Песнь любви (СИ)

Детей дроу не растили, как любовников. Они были постельными слугами. Все знали, что дроу холодны, но очень искусны и способны на чудесные фокусы, как на ложе, так и вне его. Поэтому поведение принца было странным. Казалось странным. Он принимал услуги Александра без презрения, но как должное. А потом… что произошло потом? Когда его отношение начало меняться? Или оно было таким с самого начала?
  
Умение правильно работать с телом хозяина было обязанностью Александра с юных лет, и он прекрасно с этим справлялся. Он был хорош во всём. Однако он и не думал о том, что когда-нибудь ему начнёт это нравиться. И снова… когда это началось? И почему? Почему разминать громадные ступни принца так приятно? Почему видеть, как его тело становится гибче, расслабленнее, сильнее… как уходит напряжение и постепенно возвращается здоровый сон… почему всё это стало для него не то, чтобы важным, но каким-то… личным?
Александр любил женщин, как и всякий мужчина-дроу. Но его привлекала мысль об оплодотворении, не сами женщины и, тем более, не мужчины.
- Нас мало. - Сказал ему Марс в тот день, когда они вместе наслаждались лунном светом. - Мы тянемся к корням. Друг к другу. Мы хотим оставить след… Я и сам стал отцом множеству человеческих детей. Это то, чего требуют мои предки.
Александр мог бы сказать что-то вроде: «ты обрекаешь их на жизнь, подобную моей, на жизнь раба», но так говорила бы его человеческая кровь. Кровь дроу в нём не видела в таком поведении Марса никаких проблем. Оставить след. Оставить потомство. Выжить - вот что важно. Выжить, чтобы потом восстать, а может быть, и просто-напросто раствориться в чужой крови, абсорбироваться внутри человеческой расы.
Он с нетерпением ждал, когда наконец сможет оставить и свой след. До сих пор. Но это желание оплодотворять не имело ничего общего с тем, что происходило между ним и принцем. Ни в одном из пониманий Александра.
Он был в «таверне» и играл в карты с солдатами и слугами. Александру везло. Кальвиг сбоку нещадно проигрывал, кривя шрамы, Хельд яростно хихикала пьяная, не понимая, что выдаёт себя с головой, Бьорн так неистово хмурился, что тоже не оставалось сомнений в его картах. Разве что молодой Вильд был спокоен и поглядывал на Александра хитро из-за бело-голубого веера рубашек.
К нему нередко подходили и другие солдаты, кроме тех, с кем Александру удалось сдружиться. Знакомые перебрасывались парой фраз, интересовались его самочувствием или просили о помощи. Незнакомые представлялись, любопытствовали насчёт его персоны. К Александру здесь изначально относились с интересом и симпатией, но по мере того, как он вливался в общество крепости, эти чувства росли и росли взаимно.
- Благодаря тебе наш принц повеселел. - Говорила Хельд, утопая в блаженной щербатой улыбке.
- Ты хороший человек. - Хлопал по плечу Орнаг, заведующий припасами.
- Этот парень чуть не победил меня в драке! - Хвастал Вильд, едва выпив кружку пива.
Кальвиг тепло улыбался, встречая его, словно родного. Хоть и с затаённым сожалением в глубине светлых глаз.
Так же, как на гарнизоне любили Александра, боялись и его собрата - капитана.
Марс редко появлялся в таверне, а когда появлялся, волнение обычно стихало, появлялась настороженность. Александр, хоть и тянулся к дроу, но понимал остальных. Чистая кровь была жестока и беспощадна. Он был уверен, что Марс доказывал это не только словом, но и делом. Каждый солдат здесь убивал. Многим приходилось совершать казни. Кое-кто руководил за пыточным столом. Но никто не получал от насилия столько удовольствия, сколько получал Марс. Он был чудесным образцом настоящего дроу, яростным и устрашающим. Казалось, в нём нет ничего светлого, но Александр был иного мнения. Он не мерил людей вокруг себя понятиями хороший и плохой. Для него были лишь две шкалы: интересный - неинтересный, полезный - бесполезный. Марс был полезным, и Марс был интересным.
