Нападающий (ЛП)

С этими словами она ушла. Ее каблуки застучали по мраморному полу прихожей, прежде чем дверь открылась и закрылась, и снова наступила тишина.
— Тебя могла бы немного меньше развлекать ее угроза, — сухо сказал Ашер. — Кастрация была бы неудачей для нас обоих.
— Да, но тебе было бы хуже. — Я нахально улыбнулась. — По крайней мере, у меня есть дилдо, чтобы взять на себя... ааа! — взвизгнула я, когда Ашер с рычанием подхватил меня и понес в спальню. — Отпусти меня, неандерталец! — Я ударила его кулаком по спине, но я смеялась, когда он наконец уложил меня на кровать.
Он навис надо мной, его лицо сморщилось от насмешливого хмурого выражения.
— Что ты там говорила о дилдо?
— Что они одно из величайших изобретений человечества? — Я обвила руками его шею и поцеловала его очаровательно надутые губы. — Но они не так хороши, как что-то еще, что я могу придумать.
— Это правильный ответ. — Его губы на мгновение задержались на моих, прежде чем он отстранился и осмотрел меня. — Как прошел полет? Хочешь, я наберу тебе ванну?
Тепло потекло из моей груди в живот.
— Все было нормально. — Одиннадцать часов в воздухе – это долго, но роскошные удобства частного самолета предотвратили любые сильные вспышки. Сиденья были оснащены подушками для снятия давления, и я могла ходить и разминать ноги, когда они начинали затекать. На борту даже было подогреваемое массажное кресло. — Я могу принять ванну позже. Сейчас мне нужно есть. Я умираю с голоду.
Пока Ашер заказывал нам еду в номер, я исследовала наш дом на следующие три дня. Номер был в два раза больше моей квартиры в Лондоне. В гостиной был домашний кинотеатр и современный универсальный пульт, а роскошная столовая была достаточно большой, чтобы разместить восемь человек. Мыло и гели «Delamonte» украшали двойную мраморную раковину в ванной, а стена из односторонних тонированных окон обеспечивала ослепительный вид на городской пейзаж Токио. Там даже был рояль и балкон со второй обеденной зоной.
— Приятно, не правда ли? — Ашер подошел ко мне, пока я смотрела на море огней под нами. — Заставляет меня снова посмотреть «Токийский дрифт» (прим. одна из частей «Фарсажа»). Как думаешь, Слоан сочтет это «нахождением рядом» со спортивной машиной?
Из моих уст вырвался раздраженный смех.
— Даже не шути об этом. Она тебя на самом деле кастрирует, знаешь ли, и превратит это в хороший пиар-ход. Она ужасна.
Он ухмыльнулся.
— Вот почему я плачу ей большие деньги. Она терпит от меня кучу дерьма.
— Мммм. — Я могла только представить. Быть знаменитым PR-агентом звучало как самая стрессовая работа на свете. — Например, твои аварии на машине за последние несколько лет?
Я не задала вопрос с намерением быть воинственной. Он прозвучал мягко, почти нерешительно, но легкость, с которой он вырвался, доказала, что он всегда был там, таясь под слоями моего отрицания и избегания.
Ухмылка Ашера померкла.
— Да, — сказал он после долгой паузы. — Как и аварии.
Мы избегали этой темы все лето, но предупреждение Слоан разорвало мои слои в клочья и обнажило десятитонного слона в комнате.
Мои комплексы по поводу машин и вождения были известны. Вот почему Ашер нанял Эрла, чтобы он возил меня на тренировки каждую неделю, и почему он был осторожен и соблюдал правила дорожного движения, когда я была с ним.
Но я не знала, каким он был, когда меня там не было. Тот ли это парень, который попал в заголовки газет, разбив свой «Феррари» в нелегальной уличной гонке с другим футболистом? Тот, чьи выходки вне поля стали причиной скандала вокруг его трансфера, потому что люди беспокоились, что его безрассудство в конечном итоге настигнет его и подведет всю команду?
Я не спрашивала, потому что не хотела знать ответ, но вопрос был задан, и вернуть его было невозможно.
— Предупреждение Слоан о том, что нужно держаться подальше от спортивных автомобилей. — Мои следующие слова застряли у меня в горле, прежде чем я смогла их выдавить. — Это было общее предупреждение или ты все еще гоняешь?
  
Мне не хотелось сомневаться в нем, но я должна была знать.
Даже гонки на официальных соревнованиях, таких как Формула-1, были опасны, и там были меры безопасности. Я видела кадры с нескольких нелегальных уличных гонок. Это был Дикий Запад, и вероятность травм или ареста была даже выше, чем на санкционированных гонках.
Ашер замер, его горло подпрыгнуло от тяжелого сглатывания. Напряжение покрыло воздух, как масло, разлитое по воде.
— Нечасто, — сказал он. — Я давно этого не делал.
— Когда ты в последний раз участвовал в гонках? — Мне не хотелось превращать нашу первую ночь в Японии в допрос, но я уже открыла ящик Пандоры.
Лучше довести дело до конца.
Тени мелькнули в его глазах.
— Летом. В начале июля.
Начало июля.
Колючки впились мне в горло. Это было позже, чем я ожидала. Это было до того, как мы официально начали встречаться, но это было примерно во время нашего первого поцелуя.
— Тебя это беспокоит? — тихо спросил Ашер. — Мои гонки.
— Я... — Я попыталась привести свои мысли в некое подобие связности, прежде чем ответить.
Я знала, что он любит острые ощущения, и не хотела лишать его этого. Но каждый раз, когда он садился за руль, он подвергал свою карьеру и свою жизнь опасности. Разве я могла сидеть и позволять ему рисковать, не указывая на опасности? До сих пор ему везло, но хватило всего лишь одного удара невезения, чтобы все закончилось.
Я знала это лучше, чем кто-либо другой.
— Меня это беспокоит, — наконец сказала я. — Обычное вождение само по себе достаточно опасно. Аварии случаются каждый день, но автомобили неотъемлемая часть современной жизни. Это риск, на который нам приходится идти. Уличные гонки – это нечто большее. — Мой голос упал до дрожащего шепота. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Я не хочу, чтобы то, что случилось со мной, случилось с тобой. Я не хочу, чтобы ты потерял свои мечты или... — Умер.
Слово вонзилось мне в грудь и вцепилось в нее окровавленными ногтями, словно пытаясь спрятаться от неизбежности собственной кончины.
Я не могла представить себе мир, в котором не существовало бы Ашера, где я не слышала бы его дразнящего меня голоса или не видела бы его улыбки, манящей меня с другого конца комнаты, где его сердцебиение не синхронизировалось бы с моим, когда мы засыпали, и где у меня не было бы постоянной безопасной гавани во время шторма.
Я не могла представить себя без него, и это пугало меня больше всего остального.
Слезы навернулись мне на глаза.
— Скарлетт. — Голос Ашера звучал тоскливо, когда он прижал меня к своей груди. — Все в порядке. Я в порядке. Со мной ничего не случится.
— Ты этого не знаешь. — Слезы текли по моим щекам. Боже, это унизительно. Я портила нашу первую ночь за границей вместе, но не могла остановиться. Я годами бежала от своих страхов, но перспектива потерять его была настолько подавляющей, что я не могла убежать от нее. Она захлестнула меня, утянув под волны тревоги и ужасных, кровавых «что, если».
Я подняла голову, чтобы посмотреть на него.
— Раньше я думала, что я непобедима. Я была молода и здорова и на вершине мира. Я думала, что со мной ничего не может случиться, но я ошибалась. — Эмоции застряли у меня в горле. — Дело в том, что я не могла предотвратить свою аварию. Я оказалась не в том месте и не в то время, и это зависит от вселенной. Но уличные гонки... ты сам выбираешь поставить себя в такое положение.
Лицо Ашера сморщилось.
— Дорогая...
— Нет. — Я покачала головой и вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Пожалуйста, дай мне закончить. Я знаю, что ты любишь гонки. Знаю. Я не хочу это недооценивать и не хочу говорить тебе, как жить. Но я не могу просыпаться каждое утро, думая, что вот-вот твоя удача отвернется от тебя, и мне позвонят и скажут, что тебя больше нет. — Мои слова дрогнули. — Я не могу тебя потерять.