(Не)милая Мила (СИ)
— Мил, ну у тебя совсем голову отшибло? — клокотала она, к счастью, не при Лешке. — Гормон в голову ударил? Ты же юрист, в конце концов! Должна соображать, что люди в большинстве своем не живут долго и счастливо, а разводятся и делят имущество.
— Ну при таком подходе и жениться-то смысла нет, — огрызалась я. — Если все равно разводиться. Успокойся, мы квартиру купим уже после регистрации. Значит, если разведемся, то поделим не по-братски, а поровну.
Но мама успокоилась только тогда, когда я подогнала Юльку и та составила нам брачный договор. Который продублировал семейный кодекс, подтверждая, что все приобретенное в браке имущество при разводе будет поделено в равных долях. Не говоря уже о том, что и квартиру мы собирались покупать в долевую собственность.
Кстати, контору свою я пригласила на свадьбу почти в полном составе. За исключением Мальцева и еще пары неприятных персонажей. И из комитета многих. И всяких других знакомых. А Лешка еще удивлялся, откуда столько набралось. Хотя и у него списочек оказался не меньше, пришлось пропалывать. Петрович хоть и дулся на меня, но прийти все-таки пообещал, тем более я свои обещания выполнила: все дела до конца сентября закрыла. И даже поляну на ход коня накрыла.
— Милка, правда, завидую, — сказала Юлька, когда мы с ней вдвоем убирали остатки пиршества. — По-хорошему, но завидую. У тебя будет классная работа, любимый муж. А у меня… Работа… я просто умею ее делать. А муж хороший и меня любит, но вот я его, увы, не люблю.
Похоже, она выпила лишнего, потому что раньше ничего подобного не говорила. Только то, что в жизни нет особой радости.
— Тогда почему не развестись? Если не любишь?
— Наверно, еще не дозрела, — Юлька пожала плечами. — Но мысли в эту сторону уже возникают. Ничего, Мил, как-нибудь прорвемся.
— Конечно, — кивнула я. — Вот увидишь, все будет хорошо. Я тоже думала, что ничего хорошего в жизни уже не дождусь, а оно вот как… обернулось.
Хотя сказать, что все шло прямо так уж гладко, значит, соврать. Притирались друг к другу не только мы с Лешкой, но и все наше потенциальное семейство, включая кота. Этот мерзавец прощупывал меня, а Инка — Лешку. Где те границы, через которые лучше не переступать, а попробовать их подвинуть. Причем кот действовал осторожнее, поскольку понимал, что находится не на своей территории. Однако не прошло и месяца, как гостьей себя начала чувствовать я. Не всегда, конечно, но случалось.
Инка действовала более нагло и напористо, изменив своей обычной манере подбираться исподволь, с туманными намеками. Если ей что-то было нужно, опасно балансировала между просьбой и требованием. Лешка, видимо, боялся показаться жестким и нарушить контакт, а Инка это просекла и мгновенно взяла на вооружение. И однажды, когда она беспардонно выцыганила очередную куклу, у нас с ним вышла нешуточная ссора. К счастью, Инка в это время была в бассейне.
В запале Леха заявил, что я мать-ехидна, а я ответила тем, что он дешевый популист. Мы разосрались в хлам и весь вечер ходили по квартире, злобно бахая дверями. Потом он заказал пиццу и позвал меня, а я вытащила из заначки бутылку французского вина. Выпив бокал, попыталась спокойно сформулировать то, что бурлило и пенилось через уши:
— Леш, помнишь, ты сказал про свою бывшую: из детей, которые не знают слова «нет», обычно вырастают взрослые, которым все должны. Я это хорошо запомнила. И вот сейчас ты идешь у Инки на поводу, пытаясь завоевать ее расположение. Но на самом деле только сажаешь ее себе на шею. Ты еще очень плохо ее знаешь. Она очень тонкий манипулятор. Не представляю, откуда у нее это, но… Будто с рождения знает, как использовать людей. Пожалуйста, я тебя очень прошу, не ведись на это. Иначе мы не только будем ссориться, но и вырастим себе на будущее огромные проблемы.
— Хорошо, — помолчав, ответил Лешка. — Я постараюсь. Хотя бы уже потому, что мы должны дудеть в одну дуду, а ты своего мнения не изменишь.
— То есть ты считаешь, что я не права? — ощетинилась я.
