Невеста с обременением (СИ)

Когда Брир, закрыв ворота, шел назад, к дому, ощущение повторилось.
Вроде, и тишины уже такой не было. И работяги занялись прежними делами. Однако…
Всё стало ДРУГИМ . Ветер, дорожка… Даже снег падал ПО ДРУГОМУ . 
ДРУГИМ стал теперь и сам дом. 
Подавшись вперед серыми стенами и крышей, смотрел он строго глазами-окнами на приблизившегося Хозяина.
  
— Не бойся, — неожиданно для себя пробормотал лишенец — Мы выстоим. В любом случае, выстоим. Нам есть, ради чего это делать. Верно ведь?
"Да. — ответил старый особняк и, облегченно вздохнув, выпустил из трубы облако дыма — Теперь есть."
Только Айвер, скрывшись внутри, этого уже не услышал.
Войдя в дом, Брир застал прямо в холле непонятную картину.
Посреди холла, на ковре, стояла Лилиана, заливающаяся слезами. Крепко обнимающая ее джейта Регггасс, что-то шептала девчонке на ухо. Катрина же грубовато похлопывала рыдающую прислугу по худенькой, трясущейся спине, пытаясь таким образом прекратить бурную, неожиданную истерику.
— Ну, ну! — беспрерывно повторяла кухарка — Не реви. Динку с малышом перебудишь, только прилегли они… Тоже напереживались! Динка с перепугу дитя чуть в кактус не обратила… Я отговорила едва. Сказала, эти наверх не пойдут… А ну, не реви, говорю! Пошли лучше, чаю дам с пряником…
— Это еще что такое?! — рявкнул джейт — Что за слезы?
Адалина, обернувшись на крик, ответила укоризненным тоном:
— Лили очень, очень сильно испугалась. А тебе должно быть стыдно, Айвер. Не повышай голос, прошу.
Лишенец вскипел:
— Мне стыдно? За что? За то, что вы, две идиотки, выперлись туда, куда вас не звали? Сидеть надо было по углам, а не устраивать здесь… Нечто непонятное!
Пигалица, наконец, оторвала зареванное лицо от спасительного плеча хозяйки.
— Сидеть по углам? — осипшим от слез голосом, запальчиво заявила она — А если б они с вами что-нибудь сделали, джейт? Вы-то их не знаете! А мы с барышней знаем, ыыыыы…
Лишенец оторопел.
— Так вы из-за меня, что ли? — негромко кашлянув, глупо спросил он — Адалина… Вы сюда… Из-за меня вышли?
Джейта Реггасс гневно посмотрела на жениха, и тут же обиженно отвернулась. Катрина же только лишь покивала головой.
— Да ладно вам, — примиряюще заговорил, совершенно не понимая, что еще нужно делать — Куда я денусь? Ничего со мной не будет. Давайте, хватит. Лили! Прекращай выть. Всё уже кончилось.
…В том, что "всё уже кончилось", джейт Айвер Брир был совершенно не уверен.
И подтверждение своим опасениям он получил этой же ночью…
  
Глава 33
 
Насколько суетными оказались утро и день, настолько тихий пришел вечер.
Мелкий, несмелый снежок, пришедший с ветром засветло, падал теперь огромными хлопьями. Плотно укрыв и сам особняк, и близлежащие к нему строения, придал им обличье хоть немного и жутковатое, а всё же загадочное и, по своему даже уютное.
Сам дом напоминал теперь строгого, но справедливого колдуна из деревенских, детских небылиц. Сараи и конюшня же, казались верными его слугами-посыльными.
Ветерок, весело поднявшийся было, почти стих. Легко шелестел он теперь присыпанными снегом, прибившимися к сонным стволам деревьев, неизвестно как уцелевшими с осени, черными, промокшими листьями.
Утешая, убаюкивая округу шорохами, словно мать неспящее, капризное дитя — старой сказкой…
"Жила-была как-то на свете одна девица, Алекса.
Высокая, статная, как первый весенний цветок, красивая. На всю округу не сыщешь такой красоты! Весь наш Мир обойди, не найдешь. Кожа ее была белее свежего молока, глаза синее неба. Волосы длиннющие, шелковистые, как смоль черные! Наши-то кумушки их сажей, да маслом мажут, чтоб росли получше и блестели, а тут и того не нужно, и так лучше всех…
Всем хороша была Алекса, щедро ее Боги одарили. Вот только души забыли положить. И доброты ни щепотки. Зато гонору, да заносчивости, хоть отбавляй. Много парней слезами умылись по той Алексе, а ей всё одно. Ровно. Сердце, как вон, у соседского деда плешь! Голое, пустое, будто выжечь.
Ну, так вот… Рядом с тем селом колдун жил. Желания исполнял. Ну, и прочим помогал по разному… Приворожить там… Или, если у молодых детей долго нет, заговоры читал. Против бедности тоже, либо болезни… Колдун, одним словом.
И вот пошла Алекса раз к нему. Заходит в дом.
И, с порога, вместо "здрасьте":
— Научи, — говорит — В птицу обращаться!
— Зачем тебе? — отвечает тот — И так у тебя всё есть. Молодость, красота. Тело крепкое, сильное. Родители живы, и в тебе души не чают. Сыта, одета, не голодаешь, все капризы твои выполнены. Дом богатый, и в нем твое слово первое… Если мужа захочешь, так и возьмешь когда нужно станет. Любой парень рад будет. Всё есть, так и к чему больше-то ждать?
Та и взъерепенилась. Возразить он посмел, видишь ли. Родной отец слова поперек никогда не говорил, а тут какой-то старик…
— Научи! — кричит — Не перечь! Высоко хочу летать, и на всех сверху плевать.
Разозлился колдун. Однако виду не подал, только лишь брови сдвинул.
— Ладно, — говорит — Исполню твое желание. Но только знай. Заклинание прочитаю, а там уж как получится. Чтоб птицей в небе летать, нужно это самое небо в сердце иметь. Есть оно в тебе, станешь птицей. Если же нет его… Тогда не знаю, что выйдет.
Замахала Алекса руками, и ногами затопала:
— Быстрей давай, бормочи свою ерунду! Пошевеливайся, глупый старик!
Ну, колдун тут ногой топнул, в ладоши хлопнул, и…
Обратилась Алекса змеей. Белой, блестящей, а по шкуре разводы черные.
Только глаза так голубыми и остались.
Поднял колдун ту змею с пола за хвост, да и вышвырнул прочь!
А в напутствие ей сказал:
— Не быть тебе птицей, мерзавка! Ползать по грязи на брюхе, пока неба в сердце не заимеешь. Как небо внутри тебя светом займется, тогда и станешь вновь человеком. Пока же… Пшла вон!
Вот, так всё и кончилось.
Что интересно, той Алексы в селе никто и не хватился. Вроде как никогда и не было ее…
И, ровно тогда, в тех местах змеи стали появляться. Белые, блестящие, голубоглазые, а по шкуре темные разводы.
Красива змейка, но не дай Боги встретиться с ней. Подла она до жути. Места выбирает сырые, темные, болотистые. Грязные! В гнилых пнях прячется, в листве жухлой. Как завидит человека, оттолкнется от земли, и прыгнет! Высоко-высоко, будто взлететь хочет. А уж если обжалит, то всё. Смерть.
Словно злится за что-то. Мстит…"
— Бред собачий! — заявил лишенец, бросив на стол тонкую, потрепанную, рукописную книжицу — Если колдун обратил змеей эту заносчивую дуру, то она так одна и должна остаться. Прожить свою змеиную жизнь и благополучно сдохнуть в завершении. Откуда другие-то змеи взялись? Тот пень старый, получается, всю деревню превратил в змей, что ли? И те змеи, что сейчас живут… "Поклевками" они, кстати, называются… Это дети тех, превращенных? Выходит, так. Однако же, в тексте об этом ничего не сказано. Где логика, а? Дорогая Жанна, ты хоть что-нибудь понимаешь?
Адалина пожала плечами.
— Ну так это ведь сказка, Айвер, — усмехнулась, отодвинув от себя пустую чашку, еще теплую от пряной, рыбной похлебки — Какая тебе нужна логика? Ты еще о правдоподобности начни здесь рассуждать… Успокойся, милый. И…
Аккуратно промокнув губы салфеткой, дополнила:
— Не читай за столом, пожалуйста. Это отвлекает от еды и сильно портит аппетит. Много раз тебе было сказано.
Брир поморщился.
— Вот тут ты права, — забубнил — Такие книжонки аппетит могут здорово испортить… А знаешь что? Ну их всех, Адалина, к такой-то матери! Пойдем лучше, продышимся. Если честно, я смертельно устал за день от твоих драконов, бумаг, воплей и всего прочего. Погода стоит чудесная. На улице, кстати, здорово потеплело. Снег идет! Предлагаю прогулку. Как ты на это смотришь?
  
Джейта Реггасс мягко улыбнулась: