Мы снова дома

Хозяйка подала закуски – мясные и рыбные нарезки с разных планет. Плюс овощи, привычные и непривычные, свежие и маринованные. Зелень и прочее, прочее, прочее. Федор Степанович при виде изобилия на столе недовольно передернул губами, его безмерно раздражало, что вся эта роскошь нынче доступна последнему бомжу. Раньше подобное могли позволить себе только уважаемые люди, а не всякая сволочь. Теперь же связывайся с распределителем и заказывай, все заказанное через телепортационную систему доставки мгновенно окажется у тебя дома, причем совершенно бесплатно. И кто придумал такую глупость?! Как имперцы намерены контролировать простонародье? Как заставить его работать? Все должны приносить хоть какую-то пользу обществу, а не как сейчас, когда толпы бездельников жрут от пуза, но ровным счетом ничего не делают, только развлечений требуют. Странные эти имперцы, очень странные.
  
Гости выпили по первой, закусили, снова выпили. Им явно похорошело, кое-кто даже ослабил галстук, что в этой среде не слишком одобрялось. Разговор кружил около земных новостей, но все поглядывали на Сергея Петровича, бывшим чиновникам было крайне интересно, как он ухитрился удержаться в имперской структуре. Каждый из них пытался работать в них, но очень быстро вылетал, не сделав, по их мнению, ничего дурного. Это было очень обидно, но главное – непонятно.
– Так как вам все-таки удалось удержаться у имперцев? – не выдержал, наконец, Федор Степанович.
– Все очень просто, – как-то странно усмехнулся Сергей Петрович. – Я вспомнил старую поговорку. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.
– А причем здесь это? – удивился хозяин дачи.
– При всем, – заверил гость. – Почти любой из нас, бывших чиновников, попав в имперские структуры, тянул за собой старые привычки, пытался работать по-прежнему, а новая система к таким попыткам настроена крайне агрессивно. И немедленно удаляет из себя раздражающий фактор. Принятые в Федерации методы работы абсолютно непригодны в империи. Любая попытка выгадать что-либо себе лично оборачивается для выгадывающего неприятными последствиями. Попытка придержать какое-либо решение по чье-то просьбе, договориться с кем-либо хоть о чем-то тут настораживает систему. А она признает только одно – скорость и эффективность. Бюрократия отсутствует, как понятие, ее просто не существует, все решается буквально мгновенно. Плюс… э-э-э… как бы это сказать?..
– Говорите, как есть, – отрезал Федор Степанович, которому услышанное крайне не понравилось, он был уверен, что любая система управления может работать только известным ему образом, через договоренности и баланс интересов разных групп людей, поскольку иначе попросту не бывает, что бы кто ни говорил. Но если предположить, что этот человек не лжет, то ситуация намного, намного хуже, чем он предполагал.
– Простите, но вы все забываете одно, но очень важно обстоятельство, – обреченно вздохнул Сергей Петрович, который и не рассчитывал, что его поймут, а тем более примут его слова. – Для империи наша Земля – всего лишь заштатная процинциальная планетенка, вся имперская жизнь, развитие и устремления там, в космосе, где все по-другому. Именно туда как пылесосом высасывает все активное население, способное хоть что-то делать и менять в жизни. Людей с активной жизненной позицией. Мне довелось побывать на Лейте, Пандоре, Ирине, Александре, Владии, Пелагее и Мириаде. Они осваиваются с непредставимой нами скоростью, а поисковики открывают все новые и новые пригодные для жизни планеты. Жизнь в других системах настолько разнится с земной, что у меня даже примеров для сравнения нет. И с каждым днем эта ситуация усугубляется, старое уже не вернуть никоим образом и никогда. Мало того, вы не знаете, что новое поколение имперцев-коммунаров выросло и вступило во взрослую жизнь. И что такое коммунары вы тоже не понимаете, а ведь для людей старой психологии это жуть и кошмар. Это такие же яростные ниспровергатели всего прежнего, как воспитанные в свое время Сталиным. Именно ради уничтожения этого пугавшего его до безумия поколения Запад в двадцатом столетии и натравил на СССР Германию. А коммунаров на данный момент уже десятки миллионов – имперская система воспитания в детских интернатах чрезвычайно действенна, она почти не знает неудач. Берет беспризорника, малолетнего преступника, и за десять лет делает из него коммунара, крайне ответственного и фанатично преданного империи человека, для которого какая-либо личная выгода неприемлема.
