Шофер (СИ)
— Я же тебе объяснила, тётя Яна хочет, чтобы я вышла замуж за нормального мужчину, а не за хлюпика навроде Пашки. Вот я тебя и покажу, пусть порадуется, она ведь, в сущности, тётка неплохая и относится ко мне хорошо, особенно после того, как папы не стало.
Травин при упоминании одного из братьев Пилявских уже рот раскрыл, чтобы сказать, что милиция поймала одного из убийц, точнее — соучастника, но тут они подошли к подъезду.
— Веди себя свободно, — дала Кольцова последнее наставление, ничуть не смущаясь постового, сидящего в холле, — не стесняйся. Захочешь на пол высморкаться или ухо пальцем почистить, так даже лучше, а то разведут буржуазные порядки, словно мы не в Советской России, а где-нибудь в Париже или Берлине. Ну вот, проходи. Тётя Яна, я не одна, со мной Серёжа!
Янина Павловна в нарядном укороченном балахоне и туфлях на низком каблуке стояла в коридоре, сложив руки на животе и поблёскивая очками.
— Без цветов явились, юноша? И правильно, пусть на Западе профурсеткам веники дарят, а то взяли моду подражать. Что это?
— Эклеры, — Травин протянул Глаше, выскочившей из кухни, бумажную упаковку. — Лена сказала, ваши любимые.
В кондитерскую он заглянул, несмотря на возражения Кольцовой, тортик или сладости отлично подходили для первого знакомства. Лена обозвала это своим любимым словом «мещанство», а потом долго выбирала трубочки с заварным кремом, и по дороге слопала две.
— Как мило и современно, — Пилявская картинно всплеснула руками, — герой революционной войны, и в то же время галантный мужчина. Гости будут через час, а пока, Леночка, иди-ка на кухню к Глаше, ну а вы, молодой человек, помогите Генриху Яновичу передвинуть мебель.
И Сергей помог Генриху Яновичу. Лацис сидел в кресле-качалке, курил, читал «Красный спорт», протирал лысину платком и давал ценные указания. Травин переставил тяжёлый, красного дерева буфет, собрал и раздвинул большой овальный стол, принёс от соседей дополнительные стулья, а из кладовой — табуреты. Хозяин дома было решил ещё и люстру перевесить, но тут Глаша принесла накрахмаленную белую скатерть и начала расставлять приборы. Пилявская выставила мужа в кабинет, распахнула смежные двери в гостиную, где стоял большой рояль. Его тоже надо было подвинуть ближе к окну, чтобы свет падал на ноты, а рядом поставить столик с бутылками — гостям предлагались кавказское вино, армянский коньяк и ситро из Моссельпрома. Дальше гостиной Травина не пустили, но по его прикидкам, комнат в квартире Лацисов было не меньше пяти, и уплотнять их никто не собирался.
Первый гость появился без десяти минут час, молодая супружеская пара из мрачного брюнета во френче с Красным Знаменем и блондинки с мелкими кудряшками. Блондинка тут же побежала шептаться с Леной, а брюнет молча пожал руку Лацису и Сергею, и налил себе коньяка. Дальше новые лица появлялись одно за другим, и за полчаса собралось человек двадцать, они пили, курили и тихо разговаривали. Судя по обрывкам долетавших фраз — о работе.
— И этот здесь, — Лена, проходя мимо Травина с тарелкой, кивнула на юркого брюнета лет тридцати с крысиным носом и зализанной причёской. — Дядин помощник, Кальманис, опять будет лезть ко мне с предложениями руки и сердца, ты его, пожалуйста, припугни, а то надоел хуже горькой редьки. И что ты стоишь букой, иди, поговори с кем-нибудь, вон хоть с Александровыми, они очень тобой интересуются.
И показала на пожилую пару, чинно сидевшую в креслах возле рояля.
Сергей двинулся было к ним, но тут появился новый гость.
— Товарищ Артузов, — Лацис подскочил к молодому ещё человеку лет тридцати пяти, зашедшему в гостиную, — прошу, заходите. Опаздываете, голубчик, почти все уже собрались, только режиссёр задерживается. А где Лидия Дмитриевна?
— Приболела, — Артузов чуть отодвинулся в сторону, пропуская мужчину с усами щёточкой и добродушными чертами лица, — вот, вместо неё товарища Емельянова привёл из московской милиции. Ну да вы знакомы.
