Тяжелое сердцебиение (ЛП)

— Чтобы купить меня на эту ложь, тебе понадобится очень много сахарной ваты!
— Ты помнишь «Only know your lover when you’ve let her go. And you let her go»? (прим. переводчика: слова из песни «Let Her Go» исполнителя Passenger).
— Люк…
— Скай! — снова исправляю я и решаю, что расстояние до неё слишком велико. Под мысленным предлогом, что Прайс срочно понадобилось теплое одеяло, я беру её за руку и веду в гостиную. Где она, завернутая в одеяло, слушает нежные звуки именно этой песни.
— Я не понимаю, — признаётся Прайс, уныло качая головой.
— Поверь, я тоже! Хотя знаю, что ты имеешь в виду совершенно другое.
— Чертова усталость! — объясняет она и подавляет зевок.
Хоть я и не вижу в ней признаков недосыпа, но знаю, что он присутствует!
Поэтому нужно учитывать не только её здоровье, но и своё собственное.
Я выключаю верхний свет, зажигаю светодиодные деревья, которые расположены справа и слева на стенах комнаты, и ставлю расслабляющую музыку.
— Ты же не собираешься меня соблазнять, да? — спрашивает Прайс, как только я сажусь рядом с ней, и она сразу же перемещается и прижимается щекой к моему плечу. — В любом случае, у тебя нет ни единого шанса!
Смешно, малышка! И, видимо, никакого стеснения. Но именно в таком положении я её всегда видел с Серджу. И что раньше вызывало мою ревность, сейчас заставляет чувствовать меня ещё хуже.
«Люблю тебя как брата, твоя Прайс» — написала она мне сегодня утром, прямо перед тем, как оборвать наш Facebook — контакт. Поэтому я должен предположить, что это чисто дружеское свидание. Горькая пилюля, содержание которой я должен уточнить, несмотря на нежелание и страх перед возможным сокрушительным приговором.
— Прайс? — зову я и шевелю плечом. — Не могла бы ты, пожалуйста, проснуться?
— Хм-м, — качает девушка головой, крепко сжимая веки.
— У меня есть очень срочный вопрос.
— Ну, и? У меня их тысяча, но я же сплю! — бормочет она. В идеале я мог бы зацеловать её за такую сладкую наглость, но это подождет. Возможно, так долго, пока не наступит достаточно важный случай.
— Пожалуйста! — прошу я снова.
— Ладно! — Прайс тяжело стонет, и я привожу в порядок её волосы. — Ванная?
Я помогаю ей дойти до двери.
— Не спать.
— Это ванная комната? — спрашивает она, а затем восклицает. — ВАУ!
— В чем дело? — интересуюсь я и заглядываю ей за плечо.
— Я здесь остаюсь.
— В ванной или в моей квартире?
— Позволь мне сначала воспользоваться этим, а потом я подумаю и про другое! — шутит она и закрывает дверь перед моим носом.
Чтобы не стоять без дела, я убираю чашки, а потом решаю сменить теплый свитер на что-то более легкое. Однако мне не удается уйти далеко, потому что как только я вхожу в коридор, то оказываюсь напротив Прайс. Несмотря на то, что выглядит она более расслабленно, чем я когда-либо видел за несколько прошедших недель, подозреваю, что она напряжена также, как и я. И всё это потому, что мы давно избегаем главного.
— Иди сюда, — шепчу я, протягивая руку. — Идём.
Прайс недолго сомневается, прежде чем медленно шагнуть в мою сторону и прижаться ко мне. Ничего страшного или неистового. Просто облегчение.
— Люк?
— Да?
— Ты хотел у меня что-то спросить, — напоминает она.
— Точно.
— Прежде, чем ты сделаешь это, я хочу тебя кое о чем попросить! — говорит она и отстраняется. Я понятия не имею, о чем она, и это угнетает. И мне совсем не нравятся ее морщинки, появившиеся от раздумья.
— Ну, говори уже! — призываю я Прайс и беру её лицо в руки, в надежде предотвратить то, что она снова закроется от меня, слишком долго подбирая правильные слова.
— Ты не станешь моим лучшим другом! — шепчет она.
— Что? Почему?
Её плечи приподнимаются, в то время как взгляд и руки опускаются вниз.
