Штурмовик из будущего 3 (СИ)
— Разумеется, — улыбнулся Григорий. — Чай, не маленький, могли бы и не предупреждать. Разрешите идти?
— Идите.
Экспат вышел на улицу и с наслаждением закурил. Пока сидел в доме у контрразведчика, доставать папиросы как-то не решился. Почему-то в голове появилось твердое убеждение, что московский полковник не очень любит табачный дым. Впрочем, у многих разведчиков на это дело стойкая аллергия — в том же лесу посторонние запахи разносятся далеко, а, значит, и выдадут врагу растяпу на раз-два.
— Мя-яуур!
— О, куда ж без тебя, — усмехнулся Григорий и, наклонившись, подхватил с земли Шварца. Кот деловито вцепился когтями в шинель и крепко-накрепко угнездился на плече хозяина, сверкая оттуда горящими глазищами, словно филин. — Погон там смотри не оторви, меховой орел! — для порядка прикрикнул на него Дивин и пошел не спеша в сторону землянки своей эскадрильи.
Хотя, если разобраться, какая она, к черту, своя — комэском ведь Прорва назначен давным-давно. А экспат так, всего лишь гость. С непонятным статусом и перспективами. Может быть, стоило принять предложение Борискина, мелькнула в голове мысль. А что, глядишь, улетел бы в Москву, сидел бы как фон-барон на Центральном аэродроме — в тепле и уюте, летал бы иногда на перехват фрицев. Курорт, а не война.
Нет, шалишь, не все еще счета немчура оплатила, не все! Но здравое зерно в предложении полковника имеется. В самом деле, на фига снова лезть в ад самоубийственных штурмовок на «илюхе», если можно поступить хитрее. Вот, например, неподалеку от полка Воронцова имелся аэродром, на котором разместились американские самолеты A-20G, больше известные, как «Жучок» — в наших документах они проходили под обозначением А-20Ж. Что характерно, летный состав бомберов время от времени пересекался с коллегами-штурмовиками то на деревенских танцульках, то на концертах фронтовых бригад артистов или во время сеансов кинопередвижек.
В советских ВВС их считали ближними бомбардировщиками, но Григорий благодаря материалам Махрова и личному общению с летчиками, освоившими «бостон», знал, что эта машинка имела одну очень любопытную модификацию. Американские конструкторы воткнули в нос самолета четыре двадцатимиллиметровые пушки и два крупнокалиберных пулемета. Настоящая батарея. Правда, пришлось пожертвовать скоростью и маневренностью вкупе с максимальным потолком полета, а также присутствием в экипаже штурмана. Но, зато какая убойная мощь — секундный залп составил почти семь килограммов!
В СССР после первого опыта применения «Жучков» достаточно быстро определили слабые места самолета и разработали заводскую систему их переделки. В частности, меняли носовые пушки на пулеметы калибра 12,7 мм, ставили во внутренних бомболюках и в крыльевых узлах наши бомбодержатели, что позволяло повысить загрузку. Также меняли штатную турель на нашу УТК-1. К слову, в пятнадцатой воздушной армии еще осенью сорок второго такие же турели монтировали на Ил-2.
А что, думал экспат, все больше и больше загораясь этой идеей, если пересесть на «американца», то гансам однозначно станет кисло. С его-то ночным зрением и возможностью довольно точно определять траекторию стрельбы вполне возможно устроить ночным бомбардировщикам люфтваффе настоящий геноцид. Особенно, если подтянуть несколько РЛС «Редут».
И наземным войскам можно сильно помочь: с недавних пор на сухопутном театре военных действий очень остро встал вопрос с контрбатарейной борьбой против дальнобойных гитлеровских орудий. Дошло даже до того, что к решению этих задач стали привлекать тяжелые Ил-4 из состава авиации дальнего действия.
А теперь представим «бостон» с его полуторатонной бомбовой нагрузкой, который пилотирует один небезызвестный мутант. Вылетел ночью, прошвырнулся по немецким тылам, выявил позиции пушек, склады боеприпасов, электростанции, другие болевые точки и щедрой рукой высыпал туда смертоносные «гостинцы». Чай, не сравнить с пусть и героическими, но все же довольно слабыми уколами У-2, верно? К тому же, если еще обнаглеть и потребовать создать целую систему аэродромов подскока, да закинуть туда несколько обученных экипажей техников, мотористов, «щелчков»[1] и прочих маслопупов, снабдить их необходимыми материалами и боеприпасами, то…
Осетра урежь!
Окрик внутреннего голоса послужил хорошим отрезвляющим холодным душем. Ишь, размечтался, Аника-воин! Сначала требуется все хорошенько продумать, составить соответствующую бумагу, подкрепленную расчетами, подать ее по инстанции и лишь потом ждать решения отцов-командиров в надежде, что не пошлют куда подальше. Маниловщина мало кому интересна.
Кстати, раз уже речь зашла о докладной записке, то можно заодно отразить в ней и возможность свободной охоты на командные пункты, штабы и прочие подобные центры принятия решений. Мелькала еще смутная мыслишка о действиях на море, но здесь Дивин трезво оценивал свои силы — такие полеты требовали серьезного переучивания. Все же, специфика работы морских летчиков не позволяла экспату вот так с ходу, наскоком, встать в их ряды. Собственно, если его предложения одобрят, то неплохо было бы поближе познакомиться с «бостонами», ведь и они имели свои особенности.
Хотя, те их пилоты, с которыми Григорию довелось пообщаться, в один голос говорили о прекрасных летных характеристиках этой машины. Хвалили простоту и легкость в управлении, послушность и устойчивость на виражах. А это было весьма немаловажным моментом, учитывая ускоренную подготовку советских пилотов во время войны.
— Гриш, чего от тебя Карпухин хотел? — окликнул задумавшегося экспата Валиев. — Прорва сказал, что тебя к нему в срочном порядке утянули.
— Да так, — неопределенно махнул рукой Дивин. — Уточнял кое-какие моменты по ночному вылету. А ты куда собрался?
— В смысле? — удивился Ильмир. — Забыл что ли, у нас сегодня зачет по тактике боя.
— Твою дивизию! — хлопнул себя по лбу экспат. — Верно, зачет!
Война войной, а летчикам постоянно приходилось учиться. И проверка на знание материальной части, штурманской подготовки, тактики воздушного боя, метеорологии, радиотехники и других дисциплин была в порядке вещей. Григорий со своей выучкой обычно сдавал все довольно легко. Главным для него было не ввязаться в словесный спор с проверяющим, ведь уровень знаний экспата существенно превышал здешний.
— Ну, ты даешь, давай поторопимся, а то опять «шнурок» будет злобствовать[2].
— Ох ты ж, непруха-то какая! — снова выругался Дивин под недовольный мяв Шварца. — Еще и радио сегодня. Ладно, потопали.
[1] «Щелчок» — шутливое прозвище авиатехника по вооружению
[2] «Шнурок» — прозвище специалиста по авиационному радиооборудованию.
Глава 15
— А сколько у вас в полку сейчас машин? — мимоходом поинтересовался экспат.
Старший лейтенант Матюшкин, заместитель начальника штаба полка бомбардировщиков, высокий белокурый парень с резкими чертами лица, но с детской простодушной улыбкой, подозрительно глянул на Григория.
— Какие-то странные вопросы вы задаете, товарищ капитан.
— Объясняю, — тяжело вздохнул Дивин. — Мне вовсе не для передачи своему резиденту в фашистский тыл эти сведения нужны. Просто есть идея использовать мои навыки ночных полетов по максимуму. А это означает, что мне понадобятся два — три исправных самолета. Слетал на одном, приземлился, быстро пересел на другой и снова ушел к цели. Усек, старшой?
— А сдюжите? — Матюшкин недоверчиво покосился на палку в руках у экспата. Ну, да, опять рана на ноге немного воспалилась и начала ныть. Да так противно, что ходить без палочки не получалось.
— Ты за меня не переживай, — твердо ответил Григорий. — Я свое дело сделаю, как надо. Главное, чтобы вы не подвели.
— Обижаете, товарищ капитан, — насупился Матюшкин. — У нас, если хотите знать, передовой полк. Все летчики комсомольцы. Есть даже кандидаты в члены партии. И технический состав на уровне! — Он говорил так горячо, что Дивин отчетливо понял, насколько, в сущности, еще молод этот офицер. Да, воюет уже не первый день, но в душе все тот же зеленый мальчишка. Вот и сейчас оскорбился из-за обычного рабочего момента.