Особый отдел империи. История Заграничной агентуры российских спецслужб
«Мне очень хотелось бы видеть Вас и побеседовать с Вами кое о чем. Вы, увидевши мою подпись, понятно, изумитесь моему желанию и не поймете, почему я, Бурцев, который и т. д., хочу видеть Вас, Ратаева, который и т. д. Я всю мою жизнь никогда не мог одинаково с Вами посмотреть на вещи, и в данном случае, может быть, мы не сойдемся с Вами ни по одному вопросу. Тем не менее мне хочется видеть Вас, до конца договорить свои мысли и до конца выслушать Вас. Я хотел бы видеть Вас или в редакции „Былое “ (И, rue di Linain), или в каком-либо кафе на boulevard St. Michel или boulevard Sebastpol. Готовый к услугам Бурцев. P.S. Разумеется, я хочу видеть Вас как литератора, как редактор «Былого* — и только, а потому надеюсь, что Вы придете один, не уведомляя никого о нашем свидании». «Я сделал лучше, — комментировал этот опус Ратаев. — Я не пошел совсем и оставил письмо не в меру зазнавшегося террориста без последствий и без ответа».
ОСОБОЕ ВЛЕЧЕНИЕ К МАСОНАМ
«Дело о масонах». — Возобновление масонских лож в России. — Парижские контакты русских масонов. — Сотрудник Пограничной агентуры в масонских рядах. — Назначение чиновника полиции Б. Алексеева экспертом по масонам. — 500 000 франков за сведения о российских масонах. — Выводы полиции о масонском заговоре. — Масонские записки Ратаева. — Ратаевский список масонов. — Масонская система по Ратаеву. — Масонство и революция. — Сила масонского влития. — Показания Е. Климовича Чрезвычайной следственной Комиссии. — Ратаев в роли военного агента. — Масоны на Службе русской военной разведки.
Возвращение в Россию политических эмигрантов, ставшее возможным вследствие октябрьской амнистии 1905 года, создало реальные предпосылки для возрождения в стране масонства. Многие из эмигрантов в бытность свою за границей вступали в масонские ложи. Либералам импонировала закулисная специфика деятельности «детей вдовы», что было немаловажно в условиях отсутствия политических прав и свобод. Именно Франция стала той страной, откуда масонство начинает проникать в среду русского освободительного движения. В конце 1905 — начале 1906 года в Департамент полиции начинают поступать первые сообщения о том, что в России предпринимаются попытки создания масонских лож. Поскольку охранка была обязана следить за всеми освободительными группами, то масонство, хорошо известное подобными наклонностями, также подлежало взятию под наблюдение. Масонской проблемой занялся Особый отдел Департамента полиции. Было заведено специальное дело, насчитывающее семь пухлых томов и более трех тысяч машинописного и рукописного текста, которое озаглавили: «Переписка о последователях различных сект и религиозных учений, деятельность коих носит противоправительственный характер. О масонах». Наиболее ранние документы дела относились к началу XX века. Так, в апреле 1904 года полиция перехватила письмо из Нью-Йорка от масона Гофмана, члена еврейской ложи «Бнай Брит», к некоему Виктору Померанцеву, в котором расписывались «выгоды» для России в возможности заключить заем у Ротшильда при условии дарования льгот евреям. Однако полиция располагала отрывочными сведениями о деятельности масонов в России.
14 декабря 1905 года министр иностранных дел граф В. Н. Ламздорф направил министру внутренних дел Дурново письмо, в котором сообщал: «Нельзя не обратить внимания на все возрастающее на Западе влияние масонства, которое деятельно стремится к ниспровержению существовавшего политического и социального строя европейских государств, к искоренению в них начал национальности и христианской религии, а также к уничтожению национальных армий». Министру внутренних дел рекомендовалось провести соответствующее расследование на предмет выявления масонских лож в России. Когда Дурново обратился с запросом в Департамент полиции, то выяснилось, что все имеющиеся о масонстве сведения исчерпываются десятком газетных статей да информацией о русских масонах времен Александра I. Исследование современного состояния масонства приходилось начинать с нуля. Потому ответ, присланный Дурново министру иностранных дел, был разочаровывающим: «Такое исследование связано при настоящих обстоятельствах со значительными трудностями, не позволяющими ожидать успешных результатов от могущих быть принятыми в этом направлении мер». Однако Ламздорф продолжал настаивать и прислал еще одно письмо с указанием на возможность существования в России масонских лож.
