Нападающий (ЛП)

Я помогал Скарлетт спланировать большую вечеринку по случаю его дня рождения в следующем месяце, так что, надеюсь, это компенсирует.
— Тебе от это грустно? — спросил тренер.
Я покачал головой.
— Машины были материальными вещами. Я любил их, но они мне больше не нужны.
Я работал над своей затянувшейся виной из-за смерти Тедди с Майлзом, психологом клуба. Однако простое знание причины, по которой я действовал так, как я действовал, помогло мне обуздать свои худшие импульсы.
Иногда эмоции все еще брали надо мной верх, но я не давал им выход, ударяя кого-то кулаком или превышая скорость на суперкаре.
Это был прогресс.
Тренер неохотно одобрительно хмыкнул.
— Ты много работал на тренировках, даже когда был травмирован. — Он осмотрел меня, его глаза были проницательными. — Что ты думаешь о субботнем матче?
Я поморщился. На выходных «Блэккасл» проиграл второй матч подряд. Это был домашний матч, что задело еще сильнее.
— Мы были сильны в первом тайме, но линия атаки отстала во втором тайме, — честно сказал я. — Мы были не так агрессивны, как должны были быть, и наша нерешительность стоила нам как минимум одного гола.
Тренер снова хмыкнул.
— Ты был для меня головной болью с тех пор, как присоединился к команде, Донован, и я видел твое лицо в своем офисе больше раз, чем могу сосчитать. Если бы я действительно хотел преподать тебе урок, я бы держал тебя на скамейке запасных все праздники и в новом году. Мне наплевать, что говорит общественность.
Я сглотнул, моя кровь застыла от его слов.
— Я понимаю.
— Однако. — Он наклонился вперед и сложил руки под подбородком. — Вы с Дюбуа наконец-то ведете себя по отношению друг к другу как взрослые. Вы продемонстрировали конкретную готовность слушать и меняться, и, хотя он, очевидно, не может поделиться подробностями, Майлз говорит, что вы добиваетесь хорошего прогресса в своих сеансах. Так что я склонен думать, что, возможно, ты уже усвоил свой урок.
Мое сердце забилось быстрее, но я сохранял нейтральное выражение лица, ожидая, пока он закончит. Я не хотел ничего сглазить.
— Я ставлю тебя обратно на матч на следующей неделе. Считай это испытанием. Посмотрим, что из этого выйдет. — Тренер нахмурился. — Однако, если ты получишь штраф за превышение скорости под моим надзором, ты сразу же вернешься на скамейку запасных. Ты понял?
Ошеломляющее облегчение ворвалось в каждую клетку моего тела. Я вернулся, черт возьми. Я не мог дождаться, чтобы рассказать Скарлетт и команде.
— Да, сэр. — Моя ухмылка могла бы сама по себе зажечь весь стадион Марковича. — Вы не пожалеете. Обещаю.
ГЛАВА 54
Ночь зимнего студенческого спектакля выдалась яркой и холодной.
Мое пальто защищало от холода, но порывы ветра все равно пробирались сквозь слои шерсти и пробирали до костей.
Я вздрогнула, одновременно испытывая благодарность и тревогу от того, что мы скоро окажемся внутри.
Я не сказала Эмме, что приду. Я хотела, чтобы это был сюрприз, но с каждым шагом я сомневалась в своем появление там.
Рука Ашера в перчатке сжала мою.
— Ты готова? — спросил он тихим голосом.
Я глубоко вздохнула и кивнула.
— Я готова, как никогда.
Мы уже были здесь. Было слишком поздно возвращаться.
Тем не менее, когда мы повернули за угол и нашему взору предстал знаменитый неоклассический фасад Уэстбери, воздух вырвался из моих легких.
Он маячил впереди, его величественные колонны и богато украшенная позолота освещались мягким светом соседних фонарных столбов. Мраморные ступени кишели людьми, одетыми в костюмы и платья, и несколько профессиональных фотографов делали снимки прибывающих посетителей, словно это было мероприятие с красной дорожкой.
Для КАБ это было событие с красной дорожкой. Большинство присутствующих были друзьями и родственниками студентов, но присутствовали также выпускники и представители танцевальных коллективов. Школа предоставила ограниченное количество билетов для публики, и их раскупили настоящие поклонники балета.
  
Это будет потрясающий вечер, если мне удастся справиться с нервным напряжением в груди.
— Дыши, — сказал Ашер, когда мы приблизились к ступеням. — Мы можем уйти в любое время, когда захочешь.
На этот раз я сжала его руку в знак молчаливой благодарности.
— Мы не уйдем. — Моя решимость преодолела нервы и превратилась в решимость. — Мы приехали сюда ради Эммы, и мы остаемся ради нее.
После нескольких длительных обсуждений в прошлом месяце я стала официальным наставником Эммы. Я никогда раньше никого не наставляла, но мне нравилась моя новая роль. Обучение студентов танцевальным техникам – это одно, а руководство ими в их карьере – это совсем другое.
Последнее было гораздо более удовлетворяющим, чем я ожидала, и я хотела увидеть ее выступление вживую. Она так много работала для этой роли. Я не хотела быть такой слабой и эгоистичной, чтобы даже не попытаться отложить в сторону свои собственные комплексы, чтобы поддержать ее в самый важный вечер в ее карьере на данный момент.
И вот я стою с пересохшим ртом и колотящимся сердцем, когда Ашер показывает наши билеты персоналу.
Несколько человек повернулись, увидев его, но они были достаточно вежливы, чтобы соблюдать уважительную дистанцию, и мы без проблем вошли в театр.
К счастью, нам больше не пришлось иметь дело с преследовавшими нас папарацци. После недель бесконечного освещения и статей-кликбейтов им, наконец, стало скучно, и они перешли к неприятному разводу кинозвезды, который Бруклин предсказала еще осенью.
Они все еще появлялись время от времени, потому что Ашер был Ашером, но по сравнению с цирком наших первых дней мы наслаждались относительным покоем.
— Я никогда здесь раньше не был. — Ашер был под впечатлением, осматривая наше роскошное окружение. — Это прекрасно.
У меня перехватило горло от знакомого вида мраморных лестниц и высоких окон.
— Так и есть, — тихо сказала я. — Он вообще не изменился.
Он взглянул на меня, его взгляд оценивал. Он не снизошел до вопроса, все ли со мной в порядке, но я чувствовала его беспокойство, пока мы поднимались по лестнице к главному залу.
Удивительно, но со мной действительно все было в порядке.
Я думала, что снова пройтись по коридорам Уэстбери будет для меня потрясением, но, помимо первоначального шока, нервозности и ностальгии, я не чувствовала ничего, кроме предвкушения выступления Эммы.
Годами я строила мысли о театре, будто он был чудовищным символом моей старой жизни, но это было всего лишь здание. Маленький человек по сравнению с великим «Волшебником страны Оз» моего воображения. Единственная сила, которой он обладал, была той, которую я ему дала, и я достаточно примирилась со своим прошлым, чтобы не давать ему никакой силы вообще.
В другой жизни я бы сейчас стояла за кулисами, готовясь к очередному выступлению в качестве звезды спектакля.
Сегодня вечером я была лишь одной из сотен посетителей, пришедших поддержать следующее поколение танцоров.
И меня это более чем устраивало.
— Ашер! Это ты?
Наши головы одновременно повернулись. Красивая рыжеволосая девушка подошла к нам в холле с высоким, красивым азиатом на буксире. Ее лицо расплылось в широкой улыбке.
— Это ты! Я тебя давно не видела. Как дела? — Она обняла Ашера и повернулась ко мне, ее глаза озорно сверкали. — И ты, девушка, которая зацепила скандального Ашера Донована. Приятно наконец-то встретиться с тобой лично.
Я улыбнулась ей в ответ. Мы только что встретились, но она излучала заразительную энергию, которой невозможно было сопротивляться.
Ашер рассмеялся.
— Скарлетт, это Джулс, моя старая подруга.
— А это Джош, мой парень, — добавила Джулс, указывая на мужчину рядом с собой.
— Приятно познакомиться. — Джош тепло улыбнулся мне, открыв сокрушительный набор ямочек. Однако его улыбка заметно остыла, когда он взглянул на Ашера. — Донован.