Нападающий (ЛП)

— Привет, Ашер. Извините, что задержала вас. Вы, должно быть, устали, — сказала она извиняющимся тоном. — Но дети – большие поклонники, и они хотели бы получить несколько автографов и фотографий. Это нормально?
— Конечно. Сегодняшний день для них. — Я оторвал взгляд от Скарлетт и улыбнулся группе. Они были очаровательны. — Кто хочет первым сфотографироваться?
После долгих криков и волнений я закончил раздавать все автографы и делать все фотографии. К тому времени стадион опустел, но, когда я проверил свой телефон, я увидел сообщение от Скарлетт, в котором говорилось, что она находится у одного из боковых выходов.
Я схватил свою дорожную сумку и направился к ней. Как и было обещано, она ждала меня на площадке между стадионом и парковкой. Я не увидел Винсента, Карину или Бруклин, но мое предвкушение того, что я украду несколько минут наедине с ней, а также мои теплые и пушистые чувства от общения с детьми ранее, исчезли, как только я увидел, с кем она разговаривает.
Рафаэль.
ГЛАВА 33
Я не ожидала, что обычный благотворительный футбольный матч перерастет в драку.
Я не ожидала, что мой брат и мой тайный не-парень парень, объединятся против моего бывшего парня (хотя было приятно за этим наблюдать).
Больше всего я не ожидала, что этот бывший парень будет искать меня после матча и пытаться обнять, как будто он не бросил меня быстрее, чем вчерашний мусор после моей аварии.
— Скарлетт! Так приятно тебя видеть. — Он потянулся ко мне. Я отступила, прежде чем он коснулся меня. Его улыбка дрогнула, но он быстро оправился. — Ты здесь, чтобы поддержать своего брата, я вижу.
Я ответила ему, плотно сжав губы. Возможно, я и выпустила свою злость на него после интенсивной терапии, но это не означало, что я хотела с ним говорить.
К сожалению, я застряла здесь, ожидая своего брата, подруг и Ашера. Карина и Бруклин были в туалете, а Винсент и Ашер, вероятно, все еще раздавали автографы. Я не хотела сидеть одна на стадионе, как неудачница, поэтому вместо этого я слонялась у выхода.
Оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало остаться на стадионе. Я не думала, что Рафаэль осмелится подойти ко мне перед Винсентом, особенно после того, что произошло на поле.
Как он избежал людей, требующих фотографий и автографов? Он не был так известен, как Ашер и Винсент в Великобритании, но он был достаточно узнаваем.
— Я просто хотел поздороваться, — сказал Рафаэль, когда я не стала поддерживать дальнейший разговор. Он окинул меня взглядом, задержавшись на моих голых ногах и груди. Когда-то давно я бы была польщена. Теперь же под его пристальным взглядом у меня по коже побежали неприятные ощущения. — Ты выглядишь великолепно.
— Прошло пять лет, — холодно сказала я. — Я сильно изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Рафаэль поморщился от моего резкого тона.
— Как Вики? — спросила я еще более многозначительно. Вики была звездой реалити-шоу, с которой он начал встречаться с ней почти сразу после нашего разрыва.
— Да ладно, Скар (прим. имя Скарлетт можно сократить до Скар, что с английского переводится, как шрам). Ты же знаешь, я больше не с ней.
Я ненавидела, когда меня называли Скар.
— На самом деле, нет. — Я пожала плечами. — Я не слежу за новостями о тебе. Извини.
Выражение лица Рафаэля потемнело. Он был как тефлон, когда дело касалось определенных вещей, но удар по его эго, и его невозмутимость прокалывалась быстрее, чем шины, катящиеся по гвоздям.
Несмотря на мое желание как можно скорее уйти от него, я не удержалась и побаловала себя любопытством.
— Что ты вообще здесь делаешь?
— Я в Лондоне, чтобы заняться кое-какими делами, — неопределенно сказал он. — Бывший товарищ по команде участвовал в сегодняшнем матче и попросил меня быть их запасным. Хорошо, что я согласился, иначе они бы не забили так много голов. — Самодовольство скрывало его слова.
  
Тьфу. Неужели я действительно была влюблена в этого мужчину? О чем я думала в молодости?
— Правильно, — сказала я. — Но ваша команда проиграла.
Улыбка Рафаэля стала шире.
— Едва ли, — сказал он, потирая челюсть. — Полагаю, твой брат не простил меня за то, что случилось.
— Нет, поэтому тебе следует уйти до того, как он придет.
Он проигнорировал мое предупреждение.
— Я увидел тебя на трибунах и хотел поговорить с тобой наедине, после матча. Я собирался позвонить тебе позже, но раз ты уже здесь, я подумал, почему бы и нет?
Я держала рот закрытым, а выражение лица нейтральным.
— Я хотел извиниться за то, как я вел себя после твоей аварии, — сказал он после нескольких секунд молчания. — Я знаю, что прошли годы с тех пор, как мы виделись, но ты не единственная, кто изменился с тех пор. Я вел себя как придурок, и мне жаль.
Я бы не удивилась больше, если бы он отрастил себе крылья феи и начал отбивать чечетку прямо посреди прохода.
Извинялся ли Рафаэль Пессоа за что-то, что он сделал?
— Здорово видеть, что ты выглядишь так хорошо, — добавил он. — Как будто аварии никогда не было.
Внезапная, неудержимая волна ярости затопила мое прежнее удивление. Как будто аварии никогда не было?
Неудивительно, что он был таким дружелюбным и болтливым. Он, вероятно, увидел меня и подумал, что теперь, когда я вернулась к «нормальному», я буду легкой добычей. Он также, вероятно, подумал, что я та самая девушка, которая влюбилась по уши в его дерзкую вспыльчивость, когда я была слишком молода и неопытна, чтобы знать больше.
Чего он не видел, так это годы хирургии, терапии и реабилитации, которые мне пришлось пройти, чтобы достичь того, что я имею сегодня. Он не видел моих спиралей ненависти к себе или усталости, которая держала меня приклеенной к кровати во время моих худших обострений. Даже в тот момент, когда я «выглядела так хорошо», у меня были небольшие покалывания и боли, которые образовывали непрекращающийся гул на заднем плане моей жизни.
Мои симптомы были невидимы, но они были реальны.
Рафаэль ничего этого не видел, потому что его там не было. Он бросил меня, а потом имел наглость приплясывать ко мне пять лет спустя, как будто все было прощено и забыто.
Я простила его за себя, потому что больше не хотела вариться в токсичном омуте обиды. Но я, конечно, не забыла.
— На самом деле, Рафаэль, авария действительно произошла. — Ядовитый мед капал из моего голоса. — Помнишь, как ты увидел меня в больнице в первый раз и вздрогнул? Помнишь, как ты сказал мне, что мне будет лучше, если я «решу»? — Мед застыл в холодный, жесткий гнев. — Помнишь, как ты расстался со мной после моей первой операции, потому что сказал, что мне «нужно пространство», чтобы выздороветь самостоятельно, а потом убежал трахаться с первой попавшейся девушкой в ​​клубе? Ты представил это так, будто делаешь мне одолжение, хотя на самом деле ты был слишком большим мелким дерьмом, чтобы смириться с тем, что ты больше не центр моего мира. Ты ненавидел, что я больше не делаю тебя центром внимания, и что у тебя нет блестящего трофея, которым можно похвастаться на публике.
Краска отхлынула от лица Рафаэля.
— Это не то, что...
— Я не закончила, так что не перебивай меня. — Гнев вспыхнул во мне, зубы оскалены, когти вытянуты. — То, что ты подошел ко мне пять лет спустя и сказал, что аварии не было – это самая большая пощечина. Но знаешь? Я не должна была ожидать от тебя ничего большего. Ты всегда был эгоистичным придурком, и мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы это понять. Оглядываясь назад, единственное хорошее, что ты когда-либо сделал – это расстался со мной. Если бы ты этого не сделал, я бы застряла с тобой на все это время, и это было бы худшим наказанием, чем любая боль или несчастный случай.