Шесть убийственных причин

— Я так и думала, — Кэтлин подняла руку и коснулась щеки Клио. — Не хочу, чтобы ты об этом переживала, моя хорошая.
— Он мой брат.
— Но ты за него не отвечаешь.
Клио пожала плечами. Кэтлин говорила непринужденно, спокойно, ласково. Как всегда. Тем не менее Клио не могла не заметить, что губы матери потрескались почти до крови и что, несмотря на свою всегдашнюю опрятность, она третий день носит одну и ту Же блузку с пятном на от вчерашнего ужина на рукаве.
Пока они ехали до Альбертстауна, тучи слегка разошлись.
— Ну и слава богу, — сказала мать, опуская стекло и впуская в машину свежий воздух. — Если бы поливало весь день, пришлось бы строить ковчег.
Даже это простое замечание о погоде снова напомнило Клио о Райане. Іде он, под крышей? Не промокли? Или валяется в отключке на улице — мокрый, замерзший, больной?
У гавани мать снизила скорость. Клио не понимала почему, пока не увидела Дэнни, идущего им навстречу в расстегнутом, развевающемся на ветру зеленом дождевике.
Увидев Кэтлин, он снял капюшон и помахал рукой. Машина остановилась, и Дэнни, наклонившись, просунул голову внутрь.
— Здравствуй, милая дева, — сказал он Клио. — Ждешь не дождешься выходных?
— Почему, что такого будет в выходные?
— Ну, в смысле, отдохнуть от школы, — смутился он.
Клио улыбнулась. Дэнни тяжело давались светские разговоры, но он старался изо всех сил, особенно ради нее.
— Не, у меня полно домашней работы. Через месяц экзамен на начальный аттестат.
— В мое время это называлось промежуточным аттестатом.
— Тебе-то аттестат не светил, Дэнни Макхью, — рассмеялась Кэтлин. — Вечно прогуливал и бегал на рыбалку, даже не дошел до двузначных чисел.
— Ничего не скроешь! — усмехнулся Дэнни. Потом его лицо стало серьезным. — Слышно что? — спросил он Кэтлин.
Мать искоса взглянула на Клио, и та отвернулась, делая вид, что увидела в окно что-то интересное.
— У тебя что, дворник не работает? — спросил Дэнни.
— А, ну да, — Кэтлин поняла намек и, подняв стекло со своей стороны, открыла дверь.
— Я только на минутку, моя хорошая, — сказала она Клио.
Клио запихала в рот остатки пирожного. Мать вышла из машины к Дэнни.
Все уверены, что в машине ничего не слышно, подумала про себя Клио. Но даже если бы это было так, пока они стояли перед «Пунто», якобы обсуждая сломанный дворник, а на самом деле разбирая последние приключения Райана, она смогла бы прочитать разговор по губам.
— Фрейзер не пускает его домой, — сказала мать.
Он не любит, когда ему напоминают о неудачах, — ответил Дэнни.
— Но он наш, сын, — ответила Кэтлин.
— И он наркоман, Кэтлин.
Тут мать отвернулась, Дэнни тоже, и Клио пришлось довольствоваться видом на их спины. Она опустила стекло на пару сантиметров. Слышно стало лучше.
— Видит бог, мне нужно было быть тверже с Фрейзером насчет Райана, — говорила Кэтлин. — Мне казалось, что после Элен он поймет, что не стоит пережимать. Неужели это я во всем виновата, Дэнни?
Клио нахмурилась. Мама сказала «после Элен»? Что случилось с Элен?
Элен ничего не делала и никуда не ходила. Образцовая дочь, чего еще желать, если, конечно, родители не против, что в двадцать девять она до сих пор живет дома.
— Ты прекрасная мать, — убеждал ее Дэнни. — Не знаю, почему так вышло с парнем. Наверное, он напоминает Фрейзеру его самого.
— О, это точно, — согласилась Кэтлин. — Можно подумать, родился из его бедра. Если бы Райан научился уступать, все было бы не так плохо. Я столько раз принимала его сторону, но что мне делать теперь, когда он перешел все границы? Я знаю, каков Фрейзер, но никто из детей так не распускался.
Дэнни взял Кэтлин за руку.
— Это разрушает нашу семью. Но они друг друга стоят, Дэнни. Знаешь, я всегда хотела, чтобы у детей было двое родителей. Теперь я даже не знаю…*? — Тут мать обернулась и взглянула на Клио, и та быстро отвела глаза в сторону, пока не застукали. Она откинулась назад и стала чесать Тедди за ушами, не обращая внимания, что он пытается облизывать ее запачканные сахарной пудрой пальцы.
 
— Просто следи за собой, дорогая, — сказал Дэнни. — Не забывай, ты тоже человек.
Когда мама вернулась в машину, Клио уже подняла стекло и сделала вид, что изнывает от скуки.
— Домой, — радостно объявила мать.
— Дворник так и не работает, — заметила Клио.
— Нужно менять.
Клио вздохнула. Ну да, ей еще пятнадцать. Но стоит ли обращаться с ней как с ребенком?
  
После
 
Босс сидел через стол от Роба и читал подготовленные им бумаги, ежеминутно кивая и время от времени хмыкая. Однако в целом его вид выражал сомнение; то и дело он качал головой.
Инспектор Куинн занял пост в Вексфорде два года назад, его отдел прославился тем, что неизменно выдавал генеральному прокурору неопровержимые доказательные материалы.
К несчастью, некоторые наши коллеги хорошо знают эту семью, — сказал он, просмотрев список показаний. — А это не предвещает ничего хорошего. Младший сын увлекался наркотиками, ты знаешь?
— В курсе. Но не знал, что у него были приводы.
— К сожалению, да. И было еще дело о пропавшем без вести?
— Ага. Но теперь дело закрыто. Он вернулся домой, когда я был в Альбертстауне.
Куинн поднял глаза.
— Боже, Даунс, да тебе цены нет. А где Шергар, не знаешь, случайно?
Роб грустно улыбнулся.
— Несчастные родители, — продолжал Куинн. — У матери ранний инфаркт, отец убит собственным сыном. Пусть он и был еще тот урод, как все говорят. Все эти деньги… Никакого толку.
Куинн скривился и снова глянул в бумаги.
— Здесь нужны доказательства посильнее. Пока нет признания или результатов экспертизы, это лишь предположения. На данный момент я не готов передавать дело в прокуратуру. Тебе надо еще немного поработать, Даунс. Но я думаю, ты прав. Это он, сукин сын. У всех остальных на яхте железное алиби. Только неделя прошла, еще есть время.
Роб глубоко вздохнул. Все указывало на Джеймса Латтимера. Но в то же время что-то не давало покоя. Есть свидетельские показания, плюс у Джеймса куча проблем: тонет в долгах, карьера пошла под откос, возможно, вдобавок еще и связи на стороне.
Роб никак не мог уловить, что тут не так. Но что-то определенно было не так. Оставалась часть истории, которую он не знал.
  
Джеймс
 
10 лет назад, май 2008-го
Сандра обожала такие места — новый популярный ресторан с заряженными ценами: как раз такой, где Джеймс хотел бы показаться всем. Они праздновали: последние несколько лет он работал линейным продюсером на копеечной мыльной опере и вот наконец выбился в исполнительные продюсеры.
Он рискнул и выиграл. Один его друг, страдающий полным отсутствием уверенности в себе, нервничая, показал ему черновик и сценарий пилотного эпизода, надеясь узнать его мнение и получить совет. Джеймс прочел сценарий и тут же инстинктивно уловил, что сериал пойдет на национальном уровне. И оказался прав.
Получив комиссионные, Джеймс убедил друга, что никто, кроме него, не вытянет этот сериал. Мало того: телекомпания требует, чтобы его снимал именно Джеймс. Друг из чувства благодарности согласился. Джеймс не стал рассказывать, что действительно сказали на телевидении: что много лет не видели такой удачной идеи и пилотного сценария и что готовы потратить на реализацию большие деньги. Условий не ставили, им просто хотелось получить сериал.
Руководству канала Джеймс передал, что автор сценария настаивает, чтобы сериал продюсировал Джеймс. Он не чувствовал себя виноватым: увидел возможность и воспользовался. Если бы не он, этот сценарий вообще никто бы не увидел. Ему двадцать пять, впереди колоссальный карьерный прорыв, беспрецедентный в таком возрасте. Джеймс чувствовал себя в родной стихии.
Оставались лишь мелочи. Он один, у него нет продюсерской компании. Однако ему уже приходилось изображать из себя главу новой процветающей организации. Нужны деньги: на обеды, ужины и расходы, офис посолиднее собственной спальни, вебсайт и секретарша.