— Как же, как же, Василий Васильевич, — Лацис чуть согнулся и затряс руку Емельянова, — очень рад. Яночка, смотри какой подарок нам Артур Христофорович сделал.
Товарищ Емельянов обошёл гостей, пожимая руки мужчинам и даже некоторым женщинам, и наконец добрался до Травина, который попытался было улизнуть, но был перехвачен Пилявской.
— А вот это Леночкин друг, Сергей Травин, — представила его Янина Иосифовна. — Герой гражданской войны, между прочим. Василий Васильевич Емельянов, наш начальник уголовного розыска.
— Значит, герой? — Емельянов стиснул ладонь Сергея, кивнул на значок, — на каком фронте воевали, на Карельском?
— Там, — кивнул Травин, поморщился, стараясь справиться с резким приступом головной боли.
— С вами всё в порядке? — начальник МУУР обеспокоенно посмотрел на собеседника.
— Последствия контузии.
Емельянов понимающе кивнул и отошёл к другим гостям, а Травин перевёл дух. С начальником угро Москвы Сергей был знаком с тринадцати лет. Здешних тринадцати лет — штабс-капитан Олег Травин и унтер-офицер Василий Емельянов служили в одном авиаотряде и даже в одной роте. Молодой человек бывшего сослуживца отца узнал сразу, как имя назвали, хоть тот и постарел. Но сам Емельянов, похоже, его не узнал, лет сколько прошло, да и мало ли Травиных жило в СССР.
Творческие личности появились, когда все уже расселись за длинным овальным столом. Протазанов привёз с собой актёрский дуэт, Ильинского и Кторова, снявшихся в его новой комедии «Закройщик из Торжка». Актёры сразу влились в компанию, начали наперебой произносить тосты, бегали к роялю, развлекая гостей шуточными куплетами, сам Протазанов сидел рядом с хозяйкой дома и тихо с ней беседовал. Судя по надменному выражению лица Пилявской и недовольному — режиссёра, разговор был нелёгким.
— Хорошие артисты, хорошие, — сидящий рядом с Травиным военный вытер слёзы платком, одним махом выдул фужер водки, — особенно вот этот, постарше.
— Кторов? — Сергей наелся, Лена куда-то снова убежала, большая часть гостей переместилась в гостиную, и он решил, что пора бы отсюда слинять. — Да, отличный парень, я с ним немного знаком, в волейбол в команде артистов играет.
Собеседник икнул.
— Волейбол — это хорошо, это наш спорт, рабочих и крестьян, — изрёк он, положил голову на ладони и засопел.
Сергей вылез из-за стола, вышел в коридор. Там возле газетного столика стоял Кальманис, помощник Лациса, и курил.
— Так ты новый Ленкин ухажёр? — спросил он, затянувшись, и насмешливо глядя на молодого человека снизу вверх.
Травин достал папиросу, тоже закурил. Он стоял близко, нависая над Кальманисом, и не отвечал.
— Я ведь почему спрашиваю, — тот занервничал, — появляются тут разные личности, она ведь не пойми кого в дом тащит, а Янине Иосифовне беспокойство.
— Разная личность — это я? — уточнил Сергей.
— Нет, ну я не то, чтобы сказать, просто всякие люди ходят, — брюнет пытался вернуть спокойный вид, но получалось у него это плохо. — Ложечки вон пропадают серебряные.
— Руку сломаю, — молодой человек воткнул папиросу в пепельницу, положил Кальманису ладонь на плечо, слегка сжал. — К Лене ещё раз подойдёшь, пеняй на себя.
Брюнет изогнулся, кое-как высвободился, бросился в столовую, наткнулся у дверей на Пилявскую и начал ей что-то втолковывать. Та закивала, успокаивая гостя, и незаметно для него одобрительно подмигнула Травину сквозь увеличительное стекло очков. Сергей отыскал-таки Кольцову, и сказал, что уходит. Лена доставала Ильинского расспросами, на молодого ухажёра отвлеклась буквально на секунду.
— Конечно, иди, — рассеяно сказала она, — ещё увидимся как-нибудь.
В этом Сергей был совершенно не уверен. Похоже, свою миссию он выполнил и больше для Кольцовой интереса он не представлял.
* * *— Странный этот молодой человек, — Янина Иосифовна улеглась в кровать, взяла в руки книгу, — ты что там делаешь, Геня? Посмотри на меня, совсем бледный и глаза красные, тебе надо лучше питаться или съездить в Крым, там открыли новый санаторий.