Тролльхол

Неожиданно дверь в доме распахивается, и в проеме появляется парень, худощавый, темноволосый, в спортивном костюме и высоких резиновых сапогах. Он заворачивает за угол дома и выходит оттуда, удерживая за руль фэтбайк – массивный и низкий велосипед с толстыми рельефными шинами. Парень катит его по воде рядом с собой, направляясь туда, где все еще стоят Рин и Фроя. Из-под колес летят брызги, попадая на одежду, но ему, похоже, все равно.
  
– Привет, Ян! – Фроя машет ему рукой и сообщает Рин: – Это соцработник, он привозит Вильме продукты. Правда, она их не ест, отдает Хуго вместе с мусором.
– А чем же она питается?
– Подозреваю, что ее основная пища – это энергия стихий и космоса.
Каскад холодных брызг долетает до Рин. Вскрикнув, она отскакивает в сторону. Фроя ворчит на подошедшего Яна:
– Вот же бестолочь! Гостью нашу вымочил.
– Извините. – Парень, явно сконфуженный, не смотрит ни на Фрою, ни на Рин, и направление его взгляда определить невозможно из-за сильного косоглазия. – Я не нарочно.
Еще у него странный голос, слишком высокий для его возраста, и сиплый, будто простуженный, а выражение лица как у умственно отсталого. Рин всегда старалась избегать ненормальных: ей казалось, что в любой момент они могут впасть в ярость и вцепиться в горло первому встречному. Вот и этот Ян не вызвал у нее симпатии.
– Как там Вильма? Не занята? – спрашивает Фроя.
– Нет, она давно вас поджидает, – отвечает Ян. – Сердится от того, что вы кругами ходите.
«Может, он и умственно отсталый, но английским владеет неплохо, – отмечает про себя Рин и вдруг удивляется: – Откуда же Вильме известно, как и где мы ходим?!»
Ян перекидывает длинную ногу через раму фэтбайка, усаживается верхом и налегает на педали. Массивные колеса тяжело подпрыгивают на неровностях. Забираясь все выше в гору, фэтбайк движется рывками, как ретивый скакун. В бардачке под сиденьем звонко бряцают гаечные ключи. Полупустой сплющенный рюкзак нещадно колотит парня по спине, из него доносится дробное постукивание, словно внутри находится куча мелких твердых предметов. Что-то светлое выскальзывает из отверстия в неплотно закрытой застежке-«молнии», падает на каменистую поверхность и скатывается вниз.
– Ян! Постойте! – кричит Рин и спешит подобрать предмет, но не может найти его, хотя отлично помнит место, куда он упал. Там лежит только высохшая птичья косточка. Скорее всего, она здесь уже давно, а предмет, выпавший из рюкзака, провалился в какую-нибудь расщелину.
– Что случилось? – спрашивает Фроя, удивленно глядя на Рин, склонившуюся над землей.
– Ничего. Показалось, будто Ян что-то выронил.
– Вот разиня! Надеюсь, это были не ключи от его дома.
– Нет, другое. Но я ничего не нашла.
– Совсем ничего?
– Здесь только вот это, но вряд ли это оно… – Рин все-таки подбирает кость и показывает Фрое.
– Давайте-ка ее сюда, потом разберемся. – Косточка перекочевывает в карман домработницы, и в последний миг Рин замечает на ней какой-то знак, выцарапанный из нескольких ломаных линий. Она вскидывает вопросительный взгляд на свою спутницу и по выражению ее лица понимает, что не получит ответов.
– Вильма заждалась нас! – Фроя входит в воду. Тугая, янтарно-медовая коса переливается на солнце, покачиваясь между лопаток в такт шагам. Рин недоумевает: где же седина? Вчера Фроя была совсем седая. Хотя… ну что тут удивительного? Покрасила волосы, вот и все. Ничего мистического.
Найденное объяснение не приносит успокоения, Рин интуитивно понимает, что все не так уж просто. Ее гложут сомнения в том, что загадочная Вильма чем-то ей поможет. Здесь явно не любят чужаков, и вряд ли эта знахарка, или кем там она считается, станет исключением. Зачем же Фроя ведет ее к ней на самом деле? Что она задумала? И не станет ли все еще хуже после этого визита?
Рин подходит к дому Вильмы, находясь в полном смятении, и останавливается. Она готова повернуть назад, не перешагивая порога, но Фроя берет ее за руку и тянет за собой внутрь.
