Ань, чего молчишь? Неосторожные шаги юности
Иногда я обедала в ресторане «Япоша» неподалеку. Покупала бизнес-ланч за 195 рублей. Студенты там почти не бывали, и я спокойно могла поесть.
* * *Учебный год начался плохо. Педагоги узнали о моем романе с N, и им это не понравилось. У N была не самая лучшая репутация: драки, выпивка, дебоширство. Он успевал хорошо учиться и играл главную роль в дипломном спектакле. Мои преподаватели волновались, что N будет отвлекать меня от учебы.
Однажды один из педагогов курса в прямом смысле слова прижал нас к стенке и сказал:
– Оставь девочку в покое. Дай ей нормально учиться. А ты зачем в институт пришла? Романы крутить? Прекращайте, плохо кончится.
Мы ничего не ответили, молча ушли. Такое вторжение в личную жизнь рассердило меня, настроило враждебно. Сейчас я понимаю, что это участие со стороны педагога было небезразличием к моей судьбе.
* * *В чем-то педагоги были правы: N действительно отвлекал меня, и все мои мысли были заняты нашими отношениями. С другой стороны, если бы не он, мне было бы очень трудно даже появляться в институте из-за моей социофобии.
То, что я нелюдима, нравилось N. Я ни с кем не водилась, не проявляла инициативу в общении, не поддерживала разговоры – в силу характера или психологических особенностей.
Глава 8. Огромный чёрный шкаф
Комната, в которой обитают студенты театрального института, называется каптерка. У каждого курса она своя. Там студенты переодеваются, хранят костюмы, личные вещи и просто проводят время.
У каждого студента есть свой собственный шкафчик. У каждого шкафчика – ключ. Ключом пользуются по желанию.
В самом начале года ребята распределили эти шкафчики между собой, но мне почему-то не хватило.
Это неудивительно. Я долго боялась даже заходить в каптерку, мой шкафчик заняли. Но вещи-то надо складывать, а некуда.
N узнал про это и очень разозлился. Он нашел где-то огромный черный шкаф, написал на нем фиолетовой краской мою фамилию и притащил в нашу каптерку. Несомненно, шкаф смотрелся грандиозно и даже устрашающе.
– Кто тронет Анин шкаф, тому несдобровать, – обратился N к моим опешившим однокурсникам.
Предмет мебели был установлен слева от входа.
* * *С этим шкафом была связана нехорошая история. Однажды ко мне подошла однокурсница Рита и спросила разрешения занять нижнюю полку в моем шкафу. Полка была свободна, и я, конечно, разрешила.
Почти весь наш курс проходил практику, играя небольшие роли в спектаклях Малого театра.
Нежданно-негаданно произошло ЧП. На весь институт гремел скандал! Из Малого театра пропало платье. Стоившее больших денег, историческое, занятое в одном из ведущих спектаклей. Как раз в том, в котором участвовал наш курс. Доступ к костюмерной был только у сотрудников и актеров театра.
Прошло время. Платье так и не нашли, ситуация замялась.
Я была в каптерке одна, собиралась идти домой. Открываю шкаф, а из него, с той самой нижней полки, из черного пакета выкатывается шикарное театральное платье! И я понимаю, что это – оно…
В этот момент заходит кто-то из однокурсниц и видит испуганную меня и то самое, пропавшее платье.
Напряженная пауза. Я в ужасе говорю:
– Это не я…
Убеждать не пришлось, это было очевидно. Я подумала, что Рита хотела меня подставить. Мало верилось в нелепое совпадение, но кто знает, возможно, это и правда была случайность. Можно предположить, что расчет был на то, что каптерки будут обыскивать и найдут платье в моем шкафу. За это сразу же исключение. Либо это была вселенская глупость и недалекость однокурсницы, без злого умысла… Тем не менее я негодовала.
В каптерку завалились ребята, полкурса точно, в том числе и Рита. Я подошла к ней и спросила:
– Зачем ты спрятала платье у меня в шкафу? – Рита выпучила глаза и расхохоталась. Ей было нечего ответить. И моего грозного вопроса она не боялась. Девушка скорчила гримасу и, пародируя мою интонацию, передразнила:
– Затем ти сплятала мае пьятие у мяня в ськяфу?!
