Особый отдел империи. История Заграничной агентуры российских спецслужб
Многие долго служившие агенты выразили желание немедленно уйти на пенсию, причем с хорошим содержанием, надеясь на согласие Заграничной агентуры, заинтересованной в их лояльности. Так, например, через два месяца после истории с письмом Филенаса другой англичанин, Майкл Торп, прослуживший в Заграничной агентуре 12 лет по рекомендации Скотланд-Ярда, писал Красильникову, что его нервная система совершенно разрушена, что он страдает хроническим ревматизмом и по этой причине не может более оставаться на службе. В ответ Красильников назначил Торпу пожизненную пенсию.
В 1915 году госпожа Эргардт, вдова покойного чиновника Заграничной агентуры, повела себя довольно решительно, используя известную ей информацию, чтобы получить пенсию за мужа, которой он при жизни не успел воспользоваться. Вдова утверждала, что, оставшись без средств, вынуждена продавать известные ей сведения врагам российского правительства. Красильников срочно сообщил в Петербург, что необходимо немедленно вернуть вдову Эргардт в Россию, и назначил ей пенсию в размере 1000 франков ежемесячно, которую она получала вплоть до 1917 года.
Организация нового бюро была проведена на несколько иной основе. Если раньше оно и организационно и территориально являлось частью русского посольства в Париже, то теперь целесообразно стало не только вывести его из помещения посольства, но и замаскировать вывеской частного розыскного бюро, которое возглавил агент Бинт. Красильников запретил тайным сотрудникам получать или посылать корреспонденцию через посольство, даже просто заходить туда по какой-либо причине.
«Частное детективное бюро Бинта и Самбена» в Париже существовало на средства Департамента полиции и состояло из старых агентов русской заграничной охранки. Агенты бюро исполняли поручения по надзору за русскими политическими эмигрантами во Франции. Докладывали они Бинту или самому Красильникову. Агентов-французов наружного наблюдения к 1917 году вместе с Бинтом было пятеро. Кроме того, у Бинта были наружные агенты-«корреспонденты» в Женеве, Лозанне, Цюрихе и Берне. Бюро Бинта, приступив к работе в 1912 году, сразу же столкнулось с неожиданной трудностью. Бурцев, сумевший завербовать нескольких бывших сыщиков, оказался существенной помехой для русской агентуры. «В Париже Бурцев ныне проявляет усиленную деятельность, — писал Красильников в Петербург, — стараясь выслеживать ведущиеся наблюдения и устанавливать наблюдательных агентов, для чего сподвижник его, Леруа, и другие специально обходят улицы кварталов, где проживают эмигранты».
В целях максимальной конспирации Красильников отказался от личного общения с агентами, поручив эту часть работы своим помощникам. Первым таким помощником, прибывшим в начале 1910 года в Париж, стал жандармский ротмистр Эргардт, с которым и были на связи секретные сотрудники. В августе 1912 года Департамент полиции прислал Красильникову второго помощника — ротмистра армейской кавалерии В. Люсти-ха, который после смерти Эргардта в 1915 года принял на себя всю работу по связи с секретными сотрудниками и розыскным бюро Бинта.
Для охраны-высокопоставленных особ имелись три агента — «Биттер-Монен» и два его помощника. В Италии наружное наблюдение осуществлял сотрудник Заграничной агентуры Инверниззи, имевший в своем ведении четырех агентов. Один из них, итальянец Артур Фрументо, следил за русской колонией и, в частности, занимался перлюстрацией писем. «Подопечными» Фрументо были, например, писатель А. В. Амфитеатров и эсер В. М. Чернов — один из основателей аграрно-социалистической лиги, член ЦК партии эсеров с момента ее основания, будущий министр земледелия Временного правительства.
В Англии местное «частное» бюро Заграничной агентуры возглавлял англичанин Поуэлль с тремя агентами. В Швейцарии работали «корреспонденты» Бинта. В Скандинавии наружная агентура только начинала организовываться.
