Шесть убийственных причин

Когда бандиты бросили Райана на заднее сиденье своей машины, он заорал как резаный, но его быстро успокоили несколькими точными ударами, а потом, избитого, окровавленного и притихшего, провезли еще несколько миль дальше по дороге, где машина остановилась.
Они говорили с сильным северо-дублинским акцентом, грубо, как черти, а их рожи дополняли картину. Жестокие, безжалостные отморозки.
— Тебе повезло, что ты расплатился по долгу, — сказал самый здоровый с переднего сиденья. В избиении он участия не принимал. Босс, поспокойнее двух других, слишком важный, чтобы самому пачкать руки. — Иначе уже закопали бы.
Райан заскулил. Он боялся поднимать голову и смотрел на всех снизу вверх с кожаного сиденья.
— А вот братану твоему не так повезло.
Райан замер.
— Хотел свалить, а? Адам твой. После того, как стуканул на Аарона. Думал, мы не узнаем, что ли? У нас и в мусарне есть люди, чувак. Но далеко не ушел брат твой. А с перерезанной глоткой не запоешь.
— Что? — харкнул Райан окровавленным ртом.
— Точно, — подтвердил здоровяк. — Больше ничего не скажет. Прости, чувак, не могу даже сказать, где мы его похоронили. Не помню. Лично я уж точно хер его найду.
Издевательский хохот троицы перекрыл шум в голове Райана.
— А ты просто передай дальше, как хороший мальчик, — сказали ему. — Не сомневаюсь, ты скоро вернешься к своим старым дружкам-наркошам. Расскажи им, что бывает, когда кто-то стучит на моих людей.
Райан почувствовал, что по джинсам расползается мокрое пятно. Он обмочился не из-за битья: от отца Райану доставалось и покрепче. Сейчас у него был просто шок.
Мужик глянул вниз и покачал головой.
— Только, блин, не в моей машине.
Дверца открылась, и Райана выволокли наружу.
Трое постояли над ним. Двое быков хихикали. Босс смотрел в море.
— И все же здесь красиво, — задумчиво произнес он. — В детстве отдыхать сюда ездили. Пока не появились дешевые билеты в Аликанте. Ну ладно, пора сваливать.
Он развернулся. Дорогие кожаные туфли — это все, что видел Райан, глядя ему вслед.
Внезапно туфли развернулись носками к нему.
— Твоя бедная мамочка, поди, безутешна. Видел в газете объявление, умоляет хоть что-то сообщить про Адама. Вот что тебе скажу: если бы из-за одного моего сына погиб другой, даже не знаю, что бы я сделал. А если бы я был тем сыном, лучше бы повесился.
Райан молча смотрел, как захлопнулась дверца машины. Взревел двигатель, из-под колес ему в лицо полетела пыль.
  
Сейчас
 
От Джеймса Латтимера осталась лишь пустая оболочка.
Роб сидел напротив, разглядывая его, вспоминая его фотографии в газетах и глянцевых журналах, на премьерах фильмов и в ток-шоу. Из всех братьев и сестер Клио Роб знал Джеймса лучше всехагт не потому, что часто встречался, а благодаря его известности.
Теперь он ничем не напоминал знаменитость и выглядел точно так же, как все остальные заключенные следственного изолятора. Осунувшийся от стресса, перегруженного углеводами питания, отсутствия естественного освещения и нормальной физической нагрузки.
— Я не убивал отца, — заговорил он. — Да, мы спорили, признаю. Следовало сразу вам рассказать. Мне были нужны деньги. И тут выясняется, что он просрал семейный портфель и продает дом, чтобы оплатить свой долбаный… можно ли это назвать кризисом среднего возраста, если человеку за шестьдесят? Конечно, мы переругались. Но я его не убивал. Я отошел от него, с ним было все прекрасно. Это безумие, чистой воды безумие.
— У нас есть показания, что вы последний, кого видели рядом с отцом, и мы знаем, что он не случайно упал в море, Джеймс, — сказал Роб. — Невозможно случайно перевалиться через такое высокое ограждение. Прыгнуть сам он не мог — упал в воду уже без сознания. Вы его ударили? Может быть, толкнули?
— И пальцем его не трогал. Когда пошел к остальным на корму, он был жив и здоров. Клянусь, он курил эту свою дурацкую сигару. Я хочу повидаться с дочерью. Они не приходили? Может ли кто-нибудь организовать им посещение?
 
