Мы снова дома

Муглак вместе с Сайгохом осторожно вытащили кашляющего хоббита из клетки, имени его они не знали, тот еще в Сангарии забился в угол и часто тихо плакал, не желая ни с кем разговаривать, его никто и не трогал, своих проблем у каждого хватало. Повезло, что среди схваченных стражниками мальчишек не было откровенных паскуд, подобных волчатам из банды Косого Дика. Те бы жизни никому не дали. За орками наружу выбрались эльфы, Лунарель и Калариен, следом остальные.
  
– Идите за мной, ребята, – велела девушка и повела детей к порталу. – Думаю, вам всем целителям показаться лишним не будет.
Было страшновато заходить в арку, но Муглак взял себя в руки и решительно ступил в светящийся туман – воину нельзя показывать своего страха ни перед чем. Его тело словно растянуло на тысячи шагов, затем схлопнуло в одну точку. Полуорк, с трудом удержавшись на ногах, оказался в невероятно странном месте, ничего подобного он до сих пор не только не видел, но и представить себе не мог. Огромная площадь, вокруг которой были построены высокие здания настолько причудливой формы, что Муглак только рот открыл. В воздухе вились бесчисленные разноцветные мошки, но когда они они приближались, становилось ясно, что это какие-то непонятные полупрозрачные штуковины, внутри которых сидят люди, эльфы, орки, гоблины и гномы. В небе вращалось подобие огромного цветка стального цвета, он постепенно взлетал все выше и выше.
– Это чего такое? – ткнул в него пальцем полуорк.
– Очередную исследовательскую станцию на орбиту Арды выводят, – пояснила имперка, вот только спрашивавший из этого объяснения не понял ровным счетом ничего.
Заметившая это девушка ненадолго задумалась, а потом сказала, что в небе над миром плавают вот такие штуки и в них живут разумные, это нужно для очень многого, все она сейчас рассказать не сможет, им это расскажут в интернатовских школах.
– А куда нас? – спросил Калариен.
– После того, как отнесем больного в госпиталь пойдем вон через те врата, переместимся в другой мир, Владию, вас определили в восемнадцатый интернат на третьем материке, там отличный климат, море рядом, лес и горы.
– А что нас там делать заставят? – насторожился юный эльф, с самого раннего детства, после предательства сородичей, не ждавший от жизни ничего хорошего.
– Разве что дежурства будут по кухне, помогать поварам, так все воспитанники дежурят, – усмехнулась понявшая его сомнения имперка. – А еще будете учиться в школе, знакомиться с империей, путешествовать по разным мирам и космическим станциям. Можно многое рассказать, но лучше увидеть собственными глазами. Вам понравится, обещаю! Еще никто из ардовцев не остался недовольным, а ваших там много.
Мальчишки неуверенно переглянулись – они тоже слышали восторженные рассказы о том, что в империи хорошо живется, у всех есть работа, жилье и кусок хлеба, но после голодного уличного детства боялись верить в хорошее. Однако многие понадеялись, что им не лгут, иначе не ходило бы столько удивительных слухов.
Муглак осторожно огляделся по сторонам. Людей, орков, эльфов и других разумных было на улицах этого странного города множество, но ни одного оборванца он среди них не заметил. Неужто вообще нищих нет? Разве так бывает? Слева полуорк увидел что-то наподобие трактира, в котором местные жители сидели за легкими столиками на веранде, они что-то ели и пили, пахло на удивление приятно. Но еда была совершенно незнакомой.
Тем временем дети дошли до очередной засветившейся арки и вошли в нее, оказавшись в большом светлом помещении, уставленном белыми овальными штуками с красным крестом на боках. К пришедшим тут же направился смуглый человек в белом комбинезоне, его лицо почти полностью скрывала маска. Он что-то спросил на незнакомом языке, сопровождающая ответила, и незнакомец заговорил уже понятно.
– Что с парнем? – спросил он, велев положить бредящего хоббита на кушетку. – Я целитель, зовут Николаем.
– Простыл сильно, жар у него, – хмуро ответил Муглак. – Эльф, – ткнул он пальцем в хмурого Лунареля, – его магией чуток подлечил.
– А что именно ты сделал? – оживился целитель.
– Да я точно не знаю, – пожал плечами эльф. – Старшаки показали. Когда так делаешь, то простуженным легшает. Кашляют меньше.
– Понял, – кивнул Николай. – Разберемся. Тебе шрам убирать?
– А его можно убрать?! – поразился Лунарель. – Убирать, конечно!
– Хорошо. Тогда все раздевайтесь и залезайте в капсулы. Не бойтесь, в них лечат. Одежду свою, коли хотите сохранить, снимайте. Но я бы не стал эти лохмотья сохранять, вам все новое выдадут.
Ближайшие белые штуковины открылись. Муглак поежился, но решительно залез в одну из них, он тоже был не прочь избавиться от шрамов, усеивающих почти все тело – года три назад его очень сильно избили, чудом выжил. А затем что-то зашипело, и сознание полуорка померкло.
Когда Муглак пришел в себя, то крышка капсулы снова была открыта. Так хорошо он не чувствовал себя еще никогда. А после того, как целитель отвел полуорка к зеркалу, убедился, что ни одного шрама у него не осталось, кожа стала гладкой, как у младенца, оторванное в драке ухо отросло, он даже перестал хромать. Вот так целители здесь! Да в Сангарии за такое исцеление серебра по весу пациента взяли бы, вот только нет там магов, способных на это. А в империи исцеление потратили на никому не нужных беспризорников! Чудеса, да и только. В душе никому не нужного уличного мальчишки затеплилась надежда, что все может быть иначе, что он сам, всегда голодный полуорк Муглак, почти не помнящий своих родителей, кому-то нужен. А когда целитель сказал, что по прибытию в интернат всех примут в большой клан имперцев и малый коммунаров, он радостно оскалился. Неужели мечта быть своим среди своих может сбыться? Как бы было хорошо!
Как ни удивительно, хоббит, отзывавшийся на имя Лайто, тоже был уже здоров, как и все остальные из их клетки. У друзей Муглака даже руки отросли! Лунарель недоверчиво ощупывал свое гладкое лицо и покачивал головой. Для него случившееся было еще более диким, чем для полуорка, эльф немного разбирался в целебной магии и обычном целительстве, потому прекрасно понимал, что все это – невозможно по определению. И задавался вопросом зачем тем, кто способен на такие чудеса, понадобились уличные дети. Для жертвоприношений? Вряд ли, тогда не стали бы лечить. В то, что их действительно примут в клан, Лунарель, которого жизнь била очень жестоко, не слишком верил, хоть небольшую возможность этого и допускал. И если вдруг возьмут, то клятву верности, даже кровную, он даст с легким сердцем. Найти себе новый дом – само по себе чудо. И недостижимая мечта многих и многих изгоев, которые оказались не нужны собственному народу.
Воспоминания о прошлом заставили юного эльфа прикусить губу и вытереть горькие слезы. Их близкое к опушке небольшое селение разорило племя степных зеленых орков, выжило только двое пятилетних мальчишек, да и то чудом, бегали собирать ягоды, а когда вернулись, обнаружили, что селения больше нет. Осиротевшие малыши долго бродили по лесу, прежде чем столкнулись со взрослыми эльфами, вот только те прогнали обрадовавшихся было детей, они шли в поход, им нахлебники из чужого рода были не нужны. По дороге назад, скорее всего, забрали бы, но это было только предположение – Лунарель мысленно пытался оправдать сородичей, умом понимая, что оправданий им на самом деле нет – чтобы бросить в лесу голодных детей надо было быть конченой мразью.
Через несколько дней, на выходе из леса, эльфята столкнулись с такими же неприкаянными тремя орчатами примерно того же возраста. Поначалу они подрались, а потом помирились и пошли дальше вместе, пятилетние малыши еще не умели по-настоящему ненавидеть. Один из орчат оказался полуорком, смеском с человеком, но кого это интересовало? Уж точно не голодных детишек, которые мечтали об одном – поесть досыта, да поспать в тепле.
  
