Прибежище из серы и тьмы (ЛП)

— Я не знаю, что такое церемония Трейктус, — повторяю я. — Но Боги призвали нас на церемонию Очищения несколько ночей назад.
Кэдмон продолжает молча смотреть на меня. Ариадна выходит вперед и начинает задавать вопросы. — Что они заставили вас сделать? — требует она ответа.
— Я… — Прошлая боль задерживается на краях моего сознания, словно ожидая шанса вернуться. — Я действительно мало что помню, — наконец говорю я. — Это было в саду статуй, — говорю я ей. — Там был большой костер, и нам сказали обтирать себя пеплом, когда он упадет на нас.
  
Ее лицо бледнеет. — Там была выпивка? — спрашивает она.
— Да. — Я киваю, в моем сознании немного прояснилось. — Это было так вкусно… лучшее, что я когда-либо пробовал. Играла музыка, и все танцевали. — Вино, однако, было тем, что я до сих пор помню. Мой желудок переворачивается и булькает от желания. Мои руки дрожат, когда я подношу их к голове. — Вино было…
— Это было не вино. — Голос Ариадны прерывает мои слова.
Я смотрю на нее. — Не вино?
— Это было заклинание, — наконец произносит Кэдмон гортанным и напряженным голосом. — Очень старое заклинание, предназначенное для передачи способностей сильного слабому.
— Одним из побочных эффектов является потеря сдержанности и памяти, — говорит Ариадна.
Чувство чего-то потерянного, которое я испытал утром после церемонии Очищения, возвращается с полной силой. Я медленно опускаю руки по швам и смотрю на двух Богов. Единственное, что нас разделяет, — это клыки их клеток. Мой разум делает выводы из их слов, но я боюсь подтвердить их.
Свет над нами снова мигает. На этот раз никто на него не смотрит. У меня болит спина. В черепе стучит. Мои ладони еще больше увлажнились от пота, и я закрываю глаза, пытаясь сдержать свои эмоции, сосредоточивая больше энергии на поддержании этого маленького огонька. Мне никогда не приходилось так много напрягаться, и это еще одно доказательство, в котором я не нуждаюсь.
— Они забрали не все, — бормочу я, снова открывая глаза, как только немного вспыхивает свет и я чувствую себя более уверенно. — Почему?
Ариадна качает головой, ее лоб морщится, две серебристые линии бровей сходятся вместе. — Я не… — Она не заканчивает фразу, предпочитая вместо этого посмотреть на Кэдмона, пока он говорит.
— Церемония Трейктус может быть проведена сама по себе, — заявляет он. — Но в сочетании с двумя другими это может привести к большой катастрофе.
— Что за катастрофа? — Спрашиваю я. Мое сердце колотится в груди, звук становится громче в ушах.
Его взгляд отрывается от моего и опускается на землю. Я следую за ним и понимаю, что он смотрит на книгу. Наклоняясь, я поднимаю ее и протягиваю ее обратно. Возможно, будет немного трудновато просунуть ее сквозь прутья, не порезавшись, но на этот раз он дотягивается до нее и просовывает через тонкие отверстия, где сходятся нижние и верхние зубцы.
— Этот старый гребаный дурак. — Я моргаю, когда Кэдмон практически выплевывает слова, держа книгу.
— По-моему, я никогда не слышал, чтобы ты ругался, — бормочу я, все еще удивленный.
Он поднимает на меня глаза. — Я редко это делаю, — отвечает он, — но в данном случае это оправдано.
— Это хуже того, что он уже делает? — Я спрашиваю. — Кайра сказала, что когда она заглянула в его разум, то увидела табу — что он и другие члены Совета Богов высасывали Божественность из Смертных Богов, чтобы продлить их жизни и сохранить видимость.
— Кайра заглянула в разум Трифона? — Спрашивает Ариадна, протягивая руку и хватаясь за решетку.
Мой взгляд скользит к ней, когда я киваю в ответ, прежде чем снова посмотреть на Кэдмона.
— Хуже не бывает, — медленно произносит Кэдмон, словно тщательно подбирая слова. — Это то же самое, просто в гораздо большем масштабе.
— Насколько большем?
— Она заглянула в разум Царя Богов, и он не убил ее? — Ариадна прерывает меня прежде, чем Кэдмон успевает мне ответить.