— У меня уже есть… — объясняет она, и теперь я понимаю, что на самом деле Прайс имеет в виду.
Так легко она от меня не отделается.
— Да, и? — спрашиваю я.
Прайс, как и ожидалось, вспыхивает, но это состояние длится недолго.
— Я не хочу тебя в таком качестве.
 
— … но?
— Итак…
Она подходит ко мне и прижимается к моим губам своими мягкими губами. Нежно и невинно. Но в то же время целенаправленно и решительно.
Я чувствую себя парализованным, потому что девушка обеспечила премьеру. Но когда Прайс опускается на пятки и смотрит на меня таким грустным взглядом, какой я не могу вынести, мне становится ясно, что моё поведение оставляет желать лучшего.
— Ты понимаешь, что проиграла спор? — спрашиваю я, снова притягивая её.
— Не совсем.
— Определенно, не совсем. — Прайс хмурится, при этом уголки её губ приподнимаются вверх. — Потому что я тебя…
Телефон прерывает меня своим пронзительным звуком и тем самым попадает в беду, получая два сердитых взгляда. Но потом я понимаю, что это номер Давида и немедленно поднимаю трубку.
Правда, это уже хорошо отрепетированный жест.
— Да? — отвечаю я.
— О! Хорошо, что я поймал тебя. У нас здесь большая проблема! — слышу я его объяснение.
— Что случилось?
— Райс случилась! Она ушла, а мы не знаем куда. Её мобильный здесь.
Я указываю на телефон и говорю одними губами «Давид», после чего Прайс начинает дико жестикулировать. Это говорит мне о том, что я должен солгать своему другу и нести ответственность за принятое решение.
Солгать и порадовать её или сказать правду и порадовать свою совесть?
В итоге я выбираю золотую середину и говорю:
— Могу я вам помочь в поисках?
— Это было бы замечательно! Ты должен знать, что сегодня она была какой-то разбитой и меланхоличной, и поэтому мы очень беспокоимся за неё!
— Не переживай, Давид. Я уверен, что с ней всё в порядке, и она скоро придет домой.
— Надеюсь! Спасибо, Люк!
— Не за что.
Я вешаю трубку и размышляю о нашем столкновении под другим углом.
Не может быть, чтобы она была на мосту, потому что нашла воду такой привлекательной?
Возможно ли, что я поймал её в момент наибольшей слабости?
— Прайс?
— Да?
— Что ты делала на мосту?
Её глаза расширяются, взгляд становится беспокойным, а руки начинают дрожать. Не то зрелище, которое я могу вынести.
— Я хотела… я думала… — бормочет она.
— Что, Прайс? — требую я нетерпеливо, тяну её в свои объятия и прижимаю к себе так сильно, как только это возможно. — Только не говори мне, что ты хотела оставить меня или даже серьёзно такое рассматривала. Ты не можешь это сказать, потому что тогда я должен буду встать на колени и поклясться в моей вечной благодарности. Кроме этого, мне нужно понять, что я могу использовать, чтобы поддерживать твой азарт к жизни.
— Этот город, ты, Давид, Серджу, школа и напряженная ситуация — все это слишком много для меня, Люк! Я никогда не чувствовала себя бесполезной! И у меня никогда не было такого страстного желания в жизни иметь парня, всегда были только мы с мамой, и этого казалось достаточно, пока не появился ты и не перевернул мой мир!
— Но это не причина! — я отчаянно мотаю головой. — Малышка, я здесь и останусь, если ты этого захочешь. Буду твоим лучшим, вторым лучшим, постоянным или другом по переписке. Только прошу, никогда снова не думай в этом направлении!
Прайс смотрит на меня, и, наконец, я вижу в её сине-голубых глазах то, что хотел видеть там всё время — надежду! Еле заметную под завесой слез, но всё же она там есть.
— Откуда я знаю, что ты не исчезнешь из моей жизни так же быстро, как и мой отец? — озвучивает она свой самый худший страх и, плача, утыкается мне в грудь.
— Твоё присутствие в моей жизни для меня так же важно, как и для тебя! Вот почему я могу отказаться от жизни, как и ты.
— Но почему? Ты же меня совсем не знаешь!
— Как же ты ошибаешься. Я знаю свою душу, и ты, моё сокровище, её воплощение!