— Права, права, — он сделал глоток и поцеловал меня, напоив вином. — Успокойся уже. И вообще это глупость — так бездарно тратить время, когда ребенка нет дома. Так, кто первый разденется — тот и сверху.
Алексей
Казалось, что до свадьбы еще полно времени, но полтора месяца пробежали как-то очень уж быстро. Не успел оглянуться — и вот уже сижу, свежеподстриженный, как и обещал Милке, в «Ящике», в окружении ближайших друзей.
Мальчишник, ага. И «Ящик» — как-то очень уж символично.
Что, Леха, сыграл в ящик, да?
Да ладно, глупости. Все будет хорошо. Просто не может не быть.
С первого раза состав не слишком изменился. Кого-то, по разным причинам, не было, кто-то добавился, но в целом — все те же. Компания еще со студенческих времен. И да, холостым теперь оставался один только Егор. Некоторые, конечно, уже успели не только жениться, но и развестись, а то и не по одному разу, но только он еще не нюхал пороху. Нолик женился месяц назад, и мы дружно облили его презрением за зажатую свадьбу: они с глубоко беременной подругой тихо расписались в загсе, никого не позвав.
— Ну мужики, мужики, — оправдывался Нолик, — ну вы чего? Лилька так захотела, а я что?
— Эх, — вздохнул я, — есть же женщины, которые не хотят свадьбы.
— Не стони, Леший, — Егор хлопнул меня по плечу. — Ты хотя бы опытный, знаешь, чего ждать.
Я и правда знал, поэтому выпил бокал пива и перешел на безалкогольное. Да и Милка попросила сильно не напиваться. А еще «не заказывать блядей». Хотя стриптизершу мужики все равно притащили, правда, несимпатичную и вялую, без зажигалки. Зато с целлюлитом на ляжках.
В разгар веселья прилетело сообщение от Милки:
«Вы как там?»
«Норм, — ответил я. — А вы?»
«Девки вызвали стриптизера, но он какой-то снулый. Скучно».
«Ну еще бы, — поддел я. — Он небось молоденький, а вы старые кошелки. Вот и не старается».
«ЧТО?!?!?!»
«Это я не про тебя. Ты у меня всех мальчиков моложе. И девочек. И красивше».
«Ну то-то же!»
Переписку я, разумеется, зачитал. Над совпадением поржали.
Наверно, в той же конторе заказывали, предположил Мурзан.
Они бурно веселились, несмотря на вялую стриптизершу, исчезновения которой никто и не заметил, а я чувствовал себя так, словно друзья оставались на берегу, а я уже шагнул одной ногой на трап корабля. Хотя, по логике вещей, наоборот, возвращался в стаю женатиков.
Первый мой мальчишник закончился в пятом часу утра. Кажется, меня отвезли домой, а потом реанимировали, одели в костюм и доставили во дворец. Благо регистрация была в четыре часа дня. В этот раз нам было назначено на одиннадцать утра. Поэтому свернулись уже в начале первого. Вернуться с собственного мальчишника практически трезвым и в детское время — наверно, это старость.
Ночевать пришлось у Егора, потому что свою квартиру я уже продал, а Милкину оккупировали девчонки, спихнув Инку бабушке. Костюм закинул к нему еще раньше.
— Прикинь, Леший, — тяжело вздохнул он, когда мы ложились спать, — я добавил в профиль Тиндера, что не против серьезных отношений. Как ты думаешь, это уже дно?
— Узнаешь, когда снизу постучат, — пробормотал я, засыпая.
Утром за нами приехал обманчиво скромный белый мерс. Из-за этого у нас с Милкой тоже получился нешуточный спор. Ей хотелось, чтобы мы подкатили ко дворцу вместе на лимузине. Садиться на глазах у всей улицы в это чудовище — самый стыдобищный момент всей свадьбы. Когда вдвоем — еще полбеды. Поэтому я напирал на то, что хочу увидеть ее во всей красе, а не скомканную в брюхе крокодила. Это возымело действие. И, кстати, да, когда увидел, просто челюсть отвисла, как в мультике.
Нет, она всегда была красивой, даже в домашних трениках, с кое-как заколотыми волосами. Но сейчас… Белое пышное платье с открытыми плечами, приколотая к высокой прическе фата, мерцающее ожерелье, букет в руках. А главное — она словно светилась изнутри. И показалось вдруг, что парит над полом, как облако.