— Посмотрим, что можно сделать, — сказал Роб. — Мы не можем заставить родных вас посещать.
— Этого не может быть. Я невиновен!
— Просто расскажите правду, Джеймс.
— Невиновен!
— Значит, и пальцем не трогали Фрейзера?
— Нет, клянусь. Не притрагивался к нему.
Роб вздохнул. Он наклонился к портфелю с ноутбуком и, достав оттуда папку, открыл ее и, положив на стол, подтолкнул к Джеймсу.
Формулировки специально упростили для непрофессионалов. Официальную техническую экспертизу отправили в прокуратуру вместе со всеми материалами дела.
Джеймс пробежал глазами текст. Потом поднял на Роба непонимающий, испуганный взгляд.
— И как вы это объясните? — спросил Роб. Джеймс понуро опустил голову.
  
Клио
 
10 лет назад, октябрь 2008-го
Шли месяцы, об Адаме никто ничего не слышал, и в доме становилось все более уныло.
Сначала мать не сомневалась, что он сбежал, просто чтобы разобраться в себе. Через несколько дней пришло письмо от хозяина квартиры с возвратом залога и сожалениями о потере хорошего жильца. Потом пришли результаты экзаменов, адресованные в Спэниш-Коув. Адам провалил несколько модулей, и ему предстояла пересдача в сентябре.
Наступил сентябрь, по-прежнему ничего.
«Он впал в панику», — объясняла всем Кэтлин. Она злилась на себя за то, что ничего не заметила. «Все потому, что слишком погрузилась в проблемы с Райаном», — говорила она. Райан съехал из дома, снова начал употреблять наркотики, и потом, в августе, у него была передозировка. Он едва выжил и сейчас лежал в клинике и не хотел говорить ни с кем из родственников. Врачи ничего не скрывали, если Райан не хочет, чтобы ему помогли, никто его не спасет, и неизвестно, случайная это передозировка или нет.
Все это время Кэтлин умудрялась всех поддерживать. Она ничуть не сомневалась, что с Адамом все хорошо, что бы ни говорили вокруг и что бы ни говорили дома.
Иногда выдавались тяжелые дни: Кэтлин все же только человек. Клио никому ничего не говорила, но заметила, что вечером мать иногда принимает какие-то таблетки, видимо, чтобы уснуть. А иногда Кэтлин глотала таблетки и днем.
Папа не хотел даже говорить об Адаме. Он неохотно помогал в организации поисков, и, судя по всему, первое место среди его эмоций занимал гнев.
Кэйт и Элен считали, что брат покончил с собой. Они не высказывали свое мнение вслух, но это становилось ясно по их умолчаниям и отказу обсуждать, что будет, когда он найдется, и что произойдет после этого.
Джеймс поначалу считал, что Адам сбежал, но шло время, и он тоже перешел в лагерь сторонников версии самоубийства. И даже имел глупость заявить об этом во всеуслышание, за что Клио едва его не прибила.
Клио дергала за нитку, торчащую из наволочки. Она не хотела огорчать мать рассказом о своих тревогах. На матери держался весь дом.
Всегда. Кэтлин играла роль дипломатического корпуса во всех семейных спорах, в столкновениях детей с Фрейзером и друг с другом. Она всегда чувствовала, когда лучше встать на чью-то сторону или отойти в сторону и поддержать обоих; но в последний год стресс брал свое. Споры с Фрейзером измотали ее.
Ступив на ступеньку, Клио сразу поняла, что они снова спорят, на сей раз, судя по звуку, у Фрейзера в комнате.
Клио не знала точно, почему ее родители спят в разных комнатах. Как-то раз она спросила об этом маму, и та засмеялась и ответила, что Фрейзер храпит, как паровоз. В другой раз она сказала, что еще много лет назад привыкла уходить с Клио на ночь в другую комнату, чтобы не будить Фрейзера, когда ее кормит.
Сама Клио не вполне доверяла ни одному из объяснений, но предполагала, что здесь всего понемногу. Райан в свое время говорил, что Кэтлин ушла в другую комнату, потому что не хочет больше детей.