Он часто приходил в комнату капитана в свои выходные или после посещения «таверны». Не нужно было искать тему для бесед или остроумно шутить в присутствие дроу. Дроу важно присутствие. Александр давал Марсу своё тепло и внимание, которого тому, очевидно, не хватало в этой обители людей, а Марс взамен учил его и рассказывал об их народе.
- Я научу тебя песне, которая обратит твоих врагов в бегство, сын Мемфиса. Тебе она нужна, раз уж ты не можешь защитить себя силой своего тела.
- Неужели у дроу нет никаких других песен, кроме как боевых? - Улыбнулся Александр.
Но Марс не понял его юмора.
- Нет. - Сказал он серьёзно. - Есть и другие. Самая главная песнь нашего народа не о войне.
- О чём же она?
- О любви.
Александр был так ошеломлён ответом Марса, что добрался до комнат принца совершенно автоматически, но увидев его, задвинул свои мысли подальше. Принц читал письма, и жёлтый свет свечей падал на его суровое задумчивое лицо.
Увидев Александра, он мягко улыбнулся.
- Ты сегодня поздно. - Сказал принц, сжимая его пальцы в своей руке, когда Александр подошёл ближе.
Если смотреть на принца сверху-вниз, можно заметить, как под определённым углом серебрятся редкие пряди в роскошной шапке бурых медвежьих волос, и как сияют серые ресницы, совсем светлые на концах. Если смотреть на принца сверху-вниз, то можно заметить, что он обычный мужчина со своими горестями и печалями, что он простой человек без хитрости и честолюбия. А ещё можно заметить, как улыбаются голубые глаза, обращённые вверх, ибо редко кто смотрит на принца из такого положения. Кто-то кроме его любовника.
- Марс снова учил меня. - Поделился Александр с улыбкой. Он поднял руку выше, чтобы осторожно перебирать эти каштановые пряди с редким серебром внутри. - Прошу прощения за задержку, Ваше Высочество.
- Ты разговариваешь с моим капитаном чаще, чем я сам. - Хмыкнул принц, ловя его руку и прижимая к губам. - Это хорошо. Марс очень одинок здесь.
Александр кивает, соглашаясь. Каждому дроу одиноко среди людей. Но они давно привыкли к такому раскладу.
- Как ты себя чувствуешь? - Спрашивает принц. Ему не нужно уточнять. Александр видит, как плещется подлинная страсть в его голубых глазах.
- Хорошо, Ваше Высочество.
- Ты уверен?
- Вы меня обижаете.
Принц коротко смеётся и целует его худые пальцы.
- Тогда давай примем ванну вместе, Александр.
Александр знает, что это не приказ. Приказы будут позже. Когда он покажет, что согласен на любой из них.
- Я подготовлю воду, Ваше Высочество.
Александр медленно отступает. Он весь наполнен предвкушением и томительным страхом.
В воде он снова касается губ принца своими губами. Запах тимьяна оплетает, и плоть трётся о плоть, но все его чувства сосредоточены в губах и на языке. Это нечто иное. Целовать принца. Это что-то, чего он не испытывал раньше. Это почти как Связь с сородичем, но совсем по-другому.
Принц гладит его по спине и по бёдрам, зарывается пальцами во влажные волосы. Его губы, обветренные и сухие, невероятно нежны и чувственны, его язык ласков и одновременно строг, хотя ведущий в этом поцелуе не он.
- Хельвиг… - Шепчет Александр, отстраняясь. Их лица совсем рядом, и их глаза захвачены друг другом. Он не знает, как выразить эти ощущения иначе. - Хельвиг…
Большая ладонь принца касается гладкой щеки. Мужчина осматривает его с нечитаемым выражением, от которого сладко сжимает нутро.
- Милый Александр… - Шепчет принц ему в губы. - Я буду сегодня очень жесток. Теперь, когда я знаю, какой ты в моих руках… я хочу брать тебя много раз без остановки… Ты позволишь мне?
Александр кивает молча. В его теле от этих слов нежность всё больше уступает место страсти, но принц вновь гладит его по спине, и жажда крови и сношения усмиряется внутри. Он вылизывает и покусывает шею принца, пока мнёт пальцами маленький светлый сосок на могучей груди. Он потирается о чужую плоть и тяжело выдыхает, когда шершавые пальцы задевают чувствительное местечко на спине.