Я хмуро смотрю в ее сторону. — Нет, он ее не убивал. Вероятно, он не хочет признавать, что не смог проникнуть в ее разум. Это единственная причина, по которой она смогла проникнуть к нему.
Ариадна качает головой. — Нет, это не так.
— Что? — Отвлеченный ее словами, я перевожу свое внимание с нее на Кэдмона и обратно. — Что ты имеешь в виду?
Костяшки ее пальцев белеют, когда она сжимает прутья решетки до такой степени, что готова порвать себе кожу. — Ты знаешь, что не все Смертные Боги наследуют свои способности от родителей, — говорит она, делая паузу, чтобы убедиться, что я киваю в знак согласия. Когда я киваю, она продолжает. — Несмотря на это, определенный процент действительно наследует их способности, каким бы незначительным он ни был. Кайра уже доказала, что обладает некоторыми из моих способностей, но если она смогла проникнуть в сознание Трифона, возможно, она унаследовала и некоторые способности моих родителей.
— Хотя у Смертных Богов обычно есть только одна способность, — говорю я.
— Обычно, — соглашается она, резко вздергивая подбородок. — Но не всегда. Если Трифон не убил ее за то, что она воспротивилась его попытке залезть к ней в голову, то он, должно быть, уже подозревает, что она моя дочь — его внучка.
— Похоже, для него это не имеет значения, — говорю я ей. — Она была на Очищении… — Я качаю головой. — Или на церемонии Трейктус. Она проходит через то же, что и все мы.
Плечи Ариадны опускаются при этой информации. — О, понятно. — Тогда мне становится ясно, что, возможно, Ариадна надеялась, что, несмотря на ее собственные обстоятельства, ее дочь будет в безопасности, если Царь Богов примет ее. Несмотря на то, что я знаю, что Кайра чувствует к этой женщине, я не могу не жалеть Богиню. Я хотел бы сказать что-нибудь, чтобы утешить ее, но в нашей ситуации нет слов. Я не мог бы дать такого утешения, которое стерло бы тот факт, что она здесь, внизу, а мы там, наверху. Что мы все можем умереть в любой момент по воле жестокой расы существ, которая порабощает всех нас иллюзиями мира.
— Вы должны быть осторожны с предстоящей следующей церемонией, — говорит Кэдмон, прерывая наши тихие размышления.
Я поворачиваюсь к нему. — Ты знаешь, что это будет? — Спрашиваю я, пытаясь вспомнить то, что было объявлено Азаем.
— Венатус, — отвечает Кэдмон. — Они попросят вас убить кого-нибудь. Чтобы по-прежнему продемонстрировать свою силу. — Он давит на решетку. — Не становитесь жертвой этого.
— Значит, нам не следует никого убивать? — А как же сами Боги?
— Не раньше первой четверти луны, которая наступит в день Равноденствия, — говорит Кэдмон. — И уж точно не по их указке.
— Хорошо. — Я киваю в знак понимания. — Я предупрежу остальных. Мы будем осторожны.
— Для третьей церемонии они устроят своего рода праздник — по крайней мере, так будет казаться, — продолжает он. — Это не так. Это Соллемнитас, потребление твоей добычи. Это последняя часть того, что им нужно.
— Сила, — думаю я вслух.
Он опускает подбородок. — Всех, — говорит он. — Чем больше участников, тем больше силы они получат. Они собирают способности всех учеников.
— Так вот почему они пригласили и Пердицию. — Я опускаю взгляд на пол и снова поднимаю его. — Но… почему здесь нет учеников из Ортуса? — Спрашиваю я. — Я не видел ни одного…
— О, дорогой мальчик, — перебивает меня Ариадна. В ее словах проскальзывает горечь.
Я поворачиваюсь к ней, нахмурившись. Её хрупкая фигура покачивается за прутьями клетки. — Ты что, не понимаешь? Ортус никогда не был Академией. Ни один атлантиец… или Бог, — она делает паузу ровно настолько, чтобы усмехнуться напоминанию о том, кто они такие и кем не являются, — никогда бы не захотел прийти сюда, если бы их не заставили. Это место есть и всегда было тюрьмой.
  
Это меня ничем не удивило, так же как и в ней нет ни намека на оптимизм.
— Руэн. — Кэдмон притягивает мое внимание обратно к себе, и мне куда легче подойти к нему, чем к Богине Теней. Он снова протягивает книгу из-за прутьев, и когда я беру ее, то замечаю отметины по краям страниц.