Хроники ветров. Книга 1. Книга желаний

– Дальше давай.
– В общем, там их четверо… было четверо: трое людей и этот. Сами спросите, кто он.
– Нежить, – заявил князь со всей определенностью. – А ты уверена, что те трое были людьми?
– Один – точно. – В этом я могла поклясться на чем угодно. Внешность может обмануть, кровь – никогда. Тот мальчишка был человеком от вихрастой белобрысой макушки до упакованных в сапоги пяток.
  
Володар понимающе кивает, а вот отец Димитриус на глазах белеет, губы дрожат – вот-вот разразится гневной проповедью, слушать которую у меня нет ни желания, ни времени. Поэтому поспешно, пока священник не заговорил, возвращаюсь к прерванному докладу:
– Сведения передавались на центральный пост. Я так думаю.
– Что думаешь, это хорошо… полезно. И где этот пост?
– Не знаю.
Князь насупился.
– Почему не выяснила? Я тебя для чего туда посылал? Воробьев пугать? Нужно было послать кого-нибудь по тропинке, гонцами протоптанной!
– Вот. – Я поставила на стол нашу добычу, не зря ж Вальрик эту бандуру на своих плечах тащил, будет его светлости вещественное доказательство, правда, боюсь, не понравится оно ему. – Это рация.
– Это – железный ящик!
– Правильно. Железный ящик, способный передавать информацию на большие расстояния. И гонцов не надо. Просто говоришь сюда, а тот, у кого вторая такая коробка, тебя слышит.
На лице князя откровенное недоверие. Придется доказывать, надеюсь, что Вальрик не разбил эту штуку, когда в лодку швырял, иначе туго мне придется.
Так, как же она включается, черт бы побрал людей вместе с их техникой. Похожая штука у Карла в музее стоит, но я никогда не интересовалась, как она работает. Одно помню точно – нужно антенну вытащить. С этим я справилась. А дальше-то что?
А дальше будем действовать методом научного тыка. Здесь нажмем, тут покрутим… к моему глубочайшему удивлению, рация заработала. Прошипелась, прокашлялась, а потом взяла и выдала фразу на смутно знакомом мне языке. Брат Димитриус подскочил и начал крестится, князь же ко внезапно заговорившему ящику отнесся спокойно, лишь рукой махнул, велел, чтобы выключила. Я подчинилась.
– И далеко может?
– Я не слишком хорошо разбираюсь, но, слышала, что до нескольких сотен километров.
– Много. Но они ближе, гораздо ближе… за сто километров постоянных разведчиков резону нет держать. Еще что-нибудь?
– Да. – Вторая находка мне не понравилась гораздо больше чем первая. – Можно ваш автомат?
– Чего?!
– Автомат. Любой. Так нагляднее будет.
– Ты, – князь ткнул пальцем в сторону Ильяса, – дай ей, чего просит.
Тот послушно протянул оружие. Я положила автомат на ствол, и брат Димитриус не сумел сдержать облегченного вздоха.
– Ну и? – Князь начал хмуриться. Экий нетерпеливый. К автомату я добавила пистолет, маленький изящный пистолет, почти игрушка, по сравнению со стволом Ильяса.
– Какого дьявола ты сразу его не отдала?! Да я… – Володар хряснул кулаком по столу, и я почувствовала, как вокруг шеи сжимается стальное кольцо.
– Это заводская модель!
– Чего?
– Завод… Это такое место… Как кузница, только очень-очень большая. Они могут делать их сотнями в день. Тысячами. Людей не нужно – работают машины!
Обруч разжался.
– Так не бывает. – Не слишком уверенно заявил Володар.
– Бывает. Посмотрите. Автомат из раскопок… старый образец, совершенный и неповторимы, а тут – новый… и аккуратно все. Детали подогнаны одна к одной, ни одного лишнего зазора…
– Значит, говоришь, тысячами… – Володар задумчиво повертел ствол в руках. – Это плохо, что тысячами.
– Там, в сумке, еще три. И патроны заводские.
– Понятно. Только, остроухая, – князь посмотрел мне в глаза, – больше так не шути, а то разговор у меня быстрый. Пошли. Поговорим с нашим… гостем.
Шея горела огнем, и я не удержалась, потрогала кожу, чтобы убедиться, что она есть. Прикосновение вызвало новую боль, а Вальрик, с которым я столкнулась на выходе из княжеских покоев, тихо так, с издевкой поинтересовался.
– Больно? Это тебе за того парня.
Не столько больно, сколько обидно.
