, ему неизвестного, но в великодушии своем Александер 18 не только не прервал мои разглагольствования, но даже задал вопрос:
– А как именно это было?
– Люди, одержимые мыслью о своем могуществе, преступили основной закон жизни и создали существ, подобных себе. С каждым разом творения грешных рук становились ужаснее и ужаснее. И однажды зло вырвалось на свободу, началась война людей против нежити. Отродья Дьявола были хитрее, злее, сильнее. Они использовали людей как пищу. Они побеждали. И тогда предки решились применить Молот Тора…
– И что же тебе удалось узнать о нем?
Святейший продолжал проверять знания ничтожнейшего из своих слуг, уповаю, что выдержал сей экзамен с честью.
– Достоверных сведений о сиим оружии не сохранилось, однако, безусловно, мощь его чудовищна. Небывалые катаклизмы захлестнули Землю… Мне попалось в руки одно описание… я не ручаюсь за достоверность и правильность перевода, ибо документ сильно поврежден, но неизвестный человек, пишет, будто огненный смерч пронесся по планете. Дно океана обнажилось, а вода, влекомая неведомой силой, обрушилась на сушу. Но это было лишь начало. Оскорбленная земля дрожала, горы рушились, и целые города проваливались под землю. Проснулись вулканы, и жидкий огонь затопил жалкие остатки суши, до которых еще не добралась вода. Таковы были последствия первого удара. – Я перевел дух.
– Продолжай, сын мой. – Приободрил Святейший.
– Едва унялась дрожь, как был нанесен второй удар. Треснуло, не выдержав яростного напора, само сердце планеты. И земли, занятые нелюдью, погрузились в пучину. Из пяти континентов уцелел лишь один. В третий раз ударил Молот и исчез невидимый щит, хранящий Землю от солнечного взгляда, и гнев Господа обрушился на уцелевших. Сам воздух стал огнем, и даже камни плавились, когда на них указывал перст Создателя…
– Складно говоришь.
– По глупости своей я лишь повторяю чужие слова.
– А что же стало с нелюдью?
– Малые народы, известные как китайцы, индийцы, арабы исчезли полностью. Другие остались, но лишились былой силы.
– Лишились. – Согласился Святейший. – Зато сохранили древние знания. Не все, сделанное нашими предками, плохо, но напуганный человек не способен мыслить здраво, оттого запрет был наложен на все. А в результате ценнейшие знания утеряны.
Патриарх грустно улыбнулся, сожалея о неразумности своих детей. Нет, я еще не встречал более великого человека, чем сидящий передо мной муж. Сколько сдержанного благородства в его чертах, сколько мудрости в словах, сколько величия, силы и великодушия. Со мной он говорил, как с равным. И мое восхищение росло с каждой минутой.
– Сын мой, – ласково заговорил он снова, – а ведомо ли тебе что-нибудь о существах, именующихся Вампирами?»
Фома отложил бумаги в сторону, он не представлял, что писать дальше. И нужно ли вообще писать об этом? Вампиры… удивительные существа, живущие в ночи, такой же осколок прошлого, как и Молот Тора, но о великом оружии после катастрофы никто не слышал, а вампиры жили.
Жили, несмотря на все усилия людей, Святого престола, Инквизицию, Охотников и регулярные экспедиции к Замкам. Плевать они хотели на экспедиции. Как и на людей. Им даже нравилось: свежая кровь, которая приходит сама. Отродья тьмы существовали за счет человеческой крови, и если бы не милость Господа, Хранителя жизни, денно и нощно радеющего о благополучии рода человеческого, твари давным-давно расселились бы по земле, полностью изничтожив племя людское.
И вот теперь Фоме предстоит лично встретиться с одним из них.
И не только встретиться: существо надлежало доставить в Храм, но… но разве он, Фома Лукойл, воин? Или брат-инквизитор? Или Вольный Охотник? Он вообще в Библиотеке работает, среди книг и рукописей. Он понятия не имеет, как с нечистью обращаться…
Страшно.
Господь всеблагой, не оставь слугу своего, дай ему сил устоять и сохранить душу, столкнувшись с отродьем Диавола.
Карл
– Милый, о чем ты думаешь? – Айша перекатилась на живот, черный шелк покрывала соскользнул на пол, но Айша не обратила на это внимания.
Белое и черное, черное и белое. Она всегда любила контрасты.
– Кааарл! Ну? – хмурится. Наверное, зря он согласился на эту встречу, глупо ожидать, что и вправду вспыхнули старые чувства. Какие чувства, обыкновенное любопытство, приправленное страстью к интригам.
Вот интриги Айша любила, примерно так же, как персики и розовый жемчуг.
– Что вы с Мареком затеяли, а? – она легонько царапнула коготками по спине. – Ну, будь хорошим мальчиком, расскажи…
– Ты уже и с Мареком успела?
Вот сука. Хотя, чего от нее ждать. Верности? Даже не смешно. А Айша улыбается, догадалась о его мыслях, знает, как облупленного.
– Ревнуешь. Ты такой смешной, когда ревнуешь… и глупый.
– А Марек? – вот не нужно было спрашивать. Какого дьявола он опять поддался на эту провокацию?
– Марек – псих, – спокойно ответила Айша. – Подай мне персик, пожалуйста.
Карл подал. Вообще следовало бы уйти, момент удобный, нейтральный. Но он не уходил, ждал, наблюдал, как она ест персик, сок стекает по щеке и подбородку, коснуться бы, вытереть.
Ну уж нет, хватит, поиграли.
– И все же, Карл, – Айша не собиралась отступать. – Куда подевалась твоя сахарная девочка?
– Не твое дело, милая.
Не обиделась, рассмеялась и, потянувшись, потерлась подбородком о его плечо.
– Очередной эксперимент, да?
– Да.
Эксперимент, чертов эксперимент, от которого как-то неспокойно на душе. Не то, чтобы он нервничает – не хватало из-за подобной ерунды нервничать – скорее уж предчувствие нехорошее. А предчувствиям своим Карл доверял.
– Поэтому ты такой мраааачный, – Айша сделала свой собственный вывод. – Марек считает, что ты чересчур сентиментален. Но Марек – псих, я ему не верю.
Но продолжаешь спать. Карл хотел сказать, но сдержался. Зачем? Айша такая, как есть. И Марек тоже. И он сам, Карл Диттер, Хранитель Южных границ, хозяин Орлиного гнезда.
– Глупый, ревнивый сентиментальный Карл, – Айша провела пальчиком по позвоночнику. – Почему ты позволяешь играть с собой?
  
– А ты?
– Скучно. Господи, если бы ты знал, до чего мне скучно…
Черный шелк у кровати, рыжие волосы в белой ладони, сжать бы, смять, вырвать… а вместо этого гладит.
– Не сердись на меня, хорошо? – Айша высвободила прядь, обняла, прижалась. Совсем как раньше, когда-то дьявольски давно, когда близость была близостью, а не случайным эпизодом в череде лет. Играет, паразитка, любопытно ей.