Когда она искушает (ЛП)

— Я не хочу видеть тебя до конца дня, — рявкает он тоном, которому никто в здравом уме не придёт в голову не повиноваться.
А потом он выходит из комнаты.
ГЛАВА 18
ДЖОРДЖИО
Моя первая остановка после завтрака — душ. Я знаю, что ничего не сделаю, пока не разберусь с проблемой в своих штанах. Вода стекает по моей спине, когда я сжимаю свой член в кадре, где Мартина умоляет меня пососать ее сиськи. Ее имя срывается с моих губ, когда я кончаю по всей мраморной стене, оргазм такой мощный, что почти ставит меня на колени.
  
Это превращается в полную катастрофу.
Я начал задумываться, не совершил ли я серьезную ошибку, пытаясь вывести ее из депрессии. Я не ожидал, что она перейдет от простого разговора к словам, которые заставят меня чувствовать себя скорее обезумевшим зверем, чем человеком.
Ей понравилось, как я ее поцеловал.
Мне нравится идея, что она просит на коленях. На самом деле не имеет значения, о чем она умоляет — снять одежду, оргазм, мой член у нее во рту. Я совершенно уверен, что дал бы ей все, что бы она от меня ни попросила в таком положении. Слава богу, ее провокации ограничились словами, а не действиями.
На данный момент.
Я выключаю воду, хватаю полотенце и вытираюсь.
Это должно прекратиться. Я должен остановить это, но я не обманываю ее своими отрицаниями, и это впервые. Я хороший лжец. Отличный даже. Тем не менее, почему-то я не могу держать свою непроницаемую маску рядом с ней.
Когда днем я получаю вызов от Сэла, я чувствую волну облегчения. Он хочет видеть меня завтра, и это прекрасный предлог, чтобы покинуть кастелло. Чтобы отдалиться от Мартины и ее от меня.
Пять утра следующего дня, когда я выхожу из парадной двери. Сэл хочет собрать всех капо и его ближайшее окружение на встречу. Я не подпадаю ни под одну из категорий, но я тоже получил приглашение. Я предполагаю, что это признак того, что его раздражает мое отсутствие прогресса, когда дело доходит до Мартины, и он хочет напомнить мне, кто в доме хозяин.
Как будто я мог забыть.
Сэл не отличается особым умом, но он параноик, а после предательства Дамиано и того больше. Тот факт, что он приглашает меня на это дело, является признаком отчаяния. Думаю, наемники, которых он нанял для поиска Мартины, не принесли ему желаемых результатов.
После встречи Сэла я пойду к отцу. Этот разговор не займет много времени, если только он не в одном из своих редких сентиментальных настроений. Мне нужно знать, спрашивал ли Сэл моего отца обо мне, а это требует разговора с глазу на глаз. Мой отец лучше знает, чем говорить что-то щекотливое по телефону, особенно когда он уже может знать, что идет война. Не говоря уже о том, что он может солгать. Хорошо, что я вижу сквозь его ложь.
Гравий хрустит под моими кожаными ботинками, когда я иду к гаражу. Сегодня я больше всего думаю о скорости, поэтому хватаю ключ от своего «Феррари» с крючка на стене и проскальзываю в машину. Дорога из Перуджи в Неаполь занимает около четырех часов, но я могу уложиться в три, если уеду так рано. Если на дороге нет пробок, я должен вернуться к полудню.
Выезжая из гаража, я вижу спешащего Поло. Я жду, когда он подойдет.
Он кладет ладони на капот машины и встречается со мной взглядом. — Куда ты едешь?
— Казаль и Неаполь. Я вернусь позже сегодня.
— Возьми меня с собой.
— Ты же знаешь, что я не могу.
— Ты встречаешься с ним сегодня?
От раздражения у меня покалывает затылок. — Нет.
Глаза Поло сужаются. — Я тебе не верю.
— Я иду к Нино.
— Разве это не мило? Ты можешь увидеться со своим отцом, когда захочешь, — говорит он, его голос напряжен с едва сдерживаемым гневом. — Я должен быть в состоянии сделать то же самое.
Мои руки сжимают гладкую кожу руля. — Слишком рано для этого, Поло.
Когда он хлопает ладонями по крыше машины, мое терпение заканчивается. Я глушу двигатель, выхожу и иду к нему, пока мы не оказываемся лицом к лицу. В его глазах мелькает страх, но он не отступает. — Я заслуживаю быть частью клана так же, как и ты, — сердито говорит он. — Думаешь, я хочу быть чертовым садовником до конца жизни? Я хочу, чтобы меня сделали.
— Этого никогда не произойдет. Я дал обещание твоей матери и не собираюсь его нарушать.
— Моя мать умерла. Я не могу прожить остаток своей жизни в соответствии с предсмертными желаниями больной женщины. Думаешь, твоя мать хотела бы этого для тебя? — Он делает шаг назад и разводит руками. — Ты чертов лицемер, Джио. Ты ничем не отличаешься от меня, помнишь? Но ты, кажется, получаешь удовольствие от того, что держишь меня на ступеньку ниже себя.
Он действительно думает, что это из-за моего гребаного эго? Я хватаю его за воротник рубашки, мой гнев переполняет меня. — Следи за своим гребаным языком. Я поддерживаю тебя в живых. Стать человеком Казалези — это ранний смертный приговор, особенно для таких, как ты.
— Кто-то вроде меня? — Он недоверчиво усмехается. — То, что я не разбираюсь в компьютерах или во всей этой ерунде с безопасностью, как ты, не означает, что я не могу быть ценным.
— Тебя сделают солдатом, отправят на улицу и оставят умирать.
Его глаза темнеют. — Ты этого не знаешь. Ты не знаешь, что скажет дон, когда встретит меня.
Наивная уверенность в его взгляде настолько разочаровывает, что я отталкиваю его. — Я знаю, что это никогда не будет тем, что ты хочешь услышать. Я вступил в клан, потому что у меня не было выбора. Ты знаешь, Поло.
Выражение его лица превращается в гримасу, и он плюет на землю. — Какой выбор? Какой к черту выбор? — Он указывает на меня пальцем. — Ты принял мое решение.
Я смотрю на часы. — У меня нет времени на это.
— Да, никогда не бывает, — выдавливает он.
Мои глаза сканируют его. — Пока меня нет, проследи, чтобы Мартина никуда не ушла. Следи за ней.
— Ты не можешь держать меня здесь вечно, — кипит он. — Я не твой пленник. Однажды я уйду отсюда, и ты пожалеешь, что не помог мне, когда я просил об этом.
— Я помогаю тебе, — говорю я, возвращаясь в машину. — Ты просто слишком слеп, чтобы увидеть это. Ты меня слышал? Я сказал следить за Мар…
— Я слышал тебя. Я позабочусь о твоем питомце, пока тебя нет, не волнуйся.
Моя челюсть сжимается. Мне не нравится его чертов тон. Но мне также нужно идти по чертовой дороге, если я хочу вернуться сюда до наступления темноты.
Я решаю оставить это. Поло зол, но он успокоится. Он всегда так делает. У нас слишком много общего, у него и у меня. В его возрасте у меня была такая же неугомонность в крови, но я все отдавал работе, зарываясь в проекты. Поло некуда его направить — кое-что, полагаю, должен предоставить я. Я знал, на что подписывался, когда брал его. Я пренебрегал своим долгом? Наверное, я всегда думал, что работать на Сэла будет последней вещью, которую он хотел бы после того, что случилось с его матерью. Конечно, черт возьми, это было последнее, чего я хотел, но в то время это действительно был единственный способ выжить.
Завожу машину. Чем больше я позволяю ему развлекаться с идеей стать настоящим мужчиной, тем больше он вкладывается в эту чертову фантазию. Неужели он забыл, каково это на улицах Секондильяно? Может быть, его матери удалось несколько оградить его от этого, когда он рос. Она происходила из богатой семьи, и даже после того, как ее выгнали за внебрачную беременность, у нее было достаточно денег, чтобы позволить себе жить в одном из самых красивых зданий на окраине района. Поло понятия не имеет, что на самом деле влечет за собой клановый бизнес.
  
Я должен показать ему. Взять его туда со мной один раз, чтобы он увидел, как выглядит жизнь пехотинца.
Но я не могу сейчас. Не тогда, когда у меня уже полно дел с Мартиной.
Выезжая со двора, я замечаю яростное выражение лица Поло в зеркале заднего вида, и оно оставляет у меня щемящее чувство в затылке.