Командная игра

– Нет, – ответила я, растерянно моргая. – Мы не знакомы.
Вивьен скептически приподняла бровь.
– Ты обнимаешь его.
Я выдохнула, стараясь собраться с мыслями, пока смятение, горечь и обида вели ожесточенную битву в моем сознании.
– Я сделала это ради снимка, чтобы порадовать отца. Он большой фанат «Дьяволов», особенно игры Харди. В нашем доме даже есть отдельная комната, посвященная… – Заметив скуку на лице Чжоу, я запнулась, а потом тихо добавила: – Простите, это было непрофессионально.
  
– Как ты попала на эту пресс-конференцию?
– Энди взял меня с собой.
– Понятно. – Вивьен выглядела разочарованной. – Жаль. Этот хоккеист – лакомый кусочек. Интервью с ним могло бы возвести рейтинги нашего журнала к небесам.
– Вы же знаете, Рид Харди никому не дает интервью.
– Да-да, мистер Важная Задница с самомнением наследного принца. Интересно, какие скелеты в шкафу он так старательно охраняет? – Она сняла крышку со стаканчика с кофе, сделала глоток и тут же выплюнула жидкость обратно. – Что за дерьмо, Вудс?! Я пью классический латте, а это тыквенный. Боже правый! Как можно доверять тебе ответственные задания, если ты даже с кофе справиться не можешь?
Горечь обожгла мое горло. Но вместо того, чтобы вернуться на свое рабочее место и притвориться мертвой хотя бы до тех пор, пока уровень угрозы не опустится до нейтрального желтого, я выпалила:
– Просто дайте мне шанс, Вивьен!
Женщина откинулась на спинку роскошного кожаного кресла цвета слоновой кости и подняла на меня глаза.
– Заслужи его.
– Как?
– Договорись с Харди об интервью.
Я горько усмехнулась и покачала головой.
Харди отклоняет запросы на интервью от любого издания, которое хочет проникнуть дальше его хоккейной формы. Послематчевые комментарии? Всегда пожалуйста. Пресс-конференции перед игрой – тоже без проблем. Но никаких личных вопросов. Так уж сложилось, что благодаря своему отцу я знала об этом хоккеисте больше, чем его собственные родители.
– Познакомьтесь, подружитесь, закрути с ним роман, – продолжала Вивьен. – Твоя задача расположить его к себе.
С моих губ сорвался смешок, который я скрыла кашлем.
Роман? Она это серьезно?
Чжоу вообще видела Харди? Да на такую, как я, он даже не взглянет.
– Близится юбилейный выпуск. Журналу нужна бомба, тебе – большой прорыв. – Она снова ткнула пальцем с шоколадным маникюром в экран, на котором все еще была наша с Харди фотография. – Вот он, Вудс.
– Это задание невыполнимо, – безжизненным голосом произнесла я.
– Журналисты часто получают невыполнимые задания. Бездарности сразу сходят с дистанции. Профессионалы всегда идут до конца. – Она пристально посмотрела на меня. – Ты профессионал, Мэдди?
Я сглотнула, расправляя плечи. И хоть девяносто девять процентов моего мозга осознавали, что я никогда не получу это треклятое интервью, тот самый преисполненный надеждой один процент вынудил меня кивнуть.
Когда я развернулась и пошла к двери, Вивьен метнула мне в спину еще один кинжал:
– Только не трахайся с ним. Сначала сделай дело. Ты явно не из тех, кому такие мужчины, как Харди, перезванивают после секса.
Едва передвигая ноги, я вышла из кабинета и направилась к своему столу. Мое рабочее место выглядело так, будто по нему пронеслось небольшое торнадо: повсюду комки бумаг, кипы разноцветных папок, крошки от попкорна, чехол для AirPods в форме попы корги, рождественский чулок… Интересно, как он вообще здесь оказался? Ладно, неважно.
Сев за стол, я закрыла лицо руками, посвятив полминутки жалости к себе, после чего тяжело вздохнула и вывела на экран пустой документ.
Я всегда знала, кем хочу стать. Поэтому, получив диплом в одном из лучших колледжей штата, была уверена – полдела сделано. Если бы в тот день, когда я подавала документы для поступления, мне кто-нибудь сказал, что через десять лет я буду сидеть за крошечным столом, напоминающим игровую площадку для грызунов, и в перерывах между прислуживанием стерве-боссу выдумывать гороскопы, я бы плюнула на все и пошла работать проституткой. По крайней мере, к этому времени мои старания ценились бы куда больше, а огромного студенческого кредита, который я буду выплачивать до конца своих жалких дней, не существовало бы вовсе.
– Ты как, Мэдс? Порядок? – не отводя глаз от своего монитора, спросил Энди, рабочий стол которого стоял рядом с моим.
Со своей любовью к шелковым рубашкам с леопардовым принтом и гелю для волос, которым парень ежедневно заливал свои густые черные волосы, зачесывая их назад в стиле итальянского мафиози, он смахивал на владельца стриптиз-клуба, застрявшего в 2010-м.
Энди был законченным трудоголиком. Целыми днями парень скролил ленты в своих социальных сетях, которые состояли исключительно из спортивных новостей, и делал по ним тысячи заметок. Он всегда был в курсе, где какая команда играет, с каким счетом завершился тот или иной матч, а еще помнил наизусть все важные и не очень спортивные даты. К своим неполным тридцати Бишоп уже заработал несколько профессиональных наград и имел все шансы со временем стать настоящей легендой в сфере спортивной журналистики.
– Раздавлена, но все еще жива, – попыталась я пошутить.
Быстро проглатывать обиды – полезный жизненный навык, которым за шесть лет работы с Вивьен я овладела в совершенстве. Как говорила великая Эппи Фридман, «цепляться за обиду – значит позволять тому, кого ты презираешь, жить бесплатно в твоей голове».
– Ты проверила мою статью о нецелевом использовании городских средств? – раздавшийся за спиной голос Тары заставил меня подпрыгнуть на месте. Я не слышала, как она подошла.
Тара обогнула стол и оказалась передо мной. Густой восточный аромат ее недорогого парфюма, который она носила с гордостью королевы, защекотал мне ноздри. На ней были темные узкие джинсы и блестящая дизайнерская блузка, мерцавшая, как новогодние огни.
– Будет готова через сорок минут, – ответила я.
– Через двадцать.
Мне очень хотелось послать ее к черту, но я быстро взяла себя в руки.
– Как скажешь.
Когда я проходила здесь стажировку, Тара Парсон была моим наставником. В то время я находилась в поиске жилья, и она предложила мне совместную аренду маленькой, но довольной милой квартирки в районе Чизмен-парка. С тех пор мы живем вместе. И даже неплохо ладим.
Тара – талантливый журналист. Настоящая ищейка с непревзойденным чутьем на скандалы. Она сотрудничала со многими тайными источниками, которые подкармливали ее скандальными инсайдами, и, пожалуй, была единственной любимицей Вивьен.
– Милая фотка с Харди, – произнесла она странным тоном, прищурив глаза.
Я повернула голову и свирепо посмотрела на Энди. Тот в ответ вскинул руки.
– Прости, Мэдс. Я не знал, что это что-то секретное.
– Не секретное. Просто Вивьен тоже ее увидела, – вздохнула я, стараясь скрыть раздражение в голосе. – И теперь мне нужно убедить Харди дать «БЛАЙМИ!» интервью.
Тара и Энди переглянулись и одновременно залились смехом.
Я закатила глаза:
– Знаю.
– Харди всегда не слишком жаловал прессу, – фыркнула Тара. – Но сейчас, переживая эпичную полосу неудач, Мистер Хоккей и вовсе слетел с катушек.
– Похоже, его полоса неудач уже закончилась, – заметила я.
Я не смотрела вчерашний матч «Дьяволов» против «чикагцев», но благодаря отцу, который посреди ночи прислал мне селфи своего счастливого, раскрасневшегося от пива лица на фоне включенного телевизора с подписью: «РИД ЗАБИЛ!!!», знала его финал.
– Это был охренительный гол! – воскликнул Энди, радостно седлая любимую тему. – Мейсон сделал отличные снимки. Хотите взглянуть?
  
– Нет, – ответили мы с Тарой одновременно, и Бишоп показал нам средний палец.
– Кстати, о спорте… – Оглядевшись по сторонам, Тара слегка наклонилась вперед и понизила голос. – Похоже, у меня есть кое-что стоящее на Кори Дарнелла.
– Футболист? – нахмурилась я.
– Ветеран «Денверских Гризли», – с энтузиазмом закивал охваченный любопытством Энди.