Паргелион (СИ)

— Тихо! Ты что, не видишь, что она спит?
— Вижу. Давай посидим, подождём, пока она… а, смотри, она открыла глаза.
В полутьме Дара увидела Алиса и Лизу. Позади них угадывался силуэт Тео.
— А, это вы.
Они подошли ближе. Лиза попыталась включить небольшой светильник, но тот не загорелся.
— Кажется, генераторы в этом корпусе снова умерли.
Она огляделась, прошуршала и выудила из-под кучи чего-то невнятного старенькую масляную лампу. Вскоре всё преобразилось, подсвеченное мягким светом.
  
Теперь они отчётливо увидели, как бледно лицо Дары, которая откинула голову на подушку.
— Ты… выглядишь хорошо, — пробормотал Тео.
Возникла неловкая пауза.
— Да ладно. К чему ты это? — Лиза укоризненно посмотрела на друга. — Скажу тебе как есть, птичка. Выглядишь ты ужасно.
— Ну спасибо.
— И что с того? Ты видел, что вчера было? Удивительно, как она вообще жива.
— Или как тебя не засосало в воронку.
— Или что ты… Поговори с нами, чтобы мы знали, что ты способна адекватно мыслить.
— Я способна. — Дара вяло улыбнулась. — Просто в животе что-то неслабо болит. Так и скажите Айвису. Что не собираюсь я никуда бежать. А если бы и хотела, то не смогла.
— Айвису?
— Ну да. Это же он послал вас меня сторожить?
— Ну ты даёшь. Мы пришли к тебе сами.
— Зачем? После того, что я сделала.
— А что ты сделала?
— Я открыла… открыла эту штуку и отправила Риена прямиком в неё.
Трое переглянулись.
— Да, это было…
— И кто знает, кого ещё могла отправить. Похоже, что я монстр, которого стоит держать на цепи. Но знаете… поговорите с Айвисом. — Голос Дары сорвался, и по щеке заскользила маленькая слезинка.
Лиза подошла ближе и села у кровати.
— Что ты говоришь, птичка? — Она мягко коснулась рукой лба девочки. — Никто так не думает.
— Сомневаюсь. — Дара перестала плакать. — Только прошу вас поговорить с ними. С Айвисом. Я думаю, он… просто скажите ему, что я уйду, как только мне станет хоть немного не так паршиво.
— И куда ты пойдёшь? — Тео подошёл ближе и скрестил руки на груди.
— Не знаю. Мир большой. А я до сих пор его толком не видела. Ой… — Она застонала.
— Ясно, — сказала Лиза. Но, вопреки ожиданиям Дары, её голос не был жёстким. — А теперь послушай.
Она взяла тонкую кисть подруги в свою и немного сжала её.
— Никто тебя не винит. Это было… это было феерично. Да. Феерично.
— Ещё как! Эта воронка как будто вскрылась посреди ничего, как гнойник!
— Алис!
— Ладно, ладно.
— Никто тебя не винит. Мало того — поскольку состязание закончилось внезапно и с таким результатом, то ты считаешься победителем игры.
Дара широко раскрыла глаза от удивления.
— Именно так. Негласным, разумеется. Но — твою силу заметили все. Ты дралась с ним очень храбро, ты держалась. Мы все видели.
— И все признали, — добавил Тео, — твоё неоспоримое первенство.
— А потому — никто не посмеет тебя обидеть. — Лиза снова протянула руку и погладила её по лицу. — Просто надо восстановиться. Представляю, как тебе хреново. Риен здорово тебя прессовал. Может, сломал пару рёбер. Нужно посмотреть. Но воронка…
— Да. Очень болит голова.
— Тогда я займусь твоим восстановлением.
Лиза встала и принялась доставать из сумки какие-то пузырьки.
— Я кое-чему научилась у Гессы. Так что уверена, ты будешь в порядке. А вы — идите.
Парни молча встали и, тронув Дару кто за руку, кто за плечо, вышли из комнаты. Дверь жалобно скрипнула и захлопнулась.
— Ладно. Давай-ка для начала переоденем тебя.
Дара слабо кивнула. Лиза пощёлкала выключателем, и на этот раз свет загорелся. Она покрутила выключатель из стороны в сторону, настраивая интенсивность.
Дара приподнялась на локтях и постаралась сесть. Лиза поддержала её.