Помощниками Красильникова по секретной агентуре были: для Франции — жандармский подполковник Люстих, для Англии — чиновник Департамента полиции А. Литвин, для Швейцарии — жандармский ротмистр Лиховский, для Скандинавии — жандармский ротмистр Левиз-оф-Менар. Кроме того, Красильников имел своих собственных секретных сотрудников. По месту действия провокаторы распределялись довольно неравномерно, в зависимости от численности эмигрантских колоний. Больше всего было сотрудников во Франции — 15 человек, включая двух женщин; 5 — в Швейцарии; 5 — в Англии; 3 — в Северной Америке, один — в Скандинавии, один — в Голландии. Все они были тщательно законспирированы. Их имена были скрыты под кличками.
Агентурными кличками, а не настоящими именами секретных сотрудников Заграничной агентуры была наполнена картотека Департамента полиции. Подлинные имена многих агентов оставались неизвестными вплоть до февраля 1917 года. Расшифровка этих «таинственных незнакомцев» была делом вовсе не таким легким, хотя американская карточная система, введенная в Департаменте полиции и Заграничной агентуре, сильно облегчила работу по составлению охранной биографии каждого провокатора. Однако к концу мая 1917 года Чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства России были установлены подлинные имена далеко не всех провокаторов, несмотря на параллельную работу Комиссии по разборке политических дел Департамента полиции под председательством П. Е. Щеголева. Поэтому при отъезде за границу комиссара Временного правительства С. Г. Сватикова Временное правительство поручило ему в числе других дел расформирование всей политической полиции за границей и производство следствия о секретных сотрудниках Заграничной агентуры. — Равным образом Сватиков должен был проверить работу другой аналогичной комиссии — Раппа и объединить результаты ее работы с данными архива Департамента полиции. Результатом этой работы явилось полное расконспирирование секретных сотрудников, хотя с 1909 года Департамент полиции старался не обозначать на своих карточках подлинные имена провокаторов. Некоторая неполнота сведений о 4–5 сотрудниках произошла в связи с октябрьским переворотом 1917 года, так как документы, посланные из Парижа на имя комиссара Сватикова через Министерство иностранных дел, не были доставлены по адресу. Тем не менее, за исключением «Луи», документы о котором вовсе отсутствуют, все остальные сотрудники освещены достаточно, а некоторые и весьма полно.
Именно благодаря деятельности С. Г. Сватикова на посту комиссара Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства России имена заграничных агентов Департамента полиции остались в истории русского политического сыска за рубежами царской империи. В советские времена материалы расследований Сватикова были опубликованы в книгах «Русский политический сыск за границей», «Заграничная агентура Департамента полиции», вышедших под его именем, а также в различных сборниках.
Следует отметить, что некоторые секретные сотрудники были разоблачены еще в 1913 году, однако они продолжали числиться на службе в охранке до марта 1917 года.
Клички секретных сотрудников Заграничной агентуры заслуживают отдельного описания не только из-за своей колоритности, но еще и потому, что за каждой из них кроется человеческая судьба, полная драматизма.
КЛИЧКИ
Дасс. — Матиссэ. — Сережа. — Ратмир. — Шарни. — Турист. — Рауль — Янус. — Гретхен. — Скосе. — Пьер. — Осипов. — Шульц. — Лежен. — Орлик. — Американец. — Ниэль. — Вебер. — Ней. — Сименс. — Лебук. — Шарпантье. — Поль. — Мартэн. — Шарль. — Космополит. — Гишон. — Анатолий. — Люси. — Франсуа. — Россини. — Женераль. — Лео.
Итак, вот он, этот уникальный список С. Г. Сватикова.
Во Франции: Шарни, Гретхен, Орлик, Скосе, Пьер, Дасс, Серж, Ратмир, Матиссэ, Луи, Турист, Янус, Гамлет, Рауль, Манчжурец.
В Швейцарии: Лебук, Шарпантье, Шарль, Мартэн, Поль.
В Англии: Сименс, Ней, Ниэль, Вебер, Американец.
В Америке: Гишон, Люси, Анатоль.
В Скандинавии: Женераль.
В Голландии: Космополит.