Штурмовик из будущего 3 (СИ)

— Когда ракета в трубе, — неторопливо начал Дивин, работая карандашом, — то стабилизаторы находятся в сложенном положении и закрыты бумажным «стаканом», который срывается при пуске.
— А раскрываются они каким образом?
— При выходе ракеты из трубы пусковой установки принудительно — при помощи газового поршня под действием пороховых газов. И надежно фиксируются потом в раскрытом положении, — Григорий улыбнулся. Надо же, что-то ребяткам из института ВВС РККА сейчас не до веселья. Такое ощущение, что дышать забыли. И на его корявенький чертежик смотрят, как на божественное откровение. — А еще можно сделать осколочно-фугасную ракету на базе РОФС. Только калибр уменьшить до пятидесяти семи миллиметров. За счет этого мы сможем брать их в большем количестве и прекрасно работать по площадным и небронированным целям: мотомеханизированные колонны, склады, те же артиллерийские батареи, железнодорожные составы, зенитные позиции. Да мало ли. Здесь даже заморачиваться особенно не надо.
— Но ведь вы, наверное, в курсе, что основная проблема с большим рассеиванием эрэсов связана с неравномерностью горения пороха в них? — Главный инженер требовательно взглянул на Дивина.
— Длинные шашки с каналом, — пожал плечами экспат. — Плюс единый цельный заряд. Ну или, на худой конец, как сейчас народ в полках подворачивает хвостовое оперение на них на два градуса.
— Любопытно, — пробормотал специалист. — Очень любопытно. Товарищ подполковник, — повернулся он к Хромову. — Мне нужно, чтобы все рисунки этого молодого человека, — он кивнул в сторону экспата, — были немедленно изъяты, оформлены, как секретные материалы и были направлены в адрес нашего института. Надеюсь, ваш контрразведчик нам в этом поможет.
— Сделаем, — солидно кивнул Карпухин.
— А капитана я хотел бы забрать с собой, в Москву. Голова у него светлая, жаль будет, если сложит ее так задешево.
— Не поеду! — решительно отказался Григорий. — Нечего мне там делать. Я не инженер, а простой летчик. Да, иногда приходит в голову какое-нибудь интересное решение той или иной проблемы, но это же лишь наметки, не более.
— Поговори мне еще, — прикрикнул на разошедшегося экспата налившийся дурной краской Хромов. — Прикажут, так пешком пойдешь. Или побежишь! Как я погляжу, в последнее время ты вообще стал слишком много себе позволять. Смотри, наплюю на то, что ты у нас Герой, и враз загоню за Можай!
— Что вы имеете в виду, товарищ подполковник? — насторожился Дивин.
— Да то самое! — взорвался вдруг комполка. — Мы все из кожи вон лезем, чтобы провести войсковые испытания штурмовика с пушечным вооружением, а ты на каждом углу критикуешь машину, даешь ей нелестные отзывы, паникерствуешь.
О, как! А ларчик, оказывается, просто открывался. Хромов, видать, доложил наверх, что готов ввести в строй уродца с подвесными пушками, а один не в меру дотошный летчик ставит крест на возможной карьере своего отца-командира. Прелестно!
— Я никогда не скрывал ни от кого своего мнения, — Григорий поднялся и принял уставную стойку. — Установку пушек калибра тридцать семь миллиметров считал и считаю тупиковым путем. Нормально летать эта машина не может. Стрелять — тоже, Процент попаданий мизерный. Какой смысл переводить народные средства впустую?
— Погодите, товарищ капитан, но вот у меня тут записано, — один из инженеров торопливо достал из внутреннего кармана своего пиджака небольшой блокнот и нашел в нем нужную страницу. — Ну да, извольте, вы ведь вчера показали совершенно фантастический результат при контрольном обстреле на полигоне немецких средних танков. И мы зафиксировали весьма высокий процент критических попаданий.
— Так то я, — дерзко ухмыльнулся Дивин. — У вас там, часом, не сказано, сколько еще летчиков нашего полка сумели показать такую же результативность?
Инженер смутился.
— Данные, естественно, предварительные и требуют дальнейшей обработки…
— Вот об этом я и говорю, — нахально перебил его невнятное бормотание экспат. — Тупик!
