Ее высочество в бегах (СИ)
Выждав для верности еще несколько минут, Пенелопа подошла к проигрывателю и аккуратно поставила на пластинку иглу. «Master of Puppets»[1] она заслушала до дыр, но каждый раз открывала в знакомых песнях новые смыслы, а в знакомых мелодиях - новую глубину. Когда дядя Амадей купил ей этот альбом, никто и подумать не мог, что шутливый подарок перевернет ее жизнь. «Пластинку выпустили третьего марта, в день твоего рождения, - сказал принц племяннице. - Люди верят в знаки Зодиака и прочую чепуху. Послушай и скажи: а вдруг вы и вправду похожи характером?».
Альбом группы, о которой Пенелопа и слыхом не слыхивала - и даже не догадывалась, где находится далекая страна Америка - произвел эффект разорвавшейся бомбы. Она часами сидела в кресле у окна, вновь и вновь переворачивая пластинку, вслушиваясь в гитарные соло, отбивая партии ударных босой ногой по прохладному полу, впитывая мелодию и слова на незнакомом языке. Позже дядя Амадей сказал, что это английский, и Пенелопа выпросила у него несколько учебников. Она записывала слова песен в тонких ученических тетрадях, пытаясь перевести стихи и вникнуть в их смысл. С древними эльфийскими наречиями принцесса не дружила, и наставники упрекали ее в отсутствии усидчивости, но с английским дело быстро пошло на лад. Уже через полгода она могла вести простые диалоги и читать адаптированную литературу, а еще через год свободно беседовала с американскими гостями отца. К тому времени благодаря стараниям дяди Амадея ее коллекция пластинок значительно пополнилась: «Iron Maiden», «Black Sabbath», «Judas Priest», «Deep Purple», «Pink Floyd», «Rainbow» и много других названий и имен, каждое из которых таило в себе свою тайну. Мать кривилась, называя все это «чертовой музыкой». Пенелопа открывала для себя новые группы, а вместе с ними - и новый мир. Что бы ни говорили учителя, а она точно знала, что хочет играть. И то были не серенады и не этюды.
Она хотела играть свою собственную музыку. Ту, которую начала слышать в вечер знакомства с «Master of Puppets». Кто-то открыл в ее душе особую дверь, и она никому не позволит ее закрыть.
***
Если вы сядете в машину и проедете пару десятков километров, то увидите современные города, заполненные автомобилями дороги, неоновые вывески и супермаркеты (Пенелопа никогда не бывала за воротами деревни и знакомилась с окрестностями на основе рассказов очевидцев). За последние несколько веков мир изменился. Изменились оба мира, и светлый, и темный. Большая часть обращенных свободно ходила под солнцем, принимая особые таблетки или пользуясь вакцинами. Вампирские кланы превращались в города. Темные эльфы трудились в лабораториях, служили в армии, работали в полиции. Оборотни обыскивали вас в магазинах, на автобусных станциях, у входов в метро и в аэропортах. Жрецы сладострастия предпочитали служить своему богу в ночных клубах, а не в храмах.
И только в деревнях светлых эльфов - коих осталось немного, но каждая стоила десяти, если не двадцати - жизнь шла так, будто на дворе дремучее Средневековье.
Здесь не признавали банков, компьютеров, исправно работающих антенн сотовой связи и кабельного телевидения. Если бы старания отца, ни компьютеров, ни сотовой связи, ни кабельного телевидения не было бы вообще, не говоря уж об Интернете. Да и зачем эльфам, большая часть которых до сих пор пасет скот и работает в поле, подобные вещи? Пенелопа удивилась бы, узнав, что среднестатистическая семья из низших сословий может сменить батарейки в пульте дистанционного управления (и вряд ли они знают, что такое батарейки).
Тем, кто работал вне деревни, повезло: они погрузились в современную жизнь с головой. Тем, кто не имел желания (чаще всего - возможности) это делать, тоже повезло, пусть и на свой лад: их заботы ограничивались проблемами сбора урожая и болезнями скота. Никаких налогов (помимо внутренних), биржевых котировок, разговоров о повышении цен на бензин или о усилении или ослаблении той или иной валюты. Браки между разными сословиями и равные права мужчин и женщин не спасли население деревни от разделения на бедных и богатых. Дядя Амадей часто повторял, что эти законы, напротив, обострили ситуацию. И говорил, что разделение присутствует всюду, потому что так устроен современный мир. Чем больше денег у той или иной страны, чем свободнее там нравы, тем шире пропасть между богатыми и бедными. Принцесса ничего в этом не понимала, но дяде верила. А с чего бы ему обманывать? В конце-то концов, он объездил десятки стран и даже учился в университете.
Простые жители деревни имели привычку вставать до восхода, но во дворце в такой час было тихо. Пенелопа взбежала по лестнице, чудом не запутавшись в пышных юбках, и влетела в отцовский кабинет так, будто за ней гналось полчище голодных вампиров. Она остановилась у письменного стола - и только сейчас поняла, что забыла постучать.
- Папа, я больше так не могу. Если она еще раз упрекнет меня в том, что я играю неправильную музыку, я сойду с ума.
Отец поднял голову от письма, над которым работал, и снял очки.
- Дорогая, ты должна ее понять, - попытался он успокоить дочь. - Она беременна. Еще пару месяцев…
- … и она будет нервной от того, что ребенок постоянно орет. А потом - от того, что он слишком быстро растет. А потом - от того, что хочет еще детей! И - снова по кругу! - Пенелопа перевела дыхание. - Ты же понимаешь, что дело не в детях. Раньше она была нормальной… то есть, я думаю, что она и теперь нормальная. Но это еще не дает ей права указывать мне, что делать!
Его величество подпер голову рукой.
- Мы до сих пор говорим о твоей матери? Или ты сетуешь на разнузданное поведение кого-то из слуг?
Пенелопа вспыхнула.
- Почему я не могу играть ту музыку, которую хочу играть?!
- Можешь. Но тебе следует подучиться искусству обходить острые углы. Одиссея говорит, что ты ведешь себя как подросток, и она права.
- Сегодня я обойду один острый угол, завтра - второй. А потом она решит, что может мной управлять. Папа, - взмолилась она. - Так нельзя! Когда дядя Амадей предложил мне съездить с ним в Штаты на неделю, мама устроила истерику и нагородила кучу глупостей про ночные клубы, криминальных авторитетов и автомобильные аварии! Ее послушать - так меня обобрали бы там до нитки, избили и изнасиловали, а потом раскатали по асфальту машиной для верности! И это при том, что она ни разу не выходила за пределы деревни!
- Как и ты.
Не дождавшись ответа, отец кивнул на одно из кресел у стола.
- Присядь, Пенелопа. Если тебе станет легче, ты права. Но перед матерью ты должна извиниться.
- Еще чего! Ты сам сказал, что я права! Почему я должна извиняться?!
Его величество снова подвинул к себе незаконченное письмо.
- Потому что это поведение взрослого. Иногда мы извиняемся даже тогда, когда правы. Это называется «дипломатия». Ты уступаешь для того, чтобы в дальнейшем иметь преимущество.
- Дурь эта дипломатия, - категорично заявила Пенелопа. - Я права - и извиняться не собираюсь! Я убегу из дома!
Отец бросил на нее короткий взгляд, но промолчал.
- Убегу и больше не вернусь! - продолжила принцесса.
- Так, на твой взгляд, поступают взрослые? Убегают от проблем?
- Никогда не вернусь! - уточнила ее высочество, с трудом удерживаясь от того, чтобы не швырнуть на пол стоявшую на столе хрустальную вазу с букетом полевых цветов. Мать говорила, что у нее плохо со слухом. Если так, то это, похоже, наследственное. - Тебе все равно? Совсем все равно?!
- После того, как извинишься перед матерью, вернись сюда. И на этот раз не забудь постучать. - Отец поднял указательный палец, привлекая ее внимание. - Я многое тебе прощаю, но мое терпение не безгранично. И сейчас ты его испытываешь, Пенелопа. Пришло время повзрослеть.
Примерно пять часов спустя
Солнце, даром что мартовское, палило нещадно - по крайней мере, так казалось Пенелопе после трех часов пути. Она брела по обочине скоростной трассы, провожая взглядом проносившиеся машины. Туфли натерли ноги, грубая ткань джинсов после платьев из тонкого кружева и нежного шелка казалась уродливым мешком. На плечах ее высочество несла рюкзачок с минимумом необходимых вещей, а в правой руке - самую драгоценную ношу. Скрипку. Чехол из белой кожи был новехоньким. Она распорядилась купить его для той самой поездки в Штаты с дядей Амадеем, которая так и не состоялась. Что же. Он пригодился. Но для другой поездки. Куда? Принцесса и понятия не имела. Вокруг - ни души, только машины, гоняющие на сумасшедшей скорости. Где автобусные остановки? Метро? Пенелопе мучительно хотелось пить, но воду она не захватила, а магазинов не было. Здесь вообще ничего не было. Только бесконечное шоссе да почти стершаяся линия, за которой ее высочество чувствовала себя в относительной безопасности. Возьми она в свое время больше одного урока вождения, можно было бы стащить один из папиных автомобилей, и…