Вильма встречает их в темной захламленной прихожей. Это коренастая крепкая старушка с молочно-белыми волосами и пронзительными дымчато-синими глазами на бледном лице. Но, несмотря на бледность, она ничуть не выглядит нездоровой, наоборот, вся так и лучится энергией. Хозяйка подходит очень близко к Рин, а затем долго и пристально смотрит на нее так, как смотрят на человека с нечистыми намерениями. Рин становится неуютно под этим блуждающим взглядом, и возникает странное чувство вины, беспричинное, но тем не менее очень сильное. Ей хочется отвернуться, но почему-то не получается: Вильма словно силой удерживает на себе ее взгляд, не позволяет отвлечься. Но наконец она ее «отпускает» и, обращаясь к Фрое, произносит короткую фразу на совершенно незнакомом языке. Это точно не шведский, и не разновидность местного диалекта. Это вообще не похоже на человеческий язык, скорее на птичий клекот. Фроя сразу расслабляется и расплывается в улыбке: судя по всему, полученная информация пришлась ей по душе. А Рин догадывается, что прошла некую проверку. Но тут выясняется, что это еще не все испытания на сегодня.
Оставив гостей у порога, Вильма скрывается в недрах своего жилища и вскоре возвращается, облачившись в замызганный наряд, отдаленно напоминающий одеяние средневековой ведьмы: на голове ее высится конусообразная шапка из задубевшей кожи, подбитая мехом, пожелтевшим от времени, тело прикрывает полинявший, сизовато-фиолетовых оттенков плащ, весь в пятнах и разводах, а в руке зажат черный остроконечный жезл, похожий на вертел для жарки мяса, с веретенообразным утолщением в середине. В другой руке Вильма держит деревянный сундучок, окованный медью. Жестом пригласив следовать за собой, она идет к выходу. Гроздья длинных белых палочек, притороченных к поясу, дробно постукивают на каждом шагу, и Рин узнает в них птичьи косточки с различными символами.
Потом Рин и Фроя томятся ожиданием, расположившись на валунах за домом, пока Вильма занимается приготовлениями: разжигает костер в расщелине между камней, а когда он как следует разгорается, извлекает из сундука кожаный кошель, стянутый тесьмой, раскрывает его и высыпает на ладонь часть содержимого: это похоже на семена какого-то растения, круглые глянцевые крупинки черного цвета. Размашистым движением Вильма швыряет их в огонь, берет жезл и, постукивая им о каменистую поверхность под ногами, медленно идет вокруг костра, не отрывая взгляда от плюющихся искрами языков пламени. Она воркует что-то по-голубиному, белый полупрозрачный дым окутывает ее, полы плаща вздымаются и трепещут подобно крыльям, а голова в остроконечном колпаке теперь выглядит, как голова птицы с поднятым к небу клювом.
Рин, зачарованная зрелищем, подается вперед. Ей кажется, что плащ Вильмы покрывается перьями, а под ним мелькают когтистые птичьи лапы. Внезапно Вильма взмахивает жезлом и на миг вонзает его острый конец в плечо Рин, проткнув ткань футболки, затем вытирает острие о ладонь, проводит по ладони указательным пальцем и прикладывает этот палец к своим векам – вначале к одному, потом к другому – после чего замирает с закрытыми глазами.
Рин потирает уколотое плечо и, возмущенно вскинув брови, косится на Фрою. Та прикладывает палец к губам и отрицательно качает головой, давая понять, что не стоит прерывать ритуал.
– Хорошо, – едва слышно произносит Рин, смиряясь. – Надеюсь, она не выколет мне глаза.
– Она взяла каплю твоей крови, чтобы узнать, как помочь тебе.
Старушечьи пальцы касаются костяных гроздьев на поясе, перебирают их, срывают одну кость и бросают в костер. Языки пламени взмывают ввысь. Рин поднимает взгляд и замечает, как быстро покраснело небо над горизонтом, словно костер Вильмы окрасил его. Несколько крошечных необитаемых островков вдали кажутся спинами морских чудовищ, поднявшихся из темных глубин и затаившихся в ожидании ночи, когда можно будет начать охотиться. Рин кажется, что они вот-вот заметят ее. Она оглядывается на дом и понимает, что его ветхие стены не способны послужить убежищем. И едва ли на всем Тролльхоле найдется безопасное место, где можно будет укрыться от здешних монстров.