Как они выжили? Каким чудом? Трудно сказать, наверно сберегла некая высшая сила. Ели ягоды и найденные в птичьих гнездах яйца, грабили беличьи ухоронки, выгребая из них орехи, пили воду из луж и ручьев. Жевали сладкие стебли травы. А потом, уже почти умирая от голода, наткнулись возле границы степи на караван. Старый караванщик оказался единственным, кто пожалел осиротевших, ни в чем не повинных детей, накормил их, напоил и отвез в Кайлах, столицу Сангарии, где сдал старейшине гильдии нищих, полугному-полуорку Дархару. Пока тот был жив, малышам жилось относительно неплохо, хоть и приходилось просить милостыню, а вот после его смерти стало совсем худо и голодно. А уж после того, как новый глава гильдии, хмурый северянин Пайхак велел искалечить детей, чтобы больше сочувствия у горожан вызывали, и вовсе беда настала. Лунарелю еще повезло, ему только лицо ножом распанахали, а вот зеленому орчонку Тунхаку ножки отрубили, и он умер от заражения крови. После этого их осталось четверо, два эльфа и два орка, все испещренные шрамами, а двое и вовсе имели только по одной руке. Старые друзья старались держаться вместе и поддерживать друг друга. Жилось искалеченным детям очень нелегко, почти все, что им подавали, отбирала гильдия, потому, когда мальчишек поймали стражники и отдали тейгарцам для продажи в империю, они не особо переживали, считая, что хуже уже не будет.