– Но ведь у людей всегда есть свои интересы… – растерянно произнес Михаил Иванович, когда-то возглавляющий секретариат екатеринбургского губернатора. – У любых!
– Имперцы практически низвели к нулю человеческий фактор, – криво усмехнулся Сергей Петрович. – Все основные решения принимают искусственные интеллекты, которым не нужны ни деньги, ни уважение, ни что-либо другое. Люди, конечно, тоже принимают кое-какие решения, но каждое из них в обязательном порядке проверяется искином на отсутствие личной заинтересованности в том или ином. Если она обнаруживается, выносится предупреждение, а если ему не вняли – увольнение и запрет работать в имперских государственных структурах. К нам, бывшим федеральным чиновникам, внимание повышенное, поэтому увольнение следует в случае первой же серьезной ошибки. Почему-то многие из нас уверены, что имперская система работает так же, как работала федеративная, но это отнюдь не так. Нет никаких ведомственных интересов, кроме одного – эффективности. Я сразу понял это и попытался встроиться в систему, работая именно на эффективность любого принимаемого решения. У меня получилось. Иначе говоря, принимаемое вами решение должно приносить максимальную выгоду всей империи, не какому-либо ведомству или группе людей, а самой империи. И не дай Бог пытаться экономить! За это не похвалят, а накажут. Понимаете, для имперцев важнее всего, чтобы было сделано дело, как ни дико это для вашего слуха звучит. Только это имеет значение. Если вы что-то строите, то абсолютно не важны отчеты, важен исключительно реальный объект, он должен быть построен максимально быстро и качественно. Если вам понравился какой-то поданный в канцелярию проект, то он должен приносить конкретную пользу. Если руководствоваться данным принципом, то в их структурах вполне можно удержаться. Я даже надеюсь на продление жизни, но для этого нужно сильно измениться – а как именно я пока не понимаю. Может, и не пойму, и не смогу.
– Да уж… – озадаченно произнес Федор Степанович. – Это какое-то безумие… То есть, чиновничества, как класса, у них нет?
– Нет, – покачал головой гость. – Оно не нужно. Есть люди, делающие конкретное дело, и только оно имеет значение. Как я уже говорил, у них просто отсутствуют привычные нам отчеты, циркуляры и прочая бюрократическая дребедень. Да-да, не делайте возмущенное лицо, уважаемый, именно дребедень – я за годы работы в имперском комитете по изобретениям успел в этом убедиться. Существуют только общие правила и, в который раз повторяю, максимальная эффективность принимаемых вами решений. Например, ко мне поступают проекты разных изобретателей, которых в прежние времена сразу выбрасывали в корзину. Теперь же моя обязанность проверить каждый, проконсультироваться с экспертами и искинами. И не дай мне Бог решить, что это не нужно, без консультаций! Один раз я едва не совершил эту ошибку, решил, что станции атмосферного электричества заведомая чушь, но в последний момент все же додумался отправить описание проекта имперским энергетикам на «Снегирь». Это оказалась не чушь, а реальное и очень важное изобретение, сейчас до половины энергии в империи получают через эти самые атмосферные станции. А в наше время их изобретателя все посылали далеко и надолго, хотя могли на этом заработать триллионы, а то и десятки триллионов. Этот случай оказался для меня хорошим уроком – я понял, что в любой, самой откровенной чуши может попасться рациональное зерно. И с тех пор нашел еще шесть перспективных проектов, за каждый получив премию в полмиллиона новых рублей. В итоге я недавно построил дом на западном побережье третьего материка Владии, там настолько чудесный климат, что куда там Калифорнии. Вот так-то, господа!