Исполняя указания Ламздорфа, 3 января 1906 года Дурново получил сведения от посла в Берлине графа Остен-Сакена о том, что в Иновроцлаве недавно открылась масонская ложа, в составе которой значатся русские и польские фамилии. 24 января 1906 года посол в Риме Муравьев направил в Министерство иностранных дел письмо, которое затем было препровождено в Департамент полиции. В сообщении содержался текст постановления миланских масонов: «Ложа „Разум", посылая братский привет новой русской семье, выражает пожелание, чтобы новая ложа, вышедшая из народа и стоящая за народ, получила возможность воодрузить свое зеленое знамя над освобожденным отечеством и благородно отплатить за бесчисленные жертвы теократической реакции». В марте 1907 года варшавский губернатор сообщил Департаменту полиции, что представитель нью-йоркской ложи масонов, проживающий в России, некто Городынский, просил разрешения читать лекцию о масонстве, в чем ему было отказано.
Зима 1906–1907 года действительно стала временем возобновления масонских лож в России. Русская полиция терпеливо наблюдает за масонами. Полицейские Власти по своим каналам фиксируют, в частности, прибытие в Россию масонских эмиссаров Гастона Буле и Бертрана Сеншоля из Франции. Скоро в масонских кругах была получена информация о том, что полиция знает о существовании петербургской ложи. В то же время работа московской ложи продолжала оставаться тайной. Во избежание провала члены масонских лож приняли решение о реорганизации русского масонства. Было упразднено все, что противоречило требованиям строжайшей конспирации, ликвидировалось ведение протоколов о заседаниях и всякого рода письменное делопроизводство. Участники одной ложи не могли знать членов других лож. Прерывалась связь с Парижем.
С этого времени полиция, и без того располагавшая скудными сведениями о русских масонах, полностью теряет их из поля зрения. Борьба Департамента полиции с масонскими ложами в начале XX века парализовывалась также из-за засоренности масонскими конспираторами самого Министерства внутренних дел и других правительственных учреждений России. Государственные чиновники, состоящие в масонских ложах, включая таких высокопоставленных, как В. Ф. Джунковский, С. Д. Урусов, А. Д. Мосолов, тормозили проведение антимасонских мероприятий. Многие сведения, получаемые полицией агентурно, сразу же становились известными «вольным каменщикам».
Министерство внутренних дел вместе с другими ведомствами прилагало немалые усилия в борьбу с распространением масонства в России. Так, 2 апреля 1908 года Министерство иностранных дел, направило Департаменту полиции информацию о принадлежности к масонству гласного Петербургской Городской думы Кедрина и князя Бебутова. Оба имели в Париже контакты с главарями масонства. Было указано на вред этого тайного общества и стремление расширить масонскую пропаганду в пределах России. 20 апреля 1908 года по этому поводу был разослан циркуляр начальникам районных охранных отделений о принятии незамедлительных мер к выяснению распространения масонства в России. 26 мая 1908 года Министерство иностранных дел препроводило председателю «Совета министров П. А. Столыпину сведения об ожидаемом приезде в Россию двух главарей французского масонства, Лаффера и Вадекара, для открытия в Петербурге масонской ложи.
Департамент полиции все же сумел однажды проникнуть в масонские ложи, но не в России, а во Франции. В 1908 году по заданию руководителя Заграничной агентуры Гартинга в масонство записался его тайный сотрудник Биттер-Монен, сумевший продержаться в «парижском братстве» около пяти лет, до тех пор, пока в 1912 году не был разоблачен В. Л. Бурцевым как агент охранки. О разоблачении Биттер-Монена Гартинг был вынужден отчитываться начальству: