Чащоба

– Ничего личного, дорогая, – сказала мне начальница в отделе информации и пожала плечами. У нее был обманчиво мягкий голос, энергичный характер женщины-босса и дорогая модная стрижка. – Просто эта тема неинтересна нашей целевой аудитории – молодым горожанам, живущим в Монреале. История о пропавшей деревенской девочке, случившаяся задолго до их рождения, – нет, это не актуально.
  
Я хотела заметить, что никто так не считал, когда руководство отдела давало зеленый свет моему проекту. И если бы подкаст имел успех, Модная Стрижка без тени сомнения присвоила бы все лавры себе. Но поскольку затея провалилась, она предпочла как можно скорее спихнуть ответственность на того, кто плюхнулся в лужу, и отскочить в сторону, пока грязные брызги не заляпали новенькие туфли за семьсот долларов. Ровно в тот момент, когда боссы сочли проект провальным, идея подкаста стала полностью моей – от начала и до самого конца. Однако дело вовсе не в отсутствии интереса у целевой аудитории, ведь передача, сделанная в Квебеке на местном материале и посвященная расследованию настоящего преступления, обещала стать хитом. Но только если бы – ах, если бы – в этой истории имелись хоть какие-нибудь зацепки. Как верно заметила Модная Стрижка, бо́льшая часть моих рассуждений – лишь пустые домыслы. Ни одной правдоподобной версии, ни единого доказательства – ничего.
Вдалеке маячит вывеска автозаправки и прилегающего к ней дорожного кафе. Мне кажется или дождь и вправду усиливается? Или я просто ищу повод, чтобы зайти в кафе, взять пластиковый поднос с готовым обедом и столько содовой, сколько смогу проглотить? А то и стакан горячего кофе. Не хочется поддаваться искушению, но что-то подсказывает мне, что Лора не сидит сейчас в ожидании моего прибытия за накрытым столом, который ломится от яств.
Расстояния в этих краях выглядят обманчиво – они гораздо больше, чем кажутся на глаз. Я считала, что нахожусь в паре сотен ярдов от манящего неонового знака кафе, но на самом деле пришлось тащиться минут двадцать вдоль узкой обочины, слушая равнодушный рев пролетающих мимо автомобилей и петляя между ноздреватыми кучами почерневшего весеннего снега. Я добираюсь до заправки измотанная, запыхавшаяся и грязная. Теперь фастфудовское «трио дня» скорее необходимость, чем баловство. По крайней мере, так я себя уверяю.
Однако, приближаясь к заправке, я вижу и то, на что два года назад не обратила бы внимания, взирая на мир с высокой ступеньки пресловутой социальной лестницы. Закусочная предназначена только для тех, кто за рулем: заказ получают в окошке автораздачи, не вылезая из машины. Увы, на этот раз я явилась на своих двоих. Как пали сильные  [4].
Пока я топчусь перед закусочной, размышляя, удастся ли сделать заказ и до какой степени я готова унизиться, сзади выстраивается вереница машин.
– Стефани?! – внезапно раздается возглас у меня за спиной.
Я оборачиваюсь. «Форд F-150», красивый блестящий внедорожник размером с мою покинутую городскую квартиру, медленно катится ко мне, а в опущенном окне торчит ухмыляющаяся физиономия Люка.
Живя в Монреале, я представлялась как Стиви – чтобы выделиться из миллиона других Стефани, а также в подсознательном стремлении угодить толпе молодых людей, помешанных на британском стиле. Но, полагаю, здесь, в Марли, уже не надо ни перед кем выпендриваться.
– Привет! – говорю я.
– Давно вернулась? – спрашивает Люк.
– Минут двадцать назад, – отвечаю я.
– Значит, в этот раз мне удалось вовремя поймать тебя, – снова ухмыляется он.
Я чувствую, что краснею. Мое предыдущее пребывание в городе должно было продлиться месяц, но я уехала через две недели. С Люком мы пересеклись лишь раз: неловкая встреча на парковке возле полицейского участка. И даже если бывшего бойфренда задело, что я не удосужилась позвонить ему, виду он не подал. Хотя, думаю, задело его сильно.
Правда же состояла в том, что у меня не было причин звонить Люку. Я не планировала задерживаться в городе дольше месяца, отведенного редакцией на выполнение задания, а после не собиралась больше возвращаться в Марли. Так какой смысл возобновлять контакты со старой школьной любовью, когда будущее сулит множество поклонников, славу, деньги, а в перспективе – симпатичного хипстера, который носит футболки с символикой группы «Металлика» исключительно с иронией.
Я растягиваю губы в улыбке. Да уж, меня и правда поймали.
– Вроде того, – говорю я вслух.
– Слушай, а тебя, случайно, не надо подвезти?
Похоже, он с первого взгляда оценил весь масштаб моего бедственного положения: ни денег, ни машины, ни сопровождения в виде Лоры и ни единой души, которая огорчится, если на обочине шоссе меня переедет трактор. И все же предложение Люка сделано вполне искренне и без тени злорадства.
– Спасибо, было бы мило, – честно отвечаю я. Честность – единственное, что я могу себе позволить.
С благодарностью забираюсь на пассажирское сиденье огромного внедорожника, и сухой воздух, нагнетаемый тихо жужжащими вентиляторами, окутывает меня уютным теплом, словно одеялом.
Машина трогается. К счастью, поездка будет недолгой. Во всяком случае, не настолько долгой, чтобы успеть поговорить по душам о том, почему я снова вернулась и почему в прошлый свой приезд даже не зашла поздороваться с Люком. Первые несколько минут мы едем в тишине: Люк не произносит ни слова, я тоже храню молчание.
– Итак, – начинает он наконец, а я внутренне съеживаюсь, – отвезти тебя на то место?
– На какое место? – Я удивленно хлопаю глазами.
– Ой, брось, я ведь понимаю, зачем ты здесь.
В словах Люка нет и намека на упрек или насмешку: простая констатация факта.
– Нашли Мишель Фортье. Весь город гудит. Ведь твоя передача именно об этом, верно?
– Подкаст, – несколько раздраженно уточняю я.
– Да-да, конечно, радиошоу, – быстро поправляется Люк.
Ох, старина Люк, он-то по-прежнему носит футболки с символикой «Металлики» безо всякой иронии, на полном серьезе. Даже сейчас логотип группы – потрескавшиеся белые буквы на выцветшем черном фоне – виднеется из-под его расстегнутой на груди клетчатой фланелевой рубашки. Люк все еще умудряется выглядеть красивым, что можно считать настоящим подвигом, учитывая, что большинство парней нашего возраста, оставшихся в городе после окончания школы (то есть практически все парни нашего возраста) сейчас больше смахивают на Джона Гудмана  [5]. Эта его просторная фланелька может скрывать множество недостатков, но вид у Люка подтянутый. Вот только физиономия слегка помятая да волосы взлохмачены, но не в стиле «искусственная небрежность», а просто потому, что давно нуждаются в стрижке. И то и другое должно портить впечатление, однако, как ни странно, не портит.
В любом случае я сомневаюсь, что мой старый школьный кавалер принадлежит к заядлым любителям подкастов. И пусть сейчас аудиосистема внедорожника Люка подключена к дорогому смартфону, а не к кассетной деке, но из динамиков приглушенно льется все тот же мейнстрим девяностых: рок, который мы вместе слушали в старших классах. Я почти уверена, что именно под эту песню мы пару раз целовались на заднем сиденье машины. Интересно, сопротивление новым веяниям заложено в таких людях генетически или это особенность Марли, специфика жизни провинциального городка? Кто знает.
– В тот раз отец говорил, что ты проводишь журналистское расследование по делу Мишель, – поясняет Люк. Совершенно напрасное уточнение: рано или поздно кто-нибудь все равно сообщил бы ему о цели моего визита. – Так что, полагаю, ты здесь, чтобы сделать продолжение, верно?
  
Я медлю с ответом: позволить ему и дальше так думать? Всё лучше, чем признаться, что я здесь и по этому поводу тоже, но главным образом потому, что мне ужасно не повезло и я на мели.
Похоже, мое молчание слишком затянулось, поскольку Люк принимает его за знак согласия.
– Так я отвезу тебя к тому дому? – предлагает он. – Думаю, по улицам можно проехать. Теперь, когда сошла вода, большинство из них уж открыли.