Нефритовый диск Би

– Чайка, вам вводная. Повторить стыковку над южным полушарием. – До этого в качестве ориентиров использовались только звезды Северного.
– Есть! – Таня закрыла глаза, пытаясь вспомнить карту звездного неба противоположного полушария, но бесполезно, настолько влезла в голову другая карта. Так как находилась под водой, то справочник не вытащишь. Она занервничала, затем вспомнила, что есть ручной привод у «Глобуса». Это прибор, по которому определяются в космосе. Так, вот он. Она расцепилась, чуть приподнялась над креслом, а все же пишется на камеру! Покрутила «черный», выставив его по экватору, второй, «земной», развернулся вслед за ним. Работая руками вернулась на место и пристегнулась обратно. На восстановление ориентации ушло на две минуты больше времени, чем «обычно» и, чтобы уложиться в норматив, пришлось несколько поднажать на ход. Голос Быковского ее успокоил:
  
– Чайка, Ястребу, тебя вижу, подход разрешаю. Проверь себя по крену.
– Ястреб, поняла.
И тут опять дают вводную на отказ системы ориентирования. Её закрутило сразу в двух плоскостях. Да еще и ход вперед был. «А это – идея»» – подумала она и дала кратковременный реверс полным ходом, который парировал вращение по Z-координате. Сделав полный оборот на 360 градусов по У-ку, парировала его, и чуть толкнула «шарик» вперед. Толкая короткими импульсами корабль, она сумела прижаться к швартовой точке. С погрешностями, на слабую троечку, но корабли сцепились.
– Уф! Я – Чайка, стыковка завершена.
– Молодец, девочка. Я тебе тут конфетку оставил. Конец связи. – сказал «двадцатый».
Конфетка, и правда, лежала на столе, на бумажке. Бумажка оказалась ордером на квартиру в Звездном городке. Это означало только одно: в нее поверили и не считают ее больше «временным балластом». И это не могло ее не радовать.
После окончания тренировки, они с девчонками решили сходить посмотреть новую квартиру, но в тот день ничего не получилось. Подъехал Гагарин и увез ее и Быковского в Москву.
В этом доме они еще ни разу не были. В нем жил академик Сергей Павлович Королев. Их пригласили туда на ужин и серьезно поговорить. Несмотря на поданный ужин и большое внимание, которое оказала Тане и Валерию Нина Ивановна, жена Королева, оба откровенно побаивались этого разговора. Просто так такие предложения не делаются, тем более, с намеком на серьезный разговор. Главный был крут, и незаменимых людей у него не было. За столом о делах не говорили, лишь когда перешли в кабинет, Королев предложил тему для разговора.
– Мне бы хотелось от вас узнать: вы поняли, что сегодня произошло?
У Тани было просто неудержимое желание сказать, что она сдала последний зачет, и теперь учеба уже больше не помешает ей полететь в космос. Но видя серьезное выражения лица академика, поняла, что вопрос задан очень серьезный. Она прикрыла на несколько мгновений глаза и быстро стала анализировать сегодняшнюю ситуацию.
– Имея отказ системы и дезориентацию по двум осям, несмотря на останавливающиеся гироскопы и сильную прецессию, удалось состыковаться с кораблем-целью и использовать его систему стабилизации для предотвращения аварии. Имея «неисправными» два из четырех движителей. За счет реакции винта.
– А вы как думаете, Валерий Федорович? – не высказав своего отношения к сказанному, спросил Королев.
– В космосе она не смогла бы этого сделать. Системе не хватает маневровых двигателей.
– Юра?
– Самое главное, что произошло: Танечка интуитивно нашла верное и безошибочное решение проблемы выхода из ситуации.
– О чем это говорит?
– У нас появился испытатель.
– Вот-вот! И я сегодня смотрел журнал, где записаны все результаты. У нее меньше всего брака, даже по сравнению с мужчинами. Поэтому у меня возникла идея изменить вам задание. Поэтому я и пригласил вас сюда. Корабли у вас одинаковые, что если совершить не одну, а две стыковки? Как вы к этому отнесетесь?
– Но ни я, ни она ни разу в космосе не были. Реальных стыковок у нас не было. – ответил Быковский.
– Само собой мы учитываем это обстоятельство. Решается вопрос о дополнительной массе топлива для маневровых двигателей. Без стыковок – космоса не будет.