Мой социофоб то ли заснул, то ли, наоборот, вырвался наружу. Я крикнула:
– Сволочь!!!
– Чтоооо?! Да пошла ты!
Я стала выкидывать все вещи из своего шкафа в коридор и кричала:
– Ноги моей тут больше не будет! Не хочу жить с ней в одной каптерке! Гадина!!!
Рита бросилась на меня, чтобы поколотить, я стала обороняться и оказалась проворнее, вцепившись в гриву ее волос. Однокурсники в шоке наблюдали за происходящим. Стало понятно, что дело пахнет жареным, в пекло драки ринулся Дима Олейник. Он попытался нас растащить, при этом заливался от смеха, чем злил меня еще больше. Наконец-то нас удалось разнять. Я сидела, взъерошенная, у стены коридора. Ребята складывали мои вещи обратно в черный шкаф. Рита сидела у другой стены и метала в мою сторону злобные взгляды.
Никого не исключили и не уволили. Повезло. А через полгода мы с Ритой подружимся.
Глава 9. Панельная девятиэтажка и мы
Я жила на последнем этаже простой панельной девятиэтажки Москвы. Жила вместе с мамой, 12-летним братом, сестрой-старшеклассницей, собакой, котом, двумя морскими свинками и рыбками. Папа с бабушкой жили на два этажа ниже.
N стал часто ночевать у меня. В нашем распоряжении была самая большая комната. Нам захотелось сделать в ней ремонт своими силами. Я ужасно не любила обои в комнате, они были усыпаны китайскими иероглифами. До 8 класса я училась в школе с изучением китайского языка. Язык мне не давался, но это еще полбеды. В школе надо мной жестоко издевались. И из-за этих воспоминаний смотреть на иероглифы было тяжело, они вызывали нехорошие ассоциации.
Снявшись в эпизоде в сериале, я заработала немного денег. На эти деньги мы с N купили чудовищные бумажные обои салатового цвета, самые дешевые. Кое-как мы их наклеили. И я с ужасом поняла, что иероглифы все равно просвечивают сквозь дешевую бумагу.
И тогда я решила обшить стены черным спанбондом. Спанбонд – материал, которым накрывают грядки для хорошего урожая. Когда мама услышала об этой идее, срочно заказала новые обои. Всю мебель из комнаты вынесли, остался только одинокий голубой диван, на котором мы и спали.
Папа N подарил нам телевизор. Пришел, чтобы лично повесить дорогую технику на кронштейн, и стал сверлить стену. Не знаю, как так вышло, но сверло прошло насквозь, в комнату к моей сестре. Сестра в этот момент мирно делала уроки и очень испугалась, увидев, что кто-то хочет проникнуть на ее территорию.
Глава 10. Пара затяжек
Меня тревожило пристрастие N к алкоголю, я мучилась от его вспыльчивости и ревности. Мама стала замечать, что N приходит пьяный, слышала, как мы ссоримся. Я сама становилась нервной и беспокойной.
Мне было страшно признать, что N алкоголик. Он пил каждый вечер. И врал. Приходил домой и врал. Я понимала все с полуслова и с полувзгляда. А еще по запаху. Я даже могла сказать, что именно он пил.
Поначалу, видя мое огорчение, N вставал на колени и просил прощения. Этот пафосный жест, повторяющийся из раза в раз, стал вызывать у меня отвращение. Каждый раз N уверял меня, что это был последний. Я верила, прощала. И скоро он снова вставал на колени, зная, что этот ритуал сработает.
Я никому не говорила о своих переживаниях. Но близкие стали замечать, что со мной что-то не то. Меня нельзя было назвать истеричкой. Но накопившаяся внутри боль стала проявлять себя.
* * *И по праздникам, и без повода студенты Щепкинского училища любили гулять на Трубной улице. Там был небольшой сквер и скамейки. На этих скамейках все и располагались.
В один из вечеров мы пошли туда с N и его двоюродным братом. N был сильно пьян. Рядом, через пару скамеек, гуляли мои однокурсники. У N закончились сигареты, и он направился в сторону ребят, чтобы стрельнуть. Я пошла следом.