(Не)милая Мила (СИ)
(Не)милая Мила
Анна Жилло
Глава 1
Мила
Ноябрь 2016 года
— И ребенка ты родила только для того, чтобы сосать из меня деньги!
Ребенка, баран, я родила только потому, что кто-то не признает другой контрацепции, кроме минета и «я вытащу». А еще потому, что — дура такая! — все же надеялась на какие-то подвижки. Как и миллионы других дур, которые наивно верят, что масик бросит свою старую кикимору и женится на ней, молодой и прекрасной. Ну хочется же верить, что все бабы как бабы, а ты — богиня.
Нет, Милочка, ты не богиня, а такая же овца, как и все прочие. И радуйся, что он на тебе не женился. Потому что как одной жене изменил, так и тебе изменял бы. Кармический бумеранг не нами придуман.
Хотя… вот скажи сейчас, что заберут у меня Инку и буду я жить себе спокойно, без проблем… На такой нахер пошлю, мало не покажется.
— Что-то с памятью моей стало, — пропела, сосредоточенно ковыряя зубочисткой зуб с отколовшимся углом. Вот засада, только хотела денег на ремонт фасада выцыганить, а тут такое. — Котик, напомни, разве я просила тебя о чем-то? Я просто показала бурундука, а ты сказал: рожай, помогу. Или мне приснилось?
— Прекрати звать меня Котиком! — Кот швырнул ложку, и она со звоном ускакала куда-то в угол.
— Как скажете, Константин Сергеевич, — я пожала плечами и демонстративно посмотрела на часы. — Прошу прощения, мне за вашим ненужным ребенком в садик пора идти.
А ты думал, я тут плакать буду? Нет уж, я все свое давно выплакала. А если и припрет, то точно не при тебе, не дождешься.
Кот встал, вынул из кармана пиджака жидкую пачечку пятитысячных купюр и швырнул на стол так, что они разлетелись веером.
— Благодарствуйте, Константин Сергеевич, — я методично собрала бумажки и сложила стопочкой. — Письменный отчет о потраченном изволите? В трех экземплярах?
— Людмила, прекрати паясничать!
— А ты мне запрети. Или что? Лишишь в наказание свою дочь финансирования?
Фу, до чего ж это мерзко! И сам ты мерзкий. Просто мразота.
Мужчина, а вы вообще кто? Куда вы дели моего Котика? Убили и сожрали?
Впрочем, не стоило себя обманывать. Периодический контакт гениталий и сказанное несколько раз в запале «Люда, я тебя люблю» никоим образом не делало данную мужскую особь моей. Четко пропечатанный в паспорте штамп свидетельствовал о его принадлежности Надежде Викторовне Колмаковой, по крайней мере, с точки зрения закона. Как юрист, пусть даже медицинский, я это прекрасно сознавала.
Ой, как права была мама!
Мила, говорила она, все бывает. Люди влюбляются, уходят из одной семьи, заводят новую. Но если мужик сразу же не развелся и на тебе не женился, вот увидишь, он этого и не сделает. Будет тянуть, обещать, просить подождать, а ты потом останешься у разбитого корыта.
Да, мама знала, о чем говорила. Но разве кто-то слушает маму? Разве мама что-то понимает в жизни? Она еще при Сталине родилась, в другой стране и в другое время. Почти в каменном веке. Нет, она, конечно, хорошая, но ей не понять меня — такую сложную и вообще особенную. И любовь у меня самая что ни на есть особенная, такой никогда и ни у кого не было и не будет. И если Котик просит подождать, значит, у него есть на то особые причины. И, конечно же, я подожду.
А потом вдруг внезапно вашему ребенку уже три года, а Котик все так и женат на своей Наденьке, у которой важный папа, с которым лучше не ссориться.
«Люд, ну ты же понимаешь…»
Да не хочу я больше ничего понимать, хватит. Особенно после твоей сегодняшней заявы. И если ты вдруг притворишься, что Инки на свете не существует, я не стану подавать в суд, требовать тест на ДНК и алименты. В конце концов, хорошо зарабатываю, ребенка обеспечу. Но и швырять деньги в рожу с пафосным «подавись, козел, ничего нам от тебя не надо» тоже не собираюсь. Потому что с какой стати? Не одна я в поле кувыркалась.