– Тогда я «за». Во всяком случае, в бассейне она меня ни разу не стукнула. А я ее – трижды.
Королев, не дожидаясь ответа Тани, прямо на «священной» программе полета, начал рисовать стрелки и квадратики, вставляя туда новое задание. Это для расчетов. Все это должно быть пересчитано и заложено в наземный командно-передающий комплекс. Места на корабле, для того, чтобы расположить там систему, не было. Все эти устройства находились за кораблем в приборном отсеке, невозвращаемом на Землю. Там же стоял тормозной двигатель. Их было три, два аварийных твердотопливных и один ЖРД. Внести изменения в программу полета, находясь в космосе, достаточно сложно. Можно только передвигать временную шкалу. Когда Сергей Павлович закончил делать корректуру и протянул ее Быковскому, то Танечка перехватила эту бумагу.
– Сергей Павлович! Его это меньше касается, чем меня. Разрешите?
– Ну, женщинам принято уступать место и пропускать вперед.
– Чтобы нас первыми начал есть леопард, а вы успели удрать? – съязвила Татьяна, и пока все усмехались ее шутке, она внимательно рассматривала исправления. Женщины по натуре более консервативны и предусмотрительны. Она, то что называется, нутром почувствовала опасность.
– Мне кажется, что планировать первую стыковку на втором витке не стоит.
– Но это самый удобный момент.
– А если что-то пойдет не так?
– Что вы предлагаете?
– На втором витке выполнить масс-спектрографирование Солнца. Вот это вот задание перенести на второй виток. На третьем: анализ работы всех систем корабля, а на четвертом – первая стыковка.
– А зачем переносить спектрографирование?
– Из-за системы ориентации. Причем «пятерка» должна выполнить его до того, как «шес…», «Восток-6» окажется на втором витке. Мне кажется, что спектрографирование я, то есть «Восток-6», должен выполнять под наблюдением со стороны «пятерки». На втором витке корабли будут находиться в пределах прямой видимости, как при полете Николаева и Поповича. Лишние глаза не помешают. Если все пройдет удачно, то состыкуемся на третьем. Если возникнут проблемы, то у нас есть запасной виток.
– Да, так, наверное, будет надежнее.
– И нам с Валерием нужно запланировать высотные парные прыжки на эстафету, в которых мы будем меняться местами. Там ни рации, ни советчиков нет, мы должны понимать друг друга интуитивно. Неплохо было бы иметь возможность использовать не только радио, но и световую сигнализацию на кораблях. Этот недостаток нужно исправить еще на Земле. Я как-то постеснялась сказать это на тренировках. – она передала программу в руки Валерия, но ее забрал Королев, исправил написанное, и, только после этого, отдал ее в руки Гагарина и Быковского.
– На четвертом расстояние будет великовато… На третьем предпочтительнее… – сказал Гагарин.
– Оно и понятно, так и будет, если все пойдет как надо. А вторую стыковку делать на двенадцатом. Мы там вновь сойдемся и поменяемся местами сами.
– Ну, вот, собственно говоря, совместными усилиями мы этот вопрос и решили. Если полет пройдет успешно, мы выиграем целых два старта. И будет больше времени на отработку выхода в космос.
– Или меньше. – улыбнулся Гагарин, зная на собственном опыте, как успешные полеты меняют сроки в космонавтике. Королев похлопал его по плечу, затем взглянул на часы. Все поднялись, аудиенция закончилась. У дверей на выходе, прощаясь, Сергей Павлович сказал Татьяне:
  
– В сентябре приступите к занятиям в академии Жуковского. Я прослежу за вашим обучением, Танечка.
На этом и расстались. Таня ничего не ответила. Она хотела летать, обучение не сильно входило в ее планы, но все было решено за нее. В общем и целом, Сергей Палыч прав, знаний не хватает, но своего пути в космонавтике Таня еще не нашла. Вернувшись в свою комнату в общежитии, она долго крутила и рассматривала «артефакт», чего давно не делала. Почистила его салфеткой. Как бы ей хотелось узнать его секрет! Но «булыжник» многозначительно молчал. Он не поддавался на мысленные приказы Тани: «Ну расскажи о себе, расскажи». Загадка.