Прибежище из серы и тьмы (ЛП)

Я бросаю взгляд, на быстро удаляющуюся задницу Кайры. Она разорвет его цепи, если он не будет осторожен, и, Боги, я не могу дождаться момента, когда увижу это.
— Ты должен отнестись к этому серьезно, — рычит Руэн, предупреждающе понижая голос.
Я склоняю голову набок. — Почему это?
Он моргает, как будто не ожидал такого ответа. Он уже должен был знать, что на требования, предъявленные мне, я почти никогда не реагирую. — Мы в опасной ситуации, — продолжает он. — Боги могут убить нас…
  
Утомительная необходимость слушать его становится невыносимой. Махнув рукой, я обхожу его и снова начинаю идти. Как и ожидалось, он следует за мной. — Я чертовски серьезен, Каликс. Это не просто…
— Если бы Боги хотели нашей смерти, — говорю я, обрывая его, — мы были бы мертвы. Следовательно, они не хотят нашей смерти.
Краем глаза я замечаю, как Руэн хмурит брови. — Даже если это правда, они явно чего-то хотят от нас, и это…
— Конечно, хотят. — Это чертовски очевидно. Мы вдвоем выходим из опустевшей столовой и следуем за большой группой учеников на несколько шагов позади, поскольку их ведут «без сомнения» Азаи и двое Терр Ортуса, которые пришли с ним. — Они хотят нашей силы. Они точно не смогут получить ее, если мы умрем. — Я бросаю на него откровенный взгляд. — Я думал, ты из нас, самый умный, брат.
— Они знают, что мы не отдали бы им наши силы добровольно, — отвечает Руэн, и эта вездесущая морщинка на его лбу остается на месте. — Это убило бы нас.
— Может быть. — Я пожимаю плечами. — Или просто заставит нас желать смерти.
— Тебя это совсем не беспокоит, не так ли? — спрашивает он.
Протягивая руку, я прикладываю ладонь одной руки к виску, а затем отвожу ее в сторону. — С чего это должно меня волновать? — Предлагаю я вместо ответа. — Я не боюсь смерти.
Наступает пауза тишины, когда вокруг нас не раздается ничего, кроме звука наших ботинок, шаркающих по каменному полу, а затем: — А как же Кайра?
Останавливаясь, когда масса людей впереди начинает исчезать за открытой аркой, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Что ты имеешь в виду?
Морщинка между его бровями исчезает, когда он разглядывает меня. — Тебе нравится Кайра, да? Ты бы не хотел, чтобы она умерла, не так ли?
— Она не умрет. — Она не может умереть. Я бы этого не допустил.
— Она вполне может умереть от их рук, — спокойно говорит Руэн. — Ты дал ей одну из своих змей, когда Совет Богов призвал ее раньше. Ты, должно быть, тогда волновался.
— Это было для того, чтобы присматривать за ней, — напоминаю я ему. — Мы были прямо снаружи.
— Да, но теперь мы в замке из серы, — говорит Руэн, указывая на сводчатый потолок над нами. Это все равно что стоять внутри скопления мечей, устремленных к небу. Я ненавижу, когда Руэн задает мне подобные вопросы. Это заставляет меня чувствовать, что он знает что-то, чего не знаю я. — Здесь мы слабее, — продолжает он. — Ты и я оба знаем, что Боги чего-то хотят от нее.
— Они не могут получить ее, — огрызаюсь я, убирая ладонь с шеи и сжимая обе руки в кулаки. — Они не могут получить ее. Она моя.
— Тогда нам нужно защитить ее, не так ли, — говорит Руэн. — Что бы ты ни знал или подозревал о Богах, ты должен рассказать нам.
Прежде чем я успеваю дать ему ответ, голос прорезает тишину между нами. — Господа, Боги не любят, когда их заставляют ждать.
Мы с Руэном, как один, поворачиваемся к обладателю голоса. Темнокожая, с блестящими глазами из ограненного оникса, Залика стоит, одетая в длинную мантию цвета свежепролитой крови. Её губы растягиваются в улыбке, и я моргаю от неожиданности. Там, где должны быть ровные жемчужные зубы, у Залики — острые, изогнутые шипы. Разница едва уловимая, но достаточная, чтобы заставить меня вглядеться пристальнее. Она делает приглашающий жест в сторону арки, через которую уже скрылись остальные.
— Сюда, пожалуйста.
Совершенно раздосадованный, я на секунду подумываю сократить расстояние между собой и этой женщиной. Ничего не стоит подойти к ней сзади, обхватить череп ладонями и провернуть, пока хруст позвоночника не раздастся у меня в ушах, а затем — разорвать кожу по бокам, вырывая её голову из тела. Я всерьёз обдумываю это, когда она останавливается в проёме, оборачиваясь через плечо. Её взгляд встречается с моим, и коридор в моём периферийном зрении будто сужается. Ее улыбка становится шире, небольшое, почти незаметное движение, но я это замечаю. Никто так мне не улыбается. Без намека на страх или тревогу. Вена на моем горле пульсирует, когда странное чувство расползается по моей груди.
Это… тревога? Нет, я никогда раньше не чувствовал тревоги. Интрига? Нет, я заинтригован Кайрой, и эта эмоция так же не похожа на любопытство. Что же тогда это могло быть?
Возможно… но нет.
Залика поворачивается ко входу, и мы с Руэном следуем за ней, входя в большое помещение для собраний с рядами каменных скамеек, уже заполненных учениками как из Пердиции, так и из Ривьера. Она уходит, теперь быстрее, не так, как будто убегает от меня, а как будто ей нужно что-то сделать. Я смотрю, как она уходит, даже когда Руэн отводит меня в сторону, обнаруживая поблизости Теоса и Кайру и места, которые они оставили для нас.
Думаю, впервые в своей жизни я мог бы заглянуть человеку в глаза и не увидеть в них ничего, кроме пустой пустоты. То же самое я вижу в своем собственном взгляде каждый раз, когда смотрюсь в зеркало.
Кем бы или чем бы ни была Залика, она из моей породы.
Жестокая. Непреклонная. Аморальная.
Вместо того, чтобы проявлять к ней еще большее любопытство, у меня возникает отчетливое желание броситься за ней и осуществить свои первоначальные мысли. Снести ей голову с плеч и покончить с ее жизнью. Между двумя такими существами, как мы, может быть только одно, и я не позволю ее существованию угрожать моему собственному.
Глава 11
Кайра
Главный зал заполнен перешептывающимися голосами. Несмотря на первоначальное присутствие Азаи, ученики «Академий Смертных Богов» преодолели свой благоговейный трепет и теперь перешептываются между собой, пока Азаи поднимается по каменным ступеням на помост, где ждут остальные члены Совета Богов. Я стараюсь не зацикливаться на пустом месте, где должен быть Кэдмон.
Мне жаль, Ари… Эти слова, сказанные его голосом, несмотря на то, какими грубыми и хриплыми они были, эхом отдаются в моей голове. Я качаю головой. Это было ненастоящим. Это ненастоящее.
… так ведь?
Совет Богов собирается и затем выходит вперёд, отрывая меня от моих мыслей. Богиня, которую я узнаю как Гигею — с её длинными тёмно-каштановыми волосами и оливковой кожей — говорит первой, и её голос звучит чётко и ясно, несмотря на расстояние.
— Вы все здесь, — начинает она, — потому что вы потомки Божественных. Великие и могущественные. Необыкновенные существа, наши дети.
Я прикусываю губу, стискивая челюсти. Молча выслушивать ложь — это усилие сдержанности, и хотя я сжимаю руки в кулаки на коленях и держу спину прямо, мне интересно, смогу ли я справиться с этим.
— Прошло триста лет с момента нашего Нисхождения в это царство смертных, и хотя мы уже отмечали День Нисхождения, мы никогда не делились с вами значением Весеннего Равноденствия. Для нас, Божественных Существ, слава Весеннего Равноденствия — это то, что мы сохранили для себя. Однако в этом году мы решили поделиться этим с вами. — Ее ослепительная улыбка покорила своей красотой не одного поклоняющегося Смертного Бога. — Мы решили, что вам будет дарована возможность отметить этот самый благоприятный праздник так, как это делали ваши предки, ваши Божественные предки.
  
Возбужденный ропот проносится по толпе, но быстро стихает, когда она продолжает.
— На этом празднике есть три ритуала, — объявляет Гигея. Подняв руку, она опускает все пальцы, кроме одного, двух, трех, отсчитывая их. — Очищение. Охота. И Пир.