Вскинув подбородок и развернув плечи, Кот направился в прихожую. Весь его вид буквально вопил о том, что он смертельно оскорблен. А я смотрела на задницу, элегантно обтекаемую брюками от Армани или еще какого-то Хренбриони, и, как клопов, давила в себе совершенно ненужные неконтролируемые реакции.
Ну до чего же хорош, собака! Гад — но до чего хорош!
Так, стоп. Давай по-другому. С другого конца…
А с конца, кстати, тоже хорош…
Я сказала, стоп! Хорош — но гад. И на этом закончим.
Зарекалась ворона дерьмо клевать…
К счастью, дверь хлопнула, тоже оскорбленно, и поставила точку в моем шизофреническом монодиалоге. Пересчитав купюры, я бросила их в ящик тумбочки, служивший сейфом, и открыла шкаф, потому что и правда опаздывала за Инкой.
Вообще-то я сидела, то есть лежала на больничном с гриппом. Инку сначала взяла к себе мама, но через пару дней свалилась и она. Пришлось забрать чадо обратно и отправлять в садик с няней Валентиной. Для той это было делом обычным, поскольку я часто задерживалась на работе допоздна. Но сегодня у нее случился какой-то форс-мажор, поэтому пришлось выдергивать себя из постели. И тут позвонил Кот, который ехал мимо и хотел во что бы то ни стало избавиться от наличности. Он всегда давал мне деньги кэшем, а не скидывал на карту. Не хотел оставлять никаких виртуальных следов на случай возможных юридических осложнений? Или Наденька отслеживала все его банковские расходы?
Кот был здорово чем-то накручен и, похоже, не знал, за что зацепиться, чтобы поругаться. В последнее время он частенько приходил с намерением не потрахаться или увидеть дочь, которая воспринимала его как малознакомого и неинтересного дядьку, а спустить пар. Быть предохранительным клапаном его парового котла мне тоже надоело. Как и многое-многое другое.
Что меня вообще держало даже не с ним, а где-то на орбите? Хороший вопрос. Я его тоже себе задавала. Дочь? Сомнительно. Деньги? Ну… если только краешком. Секс? Вот это уже теплее, потому что тут он, стервец, был мастером. Больше, как я ни старалась, в голову ничего не приходило.
Порыскав взглядом по кухне, Кот углядел новую кофемашину, которую я купила с квартальной премии. Аж глазки заблестели. Заметил ядовито, что, похоже, я трачу деньги, которые он дает ребенку, на игрушки для себя. Я ответила — и понеслось…
Выйдя на улицу, я подняла воротник куртки повыше и натянула на шапку капюшон: ветер швырял в лицо мокрую грязь: то ли дождь со снегом, то ли снег с дождем. Что, постельный режим? Нет, не слышали. Мы с недолеченным гриппом вот в такую дерьмовую погоду по улицам бродим. Машину я не водила по причине повышенной ответственности, поскольку права, как и большинство сограждан, купила. И зачем, спрашивается? Ах, да, Кот настоял. Ну а вызывать такси, чтобы проехать один квартал, было неловко.
Наклоняя голову, чтобы не так мело в глаза, я с грехом пополам преодолела этот самый квартал. Осталось всего ничего — перейти дорогу и свернуть во двор. Шагнула с поребрика, прошла до середины и чуть не шлепнулась на задницу, когда прямо перед носом, едва не размазав меня по асфальту, затормозил огромный черный джип. Окно с водительской стороны открылось, и разъяренный мужской голос разлетелся на всю улицу:
— Куда ты прешь, овца тупорылая?!
Алексей
День не задался с самого утра. Бывает такое: продираешь глаза и сразу понимаешь, что жизнь — полное дерьмо. Во всяком случае, сегодня точно.
Началось с пакета мелких бытовых пакостей. Тапок сам собою ушел далеко под кровать, зубная щетка упала между раковиной и шкафчиком, кончился бальзам после бритья, кофе убежал из джезвы, а яйцо в процессе варки треснуло и растеклось по ковшику мерзкими белыми соплями. Все чистые рубашки оказались мятыми, а предстоящая встреча предполагала официоз. Начал гладить — припалил манжет. Пока отчистил утюг и погладил другую, понял, что катастрофически опаздываю.