— Капитан Дивин! — Хромов скрипнул зубами. — Сдайте майору Карпухину под роспись свои записи и… — комполка махнул рукой. — Вали уже!
 
— Пошли, что ли, — контрразведчик тронул летчика за рукав. — Одни проблемы с тобой, Кощей! Рыжков, а ты чего расселся, как на именинах? Быстро за мной, будем и на тебя подписку оформлять.
— Постойте, но как же мое предложение? — спохватился главный спец. — Я настаиваю на откомандировании вашего летчика в НИИ ВВС.
— Давайте поговорим об этом в моем кабинете, — скривился, точно от зубной боли комполка.
— Гриш, — дернул приятеля за руку Прорва. — Раз пошла такая пьянка, что ты там начал мне рассказывать про немецкие танковые группы?
— А, смотри, там какая штука получается, — начал объяснять Дивин. — У них в составе ведь есть компоненты почти всех видов сухопутных войск: танки, мобильная артиллерия на тягачах, мотопехота, саперы и так далее. За счет этого они в состоянии вести практически все виды сухопутного боя. Эдакая армия в миниатюре. К примеру, стоит им натолкнуться на наш ПТО и тут же быстро подтягиваются гаубицы или вызывается авиация. А при танковом контрударе смело бросают в бой все, вплоть до своих «восемь-восемь». Пока понятно?
— Ага, давай дальше.
— Даю. Из этого следует, что для нас с тобой приоритетными являются как раз немецкие орудия всех видов, склады снарядов, топливо. Выбьем их и даже самый новейший их «зверинец» мгновенно станет нашей законной добычей.
— Сказать по правде, не слишком пока удивил, — хмыкнул Рыжков. — Обо всем этом уже не раз говорено-переговорено.
— Верно, — согласился с ним Григорий. — Тогда лови еще. У фрицев отлично налажена система эвакуации с поля боя подбитой техники. И если мы начнем целенаправленно охотиться за тягачами, рушить мосты с большой грузоподъемностью и переправы, то им резко поплохеет. Пехота-то налегке драпанет за милую душу. А как быть с тяжелыми танками и самоходками?
— Мосты прикрывают ого-го, как! — поежился Прорва. — По ним вон АДД работает постоянно, «ночники», да не всегда получается.
— Правильно! — засмеялся Дивин. — Поэтому я и предложил эрэсы делать такие, чтобы не подходить вплотную к ним, а издалека лупить по площадям, выбивать орудия и расчеты с безопасного расстояния. Прикинь, как здорово получится: первая группа подошла к цели, шарахнула из подвесных контейнеров тучей усовершенствованных эрэсов и отвалила. А следом вторая волна тех же «пешек», которые без помех начнут свою карусель крутить.
— Красиво! — признал Рыжков. — Только получается, что пока твои идеи эти ученые не реализуют, нам придется по старинке мосты ронять?
— Получается, что так, — вздохнул Григорий.
— Так какого же черта ты отказался с ними в Москву ехать? — поразился приятель. — Тебе сам бог велел помогать им.
— Рыжков, — кашлянул в кулак Карпухин, который шел рядом с летчиками и с интересом прислушивался к их разговору. — Ты мне бросай тут эту дремучую религиозную тематику. Следи за языком.
— Есть бросать, — спохватился Прорва. — Нет, Гриш, на самом деле, почему не хочешь уехать?
— Значит, имеются у меня на то веские основания, — уклончиво ответил экспат. Не станешь же объяснять другу, что приближение к Вождю — а он рупь за сто заинтересуется новинками вооружений и вполне может захотеть встретиться с разработчиками — чревато весьма неприятными последствиями для одного попаданца в эту реальность. Вплоть до окончательного и бесповоротного уничтожения. И так уже не раз холодок по спине пробегал, когда задумывался о том, почему до сих пор его не вызвали в Москву и не представили Верховному. По слухам, он весьма любил пообщаться с выдающимися бойцами разных родов войск — от снайперов до летчиков. Так что, тот факт, что Хромов явно зажимает его, не слишком охотно продвигает по карьерной лестнице, по-хорошему был Дивину только на руку.
— Не поделишься?
— Нет, — решительно отказался Григорий. — Извини, но это и правда личное. Считай, что главная причина заключается в том, что я хочу воевать, а не протирать штаны в тылу.