Карл
Расставаться с Орлиным гнездом было неожиданно тяжело. Сказалась привычка, да и место родное, дом, больше дом, чем что либо прежде, а теперь приходится оставить его на неопределенное время. Правда, некоторые особенности Гнезда позволяли надеятся, что по возвращении Карл не застанет здесь другого хозяина.
К примеру Марека.
Нет, конечно, ерунда это все, паранойя и врожденная подозрительность, свойственная всем да-ори. И можно было отказаться, переложить сомнительное удовольствие на чьи-либо плечи, Марек бы понял, Марек и ожидал чего-то подобного, и Карл почти решился оправдать эти ожидания, но… но его внезапная и безнадежная миссия – их единственный шанс.
Шанс на выживание.
Всю ночь напролет они изучали карты, старые и новые, сравнивали, производили какие-то расчеты, тщетно пытаясь привязать нынешний ландшафт к тому, который существовал более двух тысяч лет назад. Результат лежал в сумке. Новая карта, самая новая карта этого мира, с нанесенными на нее вероятными ориентирами из прошлого. База находилась в самом центре Большого Юго-Западного пятна. Нет, следует говорить так: предположительно База № 13 располагается на территории Большой Юго-Западной энергетической аномалии.
А впрочем, какая разница, как говорить, главное – отыскать эту разнесчастную базу практически не реально, поэтому Хранитель Западных границ и попросил Карла лично заняться поисками. Огромное доверие, особенно для да-ори, которые и самим себе не слишком-то доверяют.
Именно это внезапное, нехарактерное доверие и беспокоило Карла. Если база, как утверждает Марек, сохранилась, то они получат в свое распоряжение самое мощное из созданного людьми оружия.
Молот Тора…
Тот самый Молот Тора, который считался утерянным в катаклизме. Но откуда Марек узнал? Более того, откуда у него внешние коды доступа и внутренний план Базы? И почему он так охотно поделился информацией? Впрочем, без кодов и плана Карл не поверил бы ни единому слову.
Он и сейчас не то, чтобы верил, скорее полагал, что игра стоит свеч. Пятно не так велико, а База – не иголка, тот же, в чьих руках окажется легендарный молот, станет истинным хозяином планеты.
Тогда… тогда быть все изменится.
Айша, жадная до власти, влюбленная во власть, готовая на все ради… не нужно о ней думать, ни к чему, все забыто и похоронено. Молот же – шанс. Для да-ори, для людей, и немного, совсем немного для Карла.
А в горах на самом деле красиво, темные пики на фоне темно-синей ночи, печальные шпили Орлиного гнезда и бездна под ногами.
Пора в путь. Северный ветер радостно взвыл, подставляя седоку холодную, жесткую спину.
Фома
Водка не только согревала, но и радовала душу. Фома ощутил, как безудержное, хмельное веселье рвется наружу, а на глаза наворачиваются слезы. Брат Анджей затянул песню на незнакомом языке, и даже огонь съежился, чтобы не отвлекать певца. Хороший у Анджея голос, глубокий, яркий, ему бы в Храмовом хоре солировать, а не пыль дорожную глотать.
Какие они все-таки разные. Брат Рубеус мрачный, словно сам повелитель преисподней, и Морли с его брюхом, куцей бороденкой и поговорками, от коих святые в гробах переворачивались. Анджей романтик, вон как выводит, того и гляди, душа вслед за песней улетит, ищи ее потом в поднебесных мыслях. Брат Стефан вообще на человека слабо похож, лысый череп, глаза навыкате и крупные желтые зубы, такими Фома представлял вампиров, поэтому на всякий случай от воителя держался подальше. Мало ли. Брат Авель сам избегал общения, он вообще, насколько заметил послушник, больше с лошадьми ладил, зато и кони его слушались, будто слово знал волшебное.
  
– Ну, братья, по последней. – Возвестил Морли, когда последние звуки странной песни растворились в ночи. А Фома вдруг понял, насколько он одинок в этом мире. Песчинка на ладони Господа, подует ветер, и нет песчинки, кто вспомнит о ней, кто пожалеет… и будет неприкаянная его душа блуждать в темноте, пока однажды не услышит печальную песнь на незнакомом языке, зовущую к огню.