— Я смотрю, облачаться в пижаму ты не приучена? — спросила она, глядя на куртку и уделанные грязью штаны, в которых Дара улеглась в постель. Та только хмыкнула. Лиза помогла девочке снять верхнюю одежду, а потом рубашку, пока та не осталась в коротких хлопковых шортах. Лиза критически осмотрела её белую кожу с голубыми прожилками.
— Однако же, какая ты худая. Куда только вся еда девается? Покажи, где болит.
Даро потрогала живот слева пониже рёбер.
— Наверное, это Риен. Ты вся в синяках, как будто тебя жёстко били. Хотя так и было. Сама видела?
— Чего там смотреть.
— Давай. Я принесла тебе кое-какие мази от Гессы, они любого на ноги поднимут через несколько дней.
Лиза принялась интенсивно растирать тело девочки какой-то вонючей мазью. Ощущения, впрочем, были приятные. Сразу стало теплее, и как будто боль снизилась. И руки у подруги были приятные.
Лиза натянула на девочку чистую рубашку и уложила обратно в кровать. Поднесла к губам лекарство, которое мягко обожгло горло. Хотя, запах, конечно, тоже был не очень.
— Это поднимет тебя на ноги. Не завтра, так…
Лиза ещё раз критически осмотрела Дару.
— Губы тебе бы тоже не помешало смазать для заживления. — Она прикоснулась пальцем к запёкшейся крови. — Завтра придумаю.
— Спасибо тебе.
— А теперь спи. Поговорим, когда придёшь в себя. Только знаешь… я скажу кое-что сейчас. Прости меня.
— За что?
— Я должна была продолжить состязание. Но мне стало больно и страшно. Вот и всё. И я скинула это на тебя.
— Не стоит, — ответила Дара уже в полусне.
— И ещё кое-что.
— Да?
— Леста умерла.
— О… Когда?
— Ещё вчера. Завтра похороны. Но тебе не обязательно идти.
— Ладно. Только… ты как? Я знаю, вы с ней…
— Ничего. — Лицо Лизы, освещённое светом ламп, стало бледным и отрешённым. Глаза безразлично смотрели в стену. — Я уже давно с этим смирилась.
Она встала и, поправив одеяло, полушепотом добавила:
— Ты лучше поспи. Я посижу с тобой. Вон там, за столом. Так, на случай, если тебе что-то будет нужно.
— Спасибо, Лиза.
Последнее, о чем подумала Дара, прежде чем погрузиться в полузабытье, было то, почему за весь день ни разу не объявилась М3.
* * *
Айвис аккуратно прикрыл дверь лаборатории и шагнул внутрь. Вопреки его ожиданиям, внутри было светло, хотя генераторы в последнее время барахлили. И пусто — но это как раз не стало для него сюрпризом. После вчерашних событий все, кроме охранной смены, отсиживались по комнатам, поодиночке или вместе, или жались в кучки в Раю, глотая кислый ягодный пунш. Большинство из них, даже будучи очень юными, немало успели повидать. Многих из них преследовали, многие не раз чувствовали кровь на своих разбитых губах или руках. Или того хуже — кого-то пытали, стараясь искалечить. Жестокость — вот что они видели. Но того, что случилось вчера, никто из них не ожидал. К смертям они привыкли, но это повергло их в шок. Нужно дать им прийти в себя.
Айвис увидел лежащего на столе полуразобранного андроида. Прекрасное лицо было мертво, в приоткрытых глазах — пустота. Можно ли оживить то, что уже умерло?
— Это вы, Айвис?
Он машинально огляделся, впрочем, сразу же узнав голос.
— Вам сложно разговаривать с кем-то, не обладающим конкретной физической оболочкой?
— Нет, Медея. Мне уже доводилось это делать — правда, много лет назад.
— Предположу, что с тех пор мир претерпел значительные изменения?
— Это ещё мягко сказано. А вы? Можно ли мне спросить, сколько вам лет? Когда вас создали?
— Совсем недавно — двести пятьдесят семь лет тому назад. Этот гексаэдр — моя вторая оболочка.
— Что ж, тогда вы и сами должны помнить, каким мир был раньше. А этому андроиду? Сколько ему… ей лет? Это возможно установить?
— Да, тем более что на ней есть маркировка — 653 год.
— Значит, ей около двухсот. И сколько, по-вашему, она… спит?
  
— Вы подобрали верное слово. Предполагаю — около ста лет, может быть, меньше. Но кибер-ядро всё ещё живо. Полагаю, мы сможем пробудить её.
— Сколько же в потенциале способно прожить кибер-ядро?