(Не)милая Мила (СИ)
Мы ночевали у меня, утром Милка готовила на кухне завтрак, а я носился по всей квартире и искал рубашку, в кармане которой остался стикер с важным телефоном. Точно помнил, что повесил на стул — и все, с концами.
— Мил, рубашку мою голубую не видела?
— В полоску? В стиралку бросила.
Ну бросила и бросила. Спасибо, что не постирала. Но меня вдруг сагрило на пустом месте, да так, что пена полезла из ушей. Наверно, тон, которым я потребовал не распоряжаться моими вещами, был таким же мерзким, как и тот ее — с чебурашьей шубой. Милка швырнула лопатку, которой переворачивала на сковороде оладьи, сказала, что я сраный мудак, и ушла в спальню. Видимо, одеваться, чтобы уехать.
По инерции я еще продолжал пениться, пока запах подгорающих оладий не привел в чувство. Подобрал лопатку, выложил их на тарелку, налил чашку кофе и пошел в спальню, едва не наступив на не успевшего отскочить Мяфа.
Милка сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, и грызла губу. Я сел рядом, подал ей тарелку и чашку. Бросив мрачный взгляд, она все же взяла. Тогда я протянул ей согнутый мизинец. Детское такое — так в садике мирились. Милка посмотрела на меня как на идиота, но потом усмехнулась и зацепила мой мизинец своим.
— Прости, — попросил я.
— Да ладно, — она откусила половину оладьи и сунула вторую мне в рот. — Наверняка не в последний раз.
Глава 29
Мила
— У меня две новости, хорошая и плохая, — сказав это, я одновременно зевнула и чихнула, причем прямо в кофейную кружку. Отфыркалась, откашлялась, вытерла лицо и продолжила: — С какой начать?
— Ну давай с плохой, — без энтузиазма отозвался Лешка.
— В июне мама с Инкой уедут на дачу. На все лето. А я буду по выходным к ним кататься.
— Прекрасно, — буркнул он. — А хорошая?
— Хорошая вытекает из плохой.
— То есть все остальное время ты будешь в городе одна?
— Ну надо же, — я закатила глаза к потолку. — И как только догадался?
— Переедешь ко мне? — Лешка даже кружку отодвинул.
— У тебя кот.
— В том-то и дело. Куда ж я кота дену?
С котом у нас по-прежнему все обстояло скверно. Нет, за ноги он меня больше не кусал, но обходил десятой дорогой, игнорируя все мои попытки наладить контакт. Точнее, в последний раз все-таки среагировал: если до этого просто уходил, то тут обернулся, оскалился и зашипел. После чего я уже не рисковала к нему лезть. А еще мне казалось, что он за мной наблюдает. Прячется где-то и смотрит, смотрит. Даже когда мы с Лешкой занимались сексом за закрытой дверью, все равно иногда казалось.
Так реальный психоз можно заработать!
Хотя с Инкой обстояло не лучше. Разве что не шипела, а так они с дядей Ёшей оставались на тех же позициях, не продвинувшись ни на миллиметр. А сейчас вот уедет на дачу, тем более все застопорится.
— Ну а чего ты хочешь, Мила? — вздохнула мама, когда мы заговорили с ней об этом. — Мне Любочка рассказала. Они на Двадцать третье февраля клеили какие-то подарки для пап, а Инна сказала, что у нее папы нет и делать она ничего не будет. Люба разрешила ей просто рисовать. Константин сначала хоть приходил, потом слился. Думаешь, в три года дети ничего не понимают?
— Понимают, может, и не все, — с горечью усмехнулась я, — но выводы все равно делают. И запоминают крепко. Я очень многое помню из своих трех-четырех лет.
Мама отвела глаза. Когда мне было четыре года, они с папой здорово ссорились. Я все время боялась, что он уйдет и больше не вернется. По услышанным обрывкам разговоров вполне могло сложиться такое впечатление. Уже потом я узнала, что в то время папа всерьез задумывался, не вернуться ли в прежнюю семью, но как-то они с мамой этот сложный период преодолели. Так что да, думать, будто дети ничего не понимают, было бы преступной глупостью.
Инка не спрашивала, почему больше не приходит папа, который и так-то появлялся раз в сто лет, но в целом на «папскую» тему реагировала… антипапски. Как-то в процессе чтения на ночь заявила, что папа у Золушки был «пьёхой», потому что разрешал мачехе и сестрам ее обижать. Справедливо, в общем-то, но обычно дети этот аспект как-то обходят. А тут еще подружка подлила маслица в огонь.
Зимой у Полины появился поклонник, вроде бы с серьезными намерениями, ну и Машка тут же натрепала Инке, что у нее скоро будет взаправдашний папа. Потом поклонник слился, а Машка приуныла. И хотя Инке никто Леху как потенциального отчима не представлял, она свою цепочку выстроила: папы появляются и исчезают, поэтому лучше держаться от них подальше. На всякий случай.
Все это я Лешке объяснила, да он и сам понимал: чтобы прошибить эту бетонную стену, времени и терпения понадобится немало. Девушка у меня росла упертая. Давить на нее не имело смысла, ничем хорошим это не кончилось бы. Однако все это нас обоих расстраивало. И даже радость оттого, что летом мы сможем проводить вдвоем намного больше времени, оказалась с червоточиной.
Хотелось быть вместе по-настоящему. Сейчас, а не когда-нибудь в перспективе. Чем больше я узнавала Лешку, тем сильнее влюблялась. Если отключить эмоции и поковырять ногтиком, он вовсе не был каким-то сказочным принцем. Мужик с довольно говнистым характером, болезненным самолюбием и очень странным чувством юмора. Однако его достоинства с лихвой окупали недостатки. И в первую очередь надежность. То, что было у Юрки и даже намеком отсутствовало у Кота. А надежность я как раз очень сильно ценила в мужчинах.
А еще он не боялся признать свою неправоту и попросить прощения. То, с чем у меня как раз было туго. Даже зная, что виновата, я с большим трудом перешагивала через себя. Выходило, что в чем-то мы совпадали, а в чем-то дополняли друг друга. Может, так и получается удачная единая семейная особь?
Притирались мы непросто — и это ведь еще не жили вместе! Единственное, в чем притирок не требовалось, так это в постели. Вот тут мы совпадали идеально, и не только в плане анатомии и предпочтений. Наверно, когда тебя к человеку неудержимо и необъяснимо тянет, это означает, что какое-то внутреннее устройство уже просканировало совместимость и включило мощный магнит.
— Милка, у меня есть идея, — Лешка обернулся в сторону коридора, словно опасаясь, что нас подслушают. — Кот не любит тебя, Инка не любит меня. Что получается, если смешать кислоту и щелочь?
— Не помню, — я пожала плечами. — Химия прошла мимо меня. Взрыв?
— Двоечница! Вода и соль. Реакция нейтрализации.
— Ты предлагаешь нейтрализовать кота Инкой? Или наоборот? А он ее не сожрет? Как меня?
— Ну мы же не дадим.
— Не знаю, Леш, чем это может помочь в ваших с ней отношениях, не говоря уже о моих с ним, но… давай попробуем. Чем черт не шутит…
— Когда ангел спит, — подхватил он. — Приезжайте ко мне завтра. Я торт куплю. И зефир. Она же любит зефир, да?
— В шоколаде. Давай так. Я ей заранее ничего говорить не буду. Завтра погоду хорошую обещают, поедем в Сосновку погулять. А потом на трамвай сядем и к тебе. Как бы там ни было, здесь она удрать никуда не сможет. Придется за столом сидеть и торт есть.
Алексей
Откуда вообще взялась идея взять Мяфа в союзники, я и сам не знал. Появилась — и все тут. Вспомнилось вдруг, как выбирал место, куда пойти с Милкой на первое свидание. Мол, все девчонки любят котиков. И еще — как она сказала, что хотела отвести в такое кафе дочку, но побоялась, что та затискает котов до смерти.
— Мяф, — позвал я выходца из ада, когда Милка ушла, — ты где?
«Чего тебе, Леха?» — из шкафа блеснул желтый глаз.
— Ты ведь все слышал, да? Надеюсь, будешь вести себя прилично?
«Я что, по-твоему, совсем урод — ребенка обижать? — оскорбился он. — Главное — чтобы она меня за хвост не дергала».
— Ну смотри мне. Я тебя предупредил.
«Да блин, хватит уже изображать крутого. Открой лучше баночку паштета, у котика стресс, ему нужно хорошо питаться».