Шесть убийственных причин

— Как же тебе удалось? — спросил Джеймс. — Как ты…
— Не важно. Я уехал, этого достаточно.
— Но ты не покончил с собой, — констатировал Райан.
— Очевидно.
— Но почему ты тогда не вернулся? Почему не сообщил нам, что с тобой все в порядке?
— Я не мог, — голос Адама стал умоляющим. — Сначала я стыдился. Потом волновался. Потом боялся. Каждый раз, стоило подумать о том, чтобы взять телефон или написать письмо, я выходил на этот круг. Вы все меня возненавидите, может, лучше… ничего не говорить. Даже не могу объяснить.
Адам сглотнул.
— Что изменилось? — спросила Кэйт. — Ты здесь — что произошло, почему ты передумал? Почему ты вернулся?
— Я узнал про маму, наткнулся в разделе некрологов. Впервые в жизни туда заглянул. До недавних пор я даже не читал ирландских газет, и все равно это была чистая случайность. Или, может быть, я что-то искал. Сам не знаю.
Остальные неловко переглядывались в смущении.
— Мемориальные объявления публиковались не каждый год, — наконец заговорил Райан. — Отец разместил его в первый год, а потом уже не заморачивался. Я заметил это в прошлом году и заказал к девятилетней годовщине, — немного помолчав, он добавил: — Просто чтобы позлить старика.
— Стой, — вмешалась Кэйт. — Ты хочешь сказать, что, если бы не увидел то объявление, не вернулся бы? Но оно появилось чисто случайно. И потом, мама умерла, ее уже нет. А ради нас ты не стал бы возвращаться?
— Я вернулся ради вас, — возразил Адам. — Я упустил свой шанс попрощаться с мамой. Невозможно было смириться с мыслью, что подобное может повториться.
Адам оглядел всех. Его взгляд задержался на Джеймсе, который все так же пристально его разглядывал.
Джеймс отвел глаза первым. Заглянул в пустой стакан, потом глянул на початую бутылку джина на сервировочном столике. Адам не сомневался, что он собирается налить еще. Джеймс потел, на лбу и над верхней губой выступили капельки пота.
«Джеймсу, — подумал Адам, — похоже, тоже есть что скрывать».
  
Клио
 
Клио знобило, хотя в кабинете отца, среди тяжелой дорогой мебели красного дерева и пыльных скрипучих книжных шкафов, было тепло. Просто не продохнуть.
Фрейзер только что пересказал ей все то, что рассказал ему Адам после своего возвращения. Клио еще не успела переварить услышанное. Она изучала лицо отца, пытаясь понять, поверил ли он брату.
Депрессия. Если Адам страдал депрессией, то в их семье он далеко не одинок. Тем не менее именно он признал это первым.
Тедди лежал на полу у ее ног. Раз или два он поднимал голову и, как ей показалось, обнюхивал воздух вокруг себя. Она решила оставить его в покое, чтобы освоился. Пусть подойдет сам.
— Мне плевать, что у него депрессия, — заговорила Клио. — Он исчез с лица земли. А ты, похоже, не имеешь ничего против того, что он вернулся. Ведь ты?..
Она раскрыла ладони, не в силах подобрать слова.
— Зол? — спросил Фрейзер. — Ну конечно же да, дочь, я в бешенстве. Но что мне делать? Прошло десять лет. Он мой сын, Клио. Он всегда был моим… ну, ты понимаешь. Тебя и его любить было проще, хотя, пожалуй, и нельзя так говорить. Еще десять лет злиться на него? И что толку? Мои родители практически не разговаривали со мной, после того как я сюда переехал. Не думаю, что они стали от этого счастливее.
Клио моргнула.
— Ты не понимаешь, девочка. Но когда твой брат исчез, ты была младше. Это больше затронуло твою жизнь. Может быть, в силу возраста я смотрю на все несколько иначе. Я понял, что надо брать от жизни все хорошее. А в возвращении Адама много позитивного. Вот ты приехала, уже хорошо.
Клио не нашлась, что сказать. Фрейзер встал и подошел к книжной полке у окна. Он провел рукой по корешкам книг и, остановившись на одной из них, потянул к себе, сдувая пыль с твердого переплета.
Книги. Когда-то она любила эти полки. Солнце било в глаза, и она подняла руку, заслоняясь и одновременно чувствуя, что лоб покрывается липкой испариной.
— Узнаешь? — спросил он, показывая обложку.
 
Клио ответила ему непонимающим взглядом, но потом ее лицо прояснилось.
— «Ведьмы».
— Ты любила, когда я читал тебе ее на ночь.
Так и было. Каждый вечер отец находил время — для нее, и только для нее. В большой семье…
— Мне жаль, что не смог защитить тебя, — сказал он наконец, убирая книгу на место. — От всего, что тогда происходило.
У Клио напряглись плечи. Еще немного, и шею сведет судорогой.
— Папа, я не хочу говорить о себе, — проговорила она.
Фрейзер вздохнул и тяжело опустился в кресло.
— Думаешь, Адам говорит правду? — спросила Клио.
— А зачем ему врать?
— Не знаю. Может быть, чтобы мы его пожалели? Сложно набрасываться на человека, который говорит, что сам не знал, что делал. Когда у него такая отговорка.
— Но зачем ему нужно, чтобы мы его жалели? — возразил Фрейзер. — Зачем ему возвращаться, если он не хочет быть с нами?
Клио пожала плечами.
— Это похоже на правду, — снова заговорил Фрейзер. — Очень много молодых людей из этих мест, пугающе много, страдают депрессией. Мы с вашей матерью никогда особенно не волновались насчет Адама. Нас беспокоил Райан, да и все остальные тоже… отличались. Мне больно говорить, что мы, возможно, его упустили, но, с другой стороны, если он все так тщательно скрывал… Должна же быть какая-то причина, почему он сделал такую глупость. Как человеку, если он в своем уме, может прийти в голову причинить столько боли? Другим… да и себе тоже.
Клио прикусила нижнюю губу. Она начала догадываться, к чему клонит отец. К кому он клонит.
— Как бы там ни было, у всех нас есть свои резоны. Даже у тебя, Клио. Тебе, наверное, не хочется говорить о том, зачем тебе понадобилось бежать на четыре года, но, пожалуй, ты не станешь уклоняться от этого разговора.
— Какого еще разговора? — удивленно спросила она.
Фрейзер откинулся в кресле и выдержал паузу. Клио напряженно слушала.
— Я подумываю о том, не разморозить ли твой фонд. Твой и Райана. Правда, насчет Райана я не уверен. Хочу понаблюдать за ним еще несколько дней. Убедиться, что он не… эх, ну ты знаешь, по какой причине я его заморозил.
— Ага. Потому что ни одному из нас нельзя доверять. Потому что Элен, Кэйт и Джеймс разбазарили свое наследство, а потом Адам исчез, сняв со счета все деньги.
— А Райан проходил реабилитацию, когда ему пришло время получить свое, — добавил отец. — Как я мог это допустить? После всего, что уже случилось?
— Я ничего не сделала, папа, — сказала Клио. — Мама…
— Мне известно, чего хотела твоя мать, — перебил Фрейзер. — Я понимаю, почему тебе больше нравится ее подход. Но что в итоге получилось с остальными, а? Я должен был заботиться о тебе, Клио, когда ее не стало. А она не всегда принимала правильные решения.
— Бабушка с дедушкой не просто так оставили нам эти деньги, — продолжала Клио, стараясь, чтобы ее возмущение не прорвалось наружу. Родители матери были хорошими людьми. Справедливыми. Внуки должны были унаследовать семейный портфель инвестиций, однако помимо этого для каждого учредили доверительный фонд, на случай если деньги понадобятся им раньше. Пятьдесят тысяч плюс проценты по достижении двадцати одного года. Фрейзера и Кэтлин они сделали доверенными лицами. В случае болезни или недееспособности ребенка доверенные лица имели право держать деньги в фонде, под процент, до более подходящего времени. Клио считала, что отец истолковал эти полномочия слишком вольно.
— Фонд Райана с процентами составил свыше шестидесяти тысяч, Клио. Подумай, что бы с ним стало, получи он эти деньги в двадцать один год. Как, интересно, ты перенесла бы его смерть? Ты едва пережила смерть матери.
Клио больше не могла это терпеть. Ее взгляд постоянно падал на книжные полки, и от одного их вида делалось нехорошо. Теперь она знала